Мэй – Мальчик, который ел призраков (страница 5)

Генри чинил, если что-то ломалось, или вызывал рабочих. Изабель занималась уборкой и приведением дома в порядок. Они ничего толком не меняли внутри, это казалось неправильным по отношению к бабушке. Изабель опасалась, что будет чувствовать себя неуютно в доме, но ничего такого.

Она сидела на кухне в длинной чёрной футболке с невообразимым принтом графичной современной ведьмы, листала ленты соцсетей на телефоне и неторопливо ела кашу. Изабель нравились уютные утренние часы, прежде чем она отправлялась в лавку.

За окном хмурилось небо и шёл дождь. Брат оказался прав, ливень пришёлся на сегодня.

Подняв голову, Изабель посмотрела на окно, но за сизой пеленой не были видны даже болота. Дом стоял на краю городка, приземистый, двухэтажный, не такой уж большой. Изабель заняла спальню, где когда-то жили родители, Генри выбрал комнату, где спали они сами в детстве. Бабушкина стояла большую часть времени запертой, она служила скорее библиотекой и складом всевозможных свечей и амулетов, а работать Генри предпочитал в большой гостиной на первом этаже.

Изабель помнила, как бабушка держала куриц на заднем дворе, но теперь там осталось несколько пустых клеток, разобрать которые никак не доходили руки. Генри иногда использовал двор для ритуалов, где требовалась кровь. Изабель же любила сидеть там вечером, слушать стрёкот насекомых и наблюдать, как солнце ныряет в болота.

От сквозняка под потолком закачалась конструкция из косточек и перьев, какой-то очередной старый амулет. Взгляд Изабель скользнул к мойке, где она оставила подсвечник, чтобы вычистить из-под воска. Странное переплетение керамики, символизировавшее то ли корни, то ли кишки. Изабель нашла подсвечник перед статуэткой Девы Марии, обёрнутой в бусы Марди Гра. Бабушка была истинной вудуисткой, Изабель не так хорошо в этом разбиралась, но Генри с готовностью рассказывал.

А вот посетить церемонию через пару недель она планировала. Её позвала мисс Хэвишем. Она жила через три дома, очень дружила с бабушкой Агатой, а сама была ровесницей мамы. С её сыном Адамом Генри в детстве сбивал коленки, но сейчас Адам вроде бы стал врачом и жил в Новом Орлеане. А вот мисс Хэвишем долго собиралась, но зашла недавно в гости и осторожно спросила у Изабель, не хочет ли она пойти на церемонию.

С детства в память врезались пляски под барабаны, душные трансы и песни, взывавшие к диким временам. Конечно, Изабель согласилась.

Наверху послышался шум, отчётливый в молчаливом доме. Похоже, Генри проснулся. Рановато для него. Изабель отправила в рот ещё одну ложку каши, подумав, что вечером стоит зайти в магазин и купить молоко и изюм.

– Иззи…

Генри встал в дверях, прислонившись к косяку. Какой-то блёклый, сгорбленный. Он был в той же выцветшей безразмерной футболке, но надел джинсы и обхватывал себя руками.

– Иззи, мне как-то нехорошо.

Она хотела едко сказать, что не стоило пить накануне, но осеклась. Что такое похмелье, Генри знал и точно говорил о другом. Да и что-то в его тоне настораживало.

Оставив ложку в каше, Изабель подошла к брату и коснулась ладонью его лба.

– Да ты горишь! – ахнула Изабель.

Вид у Генри правда был больной, и он посмотрел на сестру, не понимая, что ему с этим делать. Он редко болел и болеть совершенно не умел, сейчас напоминая себя в детстве. Тогда он верил, что старшая сестра всё на свете знает лучше.

– Иди в постель, – приказала Изабель. – Я найду градусник и лекарства.

В бабушкину аптечку они почти не залезали, как-то не было нужды. Теперь же Изабель копалась, прикидывая, что из этого может пригодиться и у чего не истёк срок годности. Она совершенно не разбиралась в лекарствах. Позвонила Молли, своей помощнице, в лавку и попросила сегодня поработать без неё.

Дождь усилился, со змеиным шипением разбиваясь об окна, когда Изабель поднялась в комнату Генри. Он выглядел совсем больным, тело горело от сильного жара, а градусник подтвердил, что всё хуже, чем думала Изабель.

Она вернулась в гостиную и позвонила доктору Харрисону. Он был ровесником бабушки и раньше работал в новоорлеанской больнице Окснера, но давно вышел на пенсию. Изабель помнила его с детства, он «по-соседски» осматривал бабушку, не отказывал с советами и даже корректировал лечение отцовской больной спины.

Выслушав сбивчивый рассказ, доктор Харрисон сказал:

– Ничего страшного. Давай-ка, подойди к аптечке, я расскажу, что нужно. Твоя бабушка была запасливой.

Под его руководством Изабель нашла лекарства.

– Это собьёт температуру, Изабель. Если после обеда снова поднимется, позвони мне, я зайду. И присматривай за братом.

