Мэй – Руки, полные пепла (страница 15)
– Каждый раз.
Неф вздрогнула, но ничего не сказала. И покачала головой, когда бармен предложил повторить коктейль еще раз. Вместо этого Нефтида достала маленькое зеркальце и губную помаду. Пока она поправляла макияж, Гадес задумчиво смотрел на сцену, где сейчас ходил кто-то из обслуживающего персонала, занимаясь факелами. Хотя мысли его были далеко. Во владениях сумрака, мягкого, фиолетового, и негромкого шелеста рек. Гадесу хотелось просто уничтожить этих собак и того бога или богов, которые за всем стоят. И, взяв тонкую ладонь Софи, привести ее в Подземный мир, уложить на траву и асфодели, наконец-то увидеть в глазах узнавание. Заметить тот момент, когда она действительно станет Персефоной. Собой.
И тогда она обязательно прошепчет, как много раз до этого:
– Аид…
Ему не нравилось, когда его так звали другие. Это имя принадлежало ей.
С негромким хлопком Нефтида закрыла зеркальце и убрала его в сумочку:
– Идем?
Но не успели они отойти от барной стойки, как Гадеса перехватил невысокий мужчина. Он тоже был одет в черное, как и Гадес, но в отличие от него являлся обычным человеком – владельцем этого места.
– Гадес! – Обычно Винсент носил темные очки, потому что яркий свет резал глаза, но сейчас, в полумраке, оставшемся после концерта, снял их. – Было офигенно! Но ты знаешь, что твоя группа напивается на бильярдном столе?
– Прямо
– Когда я видел их в последний раз, Майки лежал чуть ли не звездочкой среди бильярдных шаров и велел Эллиоту вливать в него больше пива. А Роуз суетилась вокруг.
– Ну либо они сейчас заблюют твой бильярд, либо Роуз выведет всех на улицу. Они довольны выступлением.
– Я тоже, – признал Винсент. – Вообще-то Стив просил передать, что ты ему нужен. Он в гримерке. Я сначала там тебя искал. Так что, как разберешься, поднимайся в ВИП-зону, мы должны выпить!
– Прости, не сегодня. Лучше позвони мне.
Кивнув, Винсент хлопнул его по спине и тут же исчез в толпе, а Нефтида кивнула:
– Приходи на улицу, когда закончишь с Гипносом.
В ее глазах блеснула тревога, и Гадес не сомневался, ее тоже волнует, почему Стив ждет его, а не пришел сам. Возможно, что-то случилось. Несколько мгновений Гадес следил за точеной фигурой Нефтиды, направлявшейся к выходу, а потом устремился к гримерке.
Внутри еще царил беспорядок, но никого не было. Кроме Стива, сидевшего неподвижно, уставившись в стену.
– Гипнос? Что случилось?
Он повернул голову и посмотрел на Гадеса. И тому почудилась во взгляде глубокая плещущаяся печаль.
– Прости, Гадес. Им нужно время, и чтобы ты не смог помешать. А я… Они убьют Молли. Она всего лишь человек, такая хрупкая. Прости.
Пока Стив говорил, он поднял обе руки и свел ладони вместе, а с последними словами сделал быстрый жест, разворачивая их в сторону Гадеса. Тот знал, что происходит, знал, но ничего не мог противопоставить, а его рука только скользнула по ручке двери, но уйти Гадес не успел.
Гипнос может усыпить любое существо.
Даже бога.
Никто не способен сопротивляться Гипносу.
Но засыпая, падая на пол тесной гримерки, Гадес думал вовсе не об этом, а о том, кому и на что нужно время. Он думал о Софи.
Но, конечно, не мог видеть, как в этот момент из теней у стен клуба выходят черные псы, окружая отошедших за угол Сета и Амона, что-то рассказывающего Софи.
7
Сейчас Софи стояла около «Куба» после концерта «Стикс течет вспять» и куталась в пальто, которым поделился с ней Амон – свою куртку Софи опрометчиво не взяла. Сам Амон, яростно жестикулируя, рассказывал о каком-то общем знакомом Сету. Тот курил и только жестом предложил отойти в сторону от остальных людей перед входом. Так что они втроем стояли чуть за углом, в мутноватом свете фонарей.
От пальто Амона пахло как будто благовониями и чем-то таким, что напоминало Софи о ярком, иссушающем солнце. Но может, просто потому, что ей стало тепло.
