Мейв Бинчи – Боярышниковый лес (страница 18)
В этом вся Лида – со своей точкой зрения, неравнодушная, не боящаяся выложить правду как есть, без увиливаний.
Такой характер достоин похвалы, даже восхищения, но не обещает легкой жизни.
Макса почти никогда не было рядом, чтобы поговорить о дочери. На все мои попытки до него достучаться он только повторял, как поражен, что у него вообще есть дочь. Так себе помощь. Да и отговорка приелась.
Все-таки почти четверть века прошла, пора бы уже привыкнуть к наличию у себя ребенка.
На это лето я запланировала для нас с Малкой небольшое путешествие. Поедем на неделю во Флоренцию, а потом на неделю на Сицилию, к морю, чтобы отойти после осмотра достопримечательностей и хождения по художественным галереям. Странно было думать, что наши дети тоже отдыхают на Средиземном море и купаются в тех же водах. Но мы знали, что не стоит настаивать на встрече и давить на них, – это только оттолкнет. Мы сами через подобное прошли, когда матери нас душили и не давали и шагу в сторону сделать. Мы знали все про необходимость длинного поводка и свободы действий. И про то, что нельзя показывать детям, как скучаешь.
Я так увлеклась подготовкой к поездке, что особенно и не скучала по Лиде. Быстро и грамотно уложила два чемодана. Среди тем моих выступлений на торжественных завтраках или благотворительных обедах для дам числятся «Как правильно собраться в дорогу». Народу нравится.
Я рассказываю о том, что всегда надо иметь распечатанный список вещей в поездку и брать с собой фонарик, любимую наволочку и маленький деревянный клинышек под дверь, чтобы не захлопнулась, – не поверите, какую хорошую службу вам сослужит этот совет.
В общем, сворачивала я себе платья, прокладывая их папиросной бумагой, как в дом вдруг заявился молодой человек лет тридцати с небольшим. Я подумала, он пришел к Лиде. Выяснилось, нет, он ищет Макса.
Я сказала, что Макс сейчас в отъезде, вернется вечером. Я на следующий день улетаю в Европу, но сегодня тот редкий случай, когда мы вместе ужинаем дома, так что я могу передать ему сообщение. Кто его спрашивает?
Молодой человек попросил сказать Максу, что заходил Александр и что он приносит свои извинения: он думал, я улетаю во Флоренцию сегодня, а не завтра. Гость знал, что я на этой неделе отправляюсь во Флоренцию, а я о нем никогда даже не слышала. Я немного встревожилась. От чая молодой человек отказался, что у него за дело к Максу, не сказал и очень быстро откланялся.
– Сегодня заходил Александр, – сообщила я Максу тем вечером. – Он думал, я уже уехала во Флоренцию.
Муж бросил на меня нечитаемый взгляд:
– Мне очень жаль, что ты узнала таким образом.
А я понятия не имела, что именно узнала. Вообще никакого, как сказала бы Малка. Я непонимающе посмотрела на мужа.
– Про Александра, – пояснил он.
И тут наступила ясность. Все встало на свои места. И долгие отлучки, и осмотрительность, и манера Макса таскать меня под ручку на публичные мероприятия, и отдельные спальни.
Малка потом спрашивала, сдержалась ли я, не поддалась ли эмоциям.
Я ответила утвердительно. Потрясение было настолько велико, что я повела себя идеально. Всю ночь просидела в своей спальне, складывая разные детали воедино. Конечно, это все объясняло. Как можно было быть настолько слепой? Да потому, что такого никто не ожидает.
Потом, увы, я забеспокоилась, что все вокруг, наверное, в курсе. Или были еще дураки, которые не догадывались о пристрастиях моего мужа? Когда забрезжил рассвет, я решила, что большинству все-таки ни о чем не известно и я не всеобщее посмешище. Это помогло. Может, не должно было, но помогло. По крайней мере, мое унижение не стало публичным.
Я тщательно оделась и нанесла макияж. В десять часом за мной должна была заехать машина.
Макс, бледный и взъерошенный, выглядел ужасно. Он тоже не спал. Муж походил на провинившегося щенка, который знает, что его ждет наказание.
– Как ты поступишь? – с опаской спросил он.
– О своих планах сообщу тебе, когда вернусь, Макс. – Я держалась прохладно, вежливо и немного отстраненно.
Я отложила все – слезы, проклятия, вопросы, злость – до приезда во Флоренцию к Малке.
Она поняла сразу. Малку не обманешь. Подруга налила нам немного из купленной в дьюти-фри бутылки, и я выложила ей все, ничего не утаивая. Из того отпуска я не помню почти ничего, кроме громких проклятий, рыданий, решимости засудить Макса, обобрать его до нитки. Мы планировали то разоблачить его, выставив на смех, то проявить благородство, сделав вид, что не произошло ничего существенного.
Когда мы добрались до Сицилии, сил на душевные терзания не осталось. Взяв напрокат машину, мы ездили по острову. Плавали в ярко-синем море и пили вино в умопомрачительных количествах.