Спокойный голос Харрисона подействовал успокаивающе, а его совет вызвал улыбку: как будто иначе Изабель бы бросила брата. А ещё это звучало очень в бабушкином стиле. Она частенько обоим внукам велела присматривать друг за другом. Можно подумать, оба были ходячими магнитами для неприятностей.

Ну, Генри – может быть. Иногда. Себя Изабель всё-таки считала разумной и в неприятности обычно не попадала. Кроме Джо. Но у всех же бывают неудачные моменты.

Взгляд Генри был мутным, он, кажется, вообще не соображал, что Изабель ему даёт и зачем. Но покорно всё выпил и улёгся обратно в постель. Сжался, подтянув ноги к груди, его начало потряхивать от озноба. Изабель закутала брата в одеяло и улеглась позади него на тесной кровати, обнимая. Конечно, это было глупо, но ей казалось, что так она сможет помочь.

Через какое-то время он перестал дрожать и крепко уснул.

Изабель вернулась в гостиную и устроила на коленях ноутбук. Немного поработать она могла и удалённо, каталог давно требовал реорганизации.

Телефон громко зазвонил, Изабель нажала кнопку приёма, торопливо глянув на имя Зака. Ей не хотелось, чтобы громкая трель разбудила Генри.

– Привет. Я до Генри не дозвонился.

– Да, он спит. Заболел.

– Что-то серьёзное?

– Надеюсь, нет. Температура высокая.

– О… я хотел встретиться вечером.

– Не сегодня.

– Да, конечно. Может, вам что-то нужно? Я бы привёз.

– У тебя нет клиентов?

– Сегодня нет. Может, лекарства какие? Или продукты? В вашем захолустье до магазинов три дня по реке!

Зак нравился Изабель. Ровесник Генри, высокий, спокойный, он зарабатывал тем, что набивал татуировки, а вечерами под густые ритмы Мэнсона из колонок вызывал призраков. С ним было легко и приятно, он ощущался струящимся, сам словно призрак.

Это беспокоило Джейдена, его младшего брата. Не обладая ни каплей дара общения с призраками, тот всегда присутствовал на сеансах Зака и почти параноидально следил за происходящим. Он боялся, что призраки уведут слишком далеко, поэтому «был наготове», чтобы утянуть брата обратно. Изабель считала всё это болезненной привязанностью, пока Генри не рассказал, что так умерла их мать.

Отец настолько ненавидел дар, унёсший её жизнь, что не смог оставаться с сыном и уехал на другой конец страны. Он и Джейдена планировал увезти, но тот упрямо заявил, что останется здесь.

Изабель помнила, как испугалась за Генри, когда узнала Зака и Джейдена. А вдруг и брат может уйти за призраками? Вдруг на самом деле то, что он делает всю жизнь, опасно? Она осторожно спросила об этом у Генри, тот лишь рассмеялся.

– Я не говорю с призраками и не слышу их. Как я могу с ними уйти? Я чую смерть. Питаюсь энергией. Призраки для меня энергия, я их ем и на какое-то время получаю часть их знаний и ощущений. Как яркий сон.

А ещё Изабель помнила, что без этого Генри начинает болеть. Совсем маленьким он слабел, позже были и другие случаи.

Ему было восемь, и он упал в обморок посреди урока арифметики. Вся школа переполошилась, а бледный Генри вцепился в руку Изабель и просил увести его на кладбище. Она догадалась, в чём дело, поэтому приехавших родителей попросила отвезти их к могилам. Они не хотели, считали, что Генри нужно в больницу. Изабель устроила настоящую истерику, ведь это важно! Родители согласились, и больница не понадобилась, вскоре Генри уже казался здоровым и резвым.

Хотя до врачей они доехали, обследования ничего не показали. Генри потом признался Изабель, что ему было любопытно узнать, что будет, если он какое-то время не станет есть призраков.

– Не делай так!

Ему было одиннадцать, когда он снова попал в больницу: на этот раз разболелся живот, подозревали аппендицит. Обследования снова ничего не показали, а Генри быстро стал самым здоровым и энергичным ребёнком в больнице – там было полно призраков, а он попросту забыл о них, увлечённый переходом из начальной школы в среднюю.

Насколько знала Изабель, больше Генри не болел. Ничего серьёзнее простуды, которую он порой подхватывал. Как она считала, энергия, получаемая от призраков, отлично питала и справлялась с вирусами.

А сейчас он отказывался есть.

– Изабель? – осторожно окликнул Зак. У него в трубке на заднем плане что-то играло.

– Извини, задумалась. Да. На самом деле, если тебе не сложно, есть кое-что, что нам нужно. Скелет. Череп. Мёртвая зверушка подойдёт.

– Эээ… недавно умершая?

– Не обязательно. Главное, не разделанная. Куриная лапка из магазина не пойдёт, а вот косточка от сгнившего трупа вполне. Или приведи с собой какого-нибудь призрака. Но с животными проще, у них точно неразумные остатки жизненных сил.

– Хорошо, Изабель. Я постараюсь.

Он не задавал лишних вопросов, прекрасно зная, зачем такое требуется.