Она в очередной раз ловила себя на мысли, что совершенно не представляет, как относиться к происходящему. Эйфория после концерта проходила, и наступало привычное недоумение.
Тогда, дома у Гадеса, Софи оставалась спокойна, но позже в такси у нее было время подумать. И если первой мыслью мелькнуло, что присутствие богов как-то умиротворяло, то через секунду пришла вторая, более разумная: в чай что-то подмешали. Уж кому как не Софи знать, что есть множество даже безобидных травок, которые могут притупить чувство тревоги: ее мать сама их выращивала.
Заявление о богах казалось сумасшествием. Хотя Софи не могла отмахнуться от того, что видела… но правда ли видела? Хелен не раз говорила, что у нее богатое воображение. Так что где-то домыслить, где-то слишком ярко представить… кто знает, что было на самом деле?
Уж конечно, не древние боги.
И либо они там все психи, либо это какой-то хитроумный розыгрыш. В конце концов, тех, кто назвался Сетом, Нефтидой и Амоном, Софи видела впервые в жизни. Кто знает, может, они статисты? Или им заплатили. Слишком даже для Хелен, но она могла счесть это веселым. А потом сказать, что это вообще подарок: сейчас, но как бы на день рождения.
Софи смущало только то, что Гадес точно не статист со стороны, она видела его выступление. И когда он говорил, когда смотрел на нее, Софи знала, просто знала, что он не играет.
Но тогда оставался вариант, что они психи. Или что в том кафе, где они сидели с Гадесом, он ей что-то подмешал… и были ли на самом деле потом эти странные люди, которые заявили, что они вовсе не люди?
Открывая дверцу такси и шагая по дорожке к дому, Софи была уверена, что выложит матери все как есть. Пусть та и пыталась излишне контролировать дочь, но всегда оставалась разумной. И что немаловажно, рассматривала все варианты, даже самые немыслимые.
Но когда рука Софи скользнула по шершавой двери, повернула ручку, и сама она вошла в теплый, пахнущий травами и выпечкой дом, уверенность Софи дала трещину.
Пронзило четкое ощущение, что она должна быть не здесь. Не тут ее дом. На миг Софи даже прикрыла глаза, и ей показалось, она увидела поля, как будто в сумерках, уловила тонкий запах душистых цветов.
– Где ты была?
Мать стояла в дверях комнаты и смотрела на Софи. Та тряхнула головой, подумав, что, возможно, ее действительно чем-то опоили. Она никогда не употребляла наркотики, как может знать ощущения? Ей казалось, все нормально, но вдруг все совсем не так?
– Где. Ты. Была?
Софи торопливо стянула куртку, расшнуровала ботинки, но вопреки первоначальному желанию сказала только:
– Прости, мы засиделись с Хелен, совсем потеряла счет времени.
Мать ее, разумеется, отчитала. Софи выслушала выговор молча, но утвердилась в мысли, что не расскажет ни о чем. В конце концов, ничего же страшного не случилось? А что делать теперь, Софи может решить и сама.
Но первым делом, оказавшись у себя в комнате, Софи уселась на кровать и открыла ноутбук. Под мерцание гирлянды, висящей над окном, она гуглила наркотики и их действие. Но не нашла ничего общего с тем, что видела сегодня. И уж точно не упоминалось никаких богов.
Проверив телефон, Софи убедилась, что сообщений нет, и постаралась все-таки уснуть – хотя это было очень непросто.
За следующие дни Софи успела несколько раз передумать идти на концерт «Стикс течет вспять». И почти увериться, что, раз с ней все в порядке, значит, эти люди – психи. Может, стоит о них куда-то сообщить? Но Софи не представляла, куда.
И было еще кое-что. То самое, что заставило ее даже Хелен рассказать только «краткую версию» свидания, закончив распитием чая в кафешке.
Софи видела собаку. Она не очень-то в них разбиралась, но доберман был слишком похож на того, у Гадеса. Пес появлялся то там, то тут, следовал за ней, но всегда на расстоянии. Порой словно растворялся в тенях, так что Софи начинала думать, не сходит ли с ума она сама.
Пока однажды, когда рядом не было людей, Софи не опустилась на одно колено, пачкая джинсы в грязи, и не протянула руку к собаке, тихонько позвав:
– Цербер?
Что за бред, думала она. Сама себе казалась смешной, какой-то шизанутой… Но пес неожиданно подошел и сунул голову под руку, чтобы его погладили между ушей.