Мэй – Чернила и кровь (страница 81)

Николас, закончи на этом, просто замолчи.

– А вы знали, что в храме поставили блок на магию Айдена? И ему было плохо каждый долбаный раз, когда он колдовал один?

Бездна.

Но сколько бы Айден мысленно ни пытался заткнуть Николаса, сейчас на лица родителей он смотрел с невольным замиранием. Потому что, если бы увидел, что они в курсе, что это всё с их ведома… он мог понять Николаса, который взбрыкивал каждый раз, когда кто-то пытался его ограничивать.

Брови императора в удивлении взлетели вверх. На лице императрицы отразилось недоумение, а потом что-то похожее на ужас.

– Это правда, – тихо сказал Роуэн. – Мы сняли блок. Почти случайно, когда собрали круг.

– Точно поставили в храме? – сдавленно спросила императрица.

Николас пожал плечами:

– Мы не знаем. Но больше некому.

За столом воцарилась тишина, а потом комната буквально завибрировала от силы и ярости императора. По столешнице между блюд завихрились тени, дыхание перехватило.

– Грязные ублюдки! Айзенвару не сносить головы.

– Думаю, он из лучших побуждений, – вставил Айден. – Боялся, что я могу навредить и себе, и окружающим.

– Да плевать, из каких он побуждений! Он должен был поставить нас в известность. А не накладывать на принца воздействие втайне от всех! Это измена.

Корделия положила свою маленькую ладонь на сжатый кулак мужа, и тени опали, а вместе с ними и удушающая императорская сила. Да уж, вот такого Айден пока не умел! Он судорожно втянул в лёгкие воздух.

Голос Корделии звучал как острие кинжала, которое она уже приставила к горлу храмового настоятеля:

– Когда вернёмся в город, мы допросим его. Если всё так, он понесёт заслуженное наказание.

Дверь распахнулась, вошли слуги с новой сменой блюд, так что все замолчали, а император убрал остатки силы. Но стоило двери вновь закрыться, императрица захотела узнать детали.

Отвечал ей Роуэн, потому что Николас замолчал так же резко, как он решил всё выложить, а сам Айден мог рассказать о ритуале не слишком много. Только о кустах роз, с которыми ему пришлось сродниться из-за попыток в самостоятельные чары.

Он покосился на Николаса, тот молчал, опустив голову. Ложкой ковырял десерт, но не пытался его есть. Потянувшись по связи, Айден сразу ощутил боль. Похоже, резкая яростная сила императора усилила головную боль.

Покосившись на часы, Айден прикинул, сколько времени до конца ужина. Раз десерт, уже недолго до конца.

Опустив голову ещё ниже, Николас стиснул зубы и закрыл глаза. Но потом пробормотал:

– П-п-простите.

Он неловко поднялся из-за стола и стремительно вышел, хотя вторая дверь не хлопнула, значит, остался в маленькой комнатке перед выходом. В воцарившейся тишине прозвучал сухой голос императора:

– Как невежливо.

– Отстань от мальчика, – отмахнулась императрица. В неофициальной обстановке она не стеснялась осаждать мужа, когда считала, что он не прав. – Айден, что случилось?

– У него голова болит. Очень сильно.

– Из-за травмы?

Уж конечно, императрица собрала все доступные сведения. Айден кивнул:

– Сила отца вызвала приступ.

– Ох… Айден, думаю, тебе лучше проверить, как твой друг.

Он нашёл Николаса в маленькой комнатке перед Изумрудной гостиной. Николас сидел на софе, уткнувшись лицом в колени, и не поднял голову, когда дверь открылась. По связи он закрылся, но даже так доносились болезненные волны.

Присев рядом, Айден положил ладонь на спину Николаса. Почувствовал, как тот глубоко вдохнул и выдохнул.

– Послать за лекаркой?

– Не надо, – Николас повернул голову, чтобы посмотреть на Айдена. – Сам схожу.

Николас снова закрыл глаза, хотя лицо не прятал:

– Извини, я испортил ужин.

– Тем, что выдал отцу объект для гнева? – попробовал пошутить Айден.

– Извинись перед своими родителями, хорошо? Я не думал, что у меня так голова разболится.

– Это из-за силы отца.

Николас не ответил, сам знал, что это так. Айден осторожно помассировал его затылок, как научила лекарка. Она сказала, это немного поможет от боли, и Николас ощутимо расслабился. Из-за двери слышались приглушённые голоса родителей и Роуэна.

– Твой отец силён, – пробормотал Николас. – Не хотел бы я быть его врагом.

– Он считается очень мощным даже среди Равенскортов. Когда выпускает тени, это выглядит впечатляюще. Наверняка завтра после студентов его попросят покрасоваться.

– Вы с Роуэном тоже сделаете что-то великолепное.

– Ага, особенно я.

– Не говори так, Айден.

– Да я рад, что вообще могу тенями управлять, но моя магия или братьев не сравнится по силе с отцовской.

– Его сила грубая. У меня так голова разболелась, что я испугался – стошнит от боли прямо в тарелку с десертом. От твоих теней больно не было никогда.

Айден хотел возразить, что он и не пытался выпускать силу, когда у Николаса болела голова, но промолчал. Наконец, Николас поднялся на ноги. В дверях Айден распорядился одному из стражей сопровождать его до комнаты и отправить слугу к лекарке.

В гостиной Айден покосился на оставленную тарелку Николаса, но никто пока не звал слуг, чтобы убрать. Это сделал сам Айден.

– Не вернётся? – спросил Роуэн. Он, похоже, правда расстроился.

Айден покачал головой и посмотрел на родителей:

– Николас передаёт извинения.

Корделия вздохнула:

– Хороший мальчик.

– Только пусть не дерзит мне при посторонних, – заметил император.

– А неофициально можно? – поинтересовался Айден. – Я думал, вам не по вкусу его репутация и слова.

Императрица совершенно не по-императорски отмахнулась:

– Айден, нас волнует не соответствие правилам, а не станет ли он использовать тебя. И насколько будет верен. Но он, кажется, и нам бы высказал неодобрение, если посчитал, что мы с тобой плохо обошлись. Хотя ему стоит научиться усмирять свой нрав.

Корделия снова коснулась перстня на пальце, где хранились волосы Конрада. Действие было неосознанным, императрица весь вечер так делала. Кивнув на кольцо, Айден тихо спросил:

– Почему вы не продолжали искать, кто виноват в его смерти?

Императрица застыла и как-то беспомощно посмотрела на Александра. Тот качнул головой:

– Не прекращали. Неофициально. Но никаких зацепок. Поговорим об этом позже.

– А почему прекратили официально? – тихо спросил Роуэн.

Он сидел, опустив руки под стол, и снова казался маленьким и потерянным. Императрица посмотрела на одного сына, потом на другого и вздохнула:

– Ради вас.