Мэй – Чернила и кровь (страница 69)

Когда колокол возвестил об окончании занятия, студенты шустро переоделись и отправились на обед. Николас опять флиртовал со служанкой, показывая замотанную повязкой руку и рассказывая, как однажды в детстве распорол ладонь и вот с такой же повязкой ходил несколько недель, а она ужасно воняла целебной мазью, потому что урожай растений, которые для неё использовались, в тот год был плохим.

Девушка вряд ли уловила хотя бы половину рассказа. Но мило кивала и положила им по двойной порции сладкого пудинга, хотя Айден предпочёл бы больше говядины. Но Николас пришёл в восторг и сначала съел собственную порцию, а потом и Айдена, когда тот вздохнул и молча подвинул свою тарелку.

– Сегодня ты явно энергичнее, чем вчера, – заметил Айден.

Николас сначала смутился, потом попытался перевести всё в шутку, а в итоге вздохнул:

– Ты вчера так увлёкся магией! Это правда, что твой блок снят, никто не должен был тебя ограничивать.

В его словах отчётливо звучало «но», поэтому Айден подождал, а когда молчание Николаса и его возня ложкой по тарелке затянулись, уточнил:

– Но?

Это подтолкнуло Николаса, он отложил приборы, хмуро посмотрел на Айдена и сказал:

– Но я боюсь, что теперь наша общая магия не будет такой гармоничной. Вдруг связь работала хорошо именно из-за ограничений?

Они молча смотрели друг на друга, пока столовая шумела говором студентов, а позади Николаса высилась статуя древнего императора с зачарованной лампой в руке. Некстати Айден подумал, что ему нравится это сумрачное помещение с кучей столиков и бесконечными разговорами о сданных работах, предметах и магии.

Магии, которая теперь в связке могла работать иначе. Или нет. Ни Айден, ни Николас не имели представления, как теперь будет.

Взяв ложку, Айден положил её на столешницу между ними и кивнул:

– Зачаруем её.

Металл плохо держал чары, но им это даже на руку. Нужно проверить, как это работает. Что они смогут или не смогут сделать.

– Чары, которые усиливают вкус, – кивнул Николас.

Он первым привычно поднял магию. В их связке он всегда действовал как острие, направляющий. Металлический аромат защекотал ноздри Айдена, и, помедлив мгновение, он вплёл свою силу. Тут же на столешнице стали расплываться чернильные кляксы теней, теперь их было видно даже без стараний Айдена.

Чары поднялись так же изящно, как и раньше. Направляемые Николасом, вылепились в форму нужного заклинания и легли на завибрировавшую ложку. Сцепились с ней спокойно и легко.

– Как и раньше, – заметил Айден.

В работе их связки ничего не изменилось. Только тени Айдена стали ярче, когда их перестало связывать храмовое воздействие.

Айдена затопила волна облегчения, и он сам не мог бы сказать, где здесь его собственное, а где от Николаса.

Время в Обсидиановой академии шло быстро, занятий было много.

Свободное время Айден проводил либо в библиотеке, нередко оставаясь у миссис Фаррел на чай, либо с Роуэном или Николасом. Иногда катались верхом, как-то Кристиан повёл их за озеро, чтобы показать уютную поляну с огромным поваленным деревом.

Провели ещё одну встречу поэтического общества, где Лорена с восторгом рассказывала о работе своего отца. Дункан Хартли-Стоун был известным естествоиспытателем, и он, и его отец многое привнесли в знания анатомии, которую использовали лекари. Занимался он и другими вещами, половину рассказов о которых Айден попросту не понимал. Зато живо интересовались Лидия и Кристиан. Николас не увлекался подобными вещами, зато они с Роуэном развили бурную дискуссию о символизме красного цвета в работах какого-то художника атреанской эпохи.

При таком раскладе наука оказалась Айдену ближе, к тому же Дункан Хартли-Стоун занимал видное место при дворе, возглавляя Научное общество Кин-Кардина.

– Виктория вернулась из экспедиции, – рассказывала Лорена. – Какие-то дальние уголки Аркалийского леса, исследовали труднодоступные руины Кальтоны.

Мать Лорены умерла, когда она была маленькой, и Айден подозревал, что любовью к призракам и вампирам Лорена как раз пошла в неё. Потому что отец был практичным учёным, а мачеху Лорена называла исключительно по имени, Викторией, и она полностью разделяла работу мужа.

– Отец у меня почти не работает с чарами, у него только базовые способности, а вот Виктория умеет. Они сейчас загорелись новой идеей создания жизни.

– Этого никто не может, – уверенно заявила Лидия.

– Они считают, если соединить с чарами, можно получить что-то вроде машин, которые способны выполнять простейшие задания. Подумать только, насколько жизнь станет проще с подобными устройствами! Они уже обсуждают возможности с Корпусом магов.