– Когда вернусь к нормальной жизни, придется лечиться от алкоголизма, – сказала я, на самом деле не желая даже думать о возвращении.
– Может, для начала с офисом свяжешься? – предложила Малка.
Как правило, я всегда была на телефоне и постоянно проверяла почту. В офисе, к моей досаде, все, конечно же, шло прекрасно и без меня.
На электронной почте оказалось письмо от Лиды:
«Папа говорит, что не знает, где именно в Италии ты находишься. В офисе сказали, что ты позвонишь, но ты не позвонила, так что я не виновата. Где я только не пыталась тебя найти, чтобы сказать: планы изменились и я все-таки еду в Израиль. Мы с Бренданом встретились в Риме. Как давно и хотели. Мы уже два года общаемся и часто видимся. Тебе с Малкой не говорили, потому что вы бы из-за нас извелись. Хотели сначала сами во всем убедиться, а потом уже рассказать вам. Теперь мы уверены. Стопроцентно.
Брендан просит передать, чтобы ты сообщила все его маме, потому что она, по-видимому, с техникой не в ладах и ждет письма голубиной почтой. И забудьте про всю чушь о разнице в культуре, традициях, истории и прочей ерунде. Донеси это до бабушки и папы. Сделаешь, хорошо? Ты у меня потрясающая. Брендан говорит то же самое про свою маму. Дай нам знать, где находится эта чертова ферма гладиолусов, мы съездим, поищем, заодно глянем на тех парней, которые могли стать нашими отцами, повернись все по-другому».
Мы с Малкой знаем это письмо наизусть. Да и как иначе? Оно перевернуло мир с ног на голову – и расставило все по местам.
Глава 5
План
Часть первая
Бекка
Мама постоянно говорила мне: «Бекка, со стоящим планом ты можешь добиться в этом мире всего чего угодно». Она повторяла это, когда мы шли по Касл-стрит за покупками, или ждали, пока досушатся простыни с полотенцами в прачечной «Майская роза», или пили кофе в «Прыгающем бобе».
Мама всю жизнь придумывала планы. Например, когда мне должен был исполниться двадцать один, а отец и слышать не хотел о пышном праздновании, мама разработала план. Она направилась в новую, только открывшуюся в Россморе гостиницу и показала там список наших гостей, среди которых было внушительное количество крайне высокопоставленных лиц. Мама настаивала на том, чтобы менеджер сделал ей пятидесятипроцентную скидку, а она, в свою очередь, порекомендует его заведение всем посетившим праздник ее дочери Бекки. Она по чуть-чуть вытянула из отца необходимую сумму. И глядите-ка. Сногсшибательное торжество в честь двадцать первого дня рождения, на котором кого только не было. А все потому, что мама составила план!
Мамуля была права во многом, вот только с отцом, конечно, немного промахнулась. Впрочем, кто бы мог подумать, что он такое выкинет? Тут надо быть ясновидящей. Отец ушел к совершенно ужасной особе по имени Айрис, серой мыши, когда мне было двадцать пять, а мама стремительно приближалась к пятидесятилетию. Ужасная Айрис оказалась даже немолода. Она носила шерстяные кофты на пуговицах и выгуливала свою дворняжку в Боярышниковом лесу. Мама говорила, что лучше бы разлучница была глупенькой молодой девицей с огромной грудью. Но нет, Айрис оказалась одного возраста с родителями. Какое унижение!
Я по глупости предложила маме сходить к источнику Святой Анны. У многих исполнились желания, которые они там загадали. Она пришла в ужас от одной только мысли об этом. Нелепое место, варварские суеверия, туда ходят лишь сельские дурочки и прислуга. Чтобы я не смела впредь даже упоминать о нем!
Мама сказала, что, будь у нее побольше сил, она бы прикончила Айрис.
Я умоляла ее не совершать этого:
– Пожалуйста, мама, не убивай Айрис. Тебя поймают, арестуют и отправят в тюрьму.
– Нет, если я все сделаю правильно.
– Нет, мама, не сделаешь. И даже если на минуту предположить, что сделаешь, представь, как будет ужасно, если отец начнет тосковать по этой Айрис. Получится просто кошмар.
Мама нехотя согласилась.
– Была бы я помоложе и со стоящим планом, легко бы прикончила эту Айрис, – сказала она спокойно. – Но, Бекка, дорогая, начинать следовало гораздо раньше, тогда бы все обошлось. Думаю, ты права, сейчас будет мудрее оставить все как есть.
К счастью, так она и поступила.
Отец, можно сказать, исчез с горизонта. Только писал время от времени, что мать вытягивает из него последние деньги. Мама же утверждала, что он со своей жуткой Айрис заграбастал все до гроша, что полагалось по праву ей, – она осталась в Россморе с одним только домом-развалюхой. Она, не переставая, вздыхала и охала, говоря, что нанимать еще одного юриста в придачу к Майлзу Барри – выбрасывать деньги на ветер.