Мэй – Империя грёз (страница 11)

Яшму восхищало, как поэтично в империи относились абсолютно ко всему: титулы имели красивые названия, аристократам обязательно подбирали высокопарные прозвища. Иногда Яшме казалось, что даже у кухарки какое-нибудь звучное имя и должность вроде «сопроводительницы приемов пищи».

Неудивительно, что именно здесь зародились грезящие, отсюда распространились в том виде, в котором они есть.

Но порой подобные церемонии утомляли, как, например, сегодня. Верховного жреца тут именовали Открывателем небесных врат. Считалось, что если императоры – продолжение богов на земле, то жрецы – проводники воли богов. Но главное, проводники душ от смерти к перерождению.

Нынешнего Верховного жреца звали Мельхиором, и он приходился дальним родственником императорской семье. Давняя традиция, вроде бы для того, чтобы жрецы не выступали против императорской власти.

Мельхиор Яшме нравился. Низкорослый, но крепкий для своего возраста. Он брил волосы на лице и на черепе, но брови у него оставались густыми и абсолютно седыми, а лицо походило на сморщенный фрукт. Он носил многослойные одежды белых и песчаных цветов, замысловато выкрашенные в несколько оттенков и окутанные жемчужными цепями.

В небольшом зале не было ничего, кроме укрытых тенями статуй в нишах и каменного алтаря, перед которым Мельхиор воскуривал благовония. Одиннадцать ступенек небесных обетов, окруженные пятью миниатюрными фигурками богов пороков с одной стороны и пятью богами достоинств с другой. Наверху сложная статуэтка очень тонкой работы. Яшма не сразу поняла, что изображает собой переплетение змеиного клубка из золота, нефрита и оникса.

Это была смерть. Одиннадцатая сила. Неизбежная смерть, которая заканчивала цикл одной жизни и начинала другую. Она считалась одиннадцатым обетом, самым непреложным. Довольно необычный выбор для скульптуры, чаще всего это место алтаря оставляли пустым, как символ Бездны, в которой нет ничего и из которой можно переродиться кем угодно.

Собственная уединенная молельня Верховного жреца.

Он закончил со свечой, и Яшма с удивлением ощутила аромат вербены. Похоже, молитва Мельхиора – о высшей справедливости, о том, чтобы у кого-то очистились мысли и стремления.

– Знаете, почему именно свечи, Первая жрица? – спросил Мельхиор.

– Мой титул всего лишь дань традиции. На самом деле я далека от жречества.

Яшма не сомневалась, Мельхиор решил ей лишний раз напомнить, что она чужеземка, не императрица, а жена императора. Вместе с этим она получила титул Первой жрицы, но он и правда лишь формальность да необходимость присутствовать на паре важных ритуалов. Яшма мало что смыслила в жречестве и не пыталась казаться умнее, чем она есть. Мельхиор же, видимо, искренне считал, что каждый в этом мире должен стремиться быть жрецом.

Он вздохнул:

– С дымом молитвы быстрее достигнут богов добродетелей. Но вы же знаете, об ушедших мы тоже ставим свечи.

Яшма вздрогнула. В молодости она пережила ужасную эпидемию в землях мужа. В памяти остался небольшой местный храм, куда каждый вечер Яшма приходила ставить свечу за свою погибшую новорожденную дочь. Её первый ребенок.

– Это не молитвенные благовония, – возразила Яшма.

– Да, но смысл тот же. Мы ставим свечи за собственные прожитые жизни. За тех людей, какими мы когда-то были, ведь они тоже погибли. Умерли, чтобы появились мы.

– Они дали нам свой опыт.

Мельхиор кивнул и улыбнулся, явно довольный, что Яшма мыслит в нужном направлении. На самом деле она бы предпочла избежать теологических споров.

– Я пришла ради практичных вещей.

– Ох, конечно. Но вы знаете, как я их не люблю.

Яшма промолчала. Возможно, заниматься ими Мельхиор не жаждал, но ресурсы он считал бойко и своего не упускал, вечно сетуя, что храму нужно много.

Мельхиор указал на галерею, ведущую в другую часть храма, предлагая прогуляться за разговором. Яшма обрадовалась: после поездки в карете хотелось пройтись. Да и аромат вербены она не любила. Не верила, что таким образом можно заставить кого-то быть разумным. И уже давно не полагалась на справедливость.

– Поставки орихалка скудеют, – вздохнул Мельхиор.

Он имел в виду, конечно же, не сам металл. В слитках тот отправлялся на продажу другим государствам, у которых собственные запасы были меньше. Внутри империи «поставки» подразумевали под собой зачарованные вещи.

Орихалк, который прошел через руки грезящих.

– Знаю, – вторила Яшма, и её сожаление не было наигранным. – Могу уверить, это не из-за того, что император неуважительно относится к храму. У грезящих возникли… некоторые проблемы.

– Жаль это слышать.

– Думаю, подобные вопросы лучше обсудить с моим мужем. Я здесь по другому поводу.

– Понимаю. Сейчас у детей занятия, у нас есть полчаса. Потом я покажу вам, что удалось сделать в школе.

Мельхиор понравился Яшме именно в тот момент, когда не отказал ей. Хотя любой другой Верховный жрец мог не воспринять идею открыть при храме школу, которая не воспитывала бы служек, а просто обучала.

На самом деле Яшма пыталась устроить что-то подобное еще на родине, но там встретила жесткое сопротивление жрецов. Они полагали, что тратить время на детей бедных горожан стоит только в том случае, если они собираются посвятить жизнь храму.

Мельхиор оказался не таким консервативным. Хотя сам вырос в дворянской семье и его-то воспитанием точно занимались нанятые учителя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.