Сама Лорена предпочитала другие области науки. Это она неизменно выбирала для их собраний комнату с чучелами за стеклом и головой быка на стене. Она умела препарировать животных и с интересом пересчитывала косточки в лапке белки. И обожала книги о всяком таинственном, романы Селесты Гамильтон о бессмертном возлюбленном, который пьёт кровь.

– Призраки забрали её сердце, – однажды сказал о ней Николас.

Как всегда, поэтично и чуточку пафосно, как он любил, но Айден не мог не признать, что он прав.

Поэтому он немного опасался, когда Лорена прислала записку с просьбой зайти перед купальнями. В этот день они планировали пробраться туда, воспользоваться ключом Николаса и устроить поэтическое собрание в тёплой воде.

Помявшись у двери Лорены, Айден постучал. Она открыла почти сразу, одетая в белую рубашку, пиджак и юбку Академии. Пышные каштановые волосы мелкими волнами рассыпались по плечам, не стянутые заколками. Лорена молча пропустила Айдена внутрь.

Дверь в спальню была закрыта, соседки не видно, и Айден во все глаза уставился на обстановку, разительно отличающуюся и от скромных мужских комнат, и от уютного уголка Лидии.

Стены почти сплошь были увешаны бабочками и жуками под стёклами в красивых рамках. Между ними встречались то анатомические страницы с мелкими зверьками, то географические карты и страницы из ботанических журналов. В углу устроилось чучело изогнувшейся лисы. На ручках шкафа висели стеклянные бусы с праздника.

– Я хотела кое-что показать, прежде чем встретимся с остальными.

Лорена кивнула на низкий столик, где стояла ваза с засушенными цветами и лежала открытая книга. Пока девушка брала со стола ленту и собирала волосы перед большим зеркалом, Айден уселся на софу. Повернув книгу, глянул на обложку: «Редкие и потерянные книги по естествознанию». На открытой странице красовалось сложное название, к концу которого Айден уже забыл начало. В первых абзацах сообщалось, что это крайне редкая рукописная книга керавийского автора, единственный экземпляр которой потерян из императорской библиотеки и в последний раз всплывал в контексте Обсидиановой академии, но в её хранилищах не находился.

– И что? – спросил Айден. – Не думаю, что нам нужна книга об особенностях фауны Керавии.

– Читай дальше.

Дальше излагалось ещё несколько незначительных деталей, а потом взгляд Айдена выхватил нужную строку.

«Скорее всего, манускрипт оказался в распоряжении Фердинанда Харгроува, служившего в то время во дворце и заведовавшего в том числе библиотекой, а позже перешёл его сыну Хэмишу, который известен тем, что основал полулегендарное Общество привратников в Обсидиановой академии. Позже он преподавал там. Похоронен на территории Обсидиановой академии, но следы его личной библиотеки потеряны».

Айдена не волновала керавийская книга, он уставился на информацию. По его молчанию Лорена догадалась, что он дочитал до нужного места. Отвернувшись от зеркала, она провела пальцем по ладони, изображая надрез, о котором говорил Роуэн.

– Мальчик со шрамом, который основал Общество привратников. Думаю, это был Хэмиш Харгроув.

– Интересно, – кивнул Айден. – Нам-то какое дело сейчас?

– Никакого. Я не знала, стоит рассказывать об этом Николасу? Вдруг ему будет неприятно.

Айден даже не знал, что его удивило больше: то, что Лорену волнуют чьи-то чувства, или что она спрашивает об этом у Айдена. Николас наверняка бы ехидно заявил, что на самом деле Лорена интересуется им самим, раз позвала, но Айден полагал, что Лорена бы не стала.

– У Николаса нет благоговения перед предками, – пожал плечами Айден. – Так что да, почему бы не рассказать.

Мальчик со шрамом, основатель Общества привратников, учившийся и преподававший в Обсидиановой академии, покоящийся на местном кладбище, Хэмиш Харгроув.

26. Милый принц

– В этом доме есть что-то зловещее.

– В нас тоже.

Они расположились в купальнях совершенно одни, плавая в большом бассейне, подсвеченном зачарованными лампами. Вдоль стен теснились колонны и тени, от льющейся воды в малых бассейнах дальше раздавалось негромкое журчание, но в целом купальни представали местом таинственным и скрадывающим звуки.

Замечание о доме высказал Роуэн. Он сидел на бортике, болтая ногами. Ответил ему Николас. Лёжа на спине в воде, он лениво шевелил руками, полуприкрыв глаза.

Кристиан и Айден плавали, как и Лидия, а вот Лорена устроилась рядом с Роуэном.

На этот раз не только Николас, но вся мужская половина поэтического клуба была в льняных рубахах и штанах. Девушки предпочли закрытые купальные костюмы, что-то вроде блузок, сшитых со штанами, вроде таких же светлых, как обычные льняные, но сильно плотнее.