Мэй – Чернила и кровь (страница 51)

– Айден, это репутация.

И правда. Для аристократа это считалось неприемлемым. Если у него высокое положение и достаточно финансов, он нанимал для ребёнка учителей. А потом посылал в лицей одной из лучших академий. Отослать сына в обычную школу для генерала Харгроува было равносильно потере репутации. Можно забыть о месте маршала, к которому он стремился так давно.

– У меня были прекрасные няни, – добавил Николас. – Отец, правда, считал, они меня балуют, из-за них я расту мягким, поэтому нянь сменилось человек пять или шесть, только тех, которых я помню. Из-за няни у нас и произошёл первый спор с отцом.

– Он её уволил?

Николас кивнул:

– Её звали Арана Хатани, корни её семьи из Экродора. Она любила рассказывать мне истории, фантастические и немыслимые. Отец посчитал, что она меня портит, и уволил. А позже я узнал, что она умерла. Она была очень старой, умерла в окружении большой семьи. Я очень расстроился, захотел пойти на похороны, но отец запретил. Заявил, что моя реакция неадекватна и никуда я не поеду.

Айден предположил:

– Но ты поехал.

– Ага. Сбежал из дома, добрался пешком до дальней деревни. Я даже успел! Семья Хатани тепло меня приняла, хотя я выглядел как чумазый оборвыш, который что-то лепетал о сказках. Я был совсем маленьким. За мной явились на следующий день, отец страшно наказал. А я тогда и понял, что нет смысла быть хорошим. Тем более, все мы однажды умрём, как мама, как няня Хатани. Я ничего не должен отцу. Не должен пытаться достичь его идеала.

Айден догадался:

– Понятно, откуда у тебя тяга к поэзии. Няня!

– Она была потрясающей, – согласился Николас. – Потом ещё повезло с учителем Гордоном. Он показал мне поэзию и литературу. И был достаточно умён, чтобы не говорить об этом отцу.

– Подожди, – прервал его Айден.

Он так встрепенулся, что одеяло почти сползло, и Айден старательно закутался снова в тёплый кокон.

– Гордон? Элвин Гордон?

Николас кивнул.

– Элвин Гордон! – присвистнул Айден. – Подумать только! Твой отец и правда нанимал лучших. Мистер Гордон и нас с братьями некоторое время учил.

– А, так любовь к литературе у нас из-за одного человека?

– Ну поэзию я так и не понял. Но пока отцу не нравилось, что я люблю лёгкие романы, мистер Гордон говорил, что это нормально.

Элвин Гордон и сам писал, его книги славились фантастическими и добрыми сюжетами. Иногда он преподавал, но буквально год-два на одном месте, это не было его основной деятельностью.

Айден подумал, что потом ещё стоит расспросить Николаса о его учителях, вполне возможно, у них окажутся и другие общие. Но предаться воспоминаниям они смогут позже.

– Когда отец нашёл мои первые стихи, – продолжил Николас, – он был в ярости. Всё сжёг, а меня снова наказал. Но мне уже было плевать, это скорее раззадорило. Я написал новые. Отец говорил, что из меня не выйдет ничего путного, если я не займусь тем, что действительно важно.

– Одно другому не мешает.

Айден замолчал, потому что его кольнула другая мысль. Николас несколько раз упоминал, что отец его наказывал, но без подробностей. А тут Айден наконец-то понял:

– Он тебя бил?

Николас поёжился и плотнее закутался в одеяло, но голос его звучал насмешливо:

– Храмовый мальчик, многие именно так воспитывают своих детей.

– Нас вот с братьями так не воспитывали.

– Я чаще всего сам доводил отца. А когда вырос и научился отвечать, он уже редко… наказывал.

– Николас, – тихо сказал Айден. – Твоя травма головы. Как ты её получил?

– Я был совсем маленьким, неудачно упал.

– Сам упал?

Он снова отвёл глаза, и Айден всё понял. В нём вспыхнула ярость:

– Так это его вина!

– Айден, не преувеличивай. Он не хотел ничего такого, да и я сам упал, очень неудачно. Плохо помню, как что было.

– Сам не помнишь? Или отец тебе рассказал, как было?

Николас неопределённо повёл плечами и продолжил:

– И отец показывал меня лучшим лекарям столицы, они и к нам приезжали.

– Как будто это его оправдывает!

– Давай не будем об этом. Тем более я всего лишь хотел сказать, почему настолько не люблю приезжать к отцу. Он всегда рассказывает, как я облажался на этот раз. Сразу чувствую себя маленьким и глупым. А поместье… в этой строгости и правилах оно больше на тюрьму похоже.

Уняв ярость, Айден сосредоточился на нынешнем моменте. Николас вернулся настолько уставшим и даже пустился в откровения. Да уж, Айден мог точно сказать, что эти сутки выбили его из колеи.

– А в этот раз что ему не так?

Николас округлил глаза:

– Ты серьёзно? Меня чуть из Академии не выгнали.

– Он хотел оторвать голову Байрону?

– Он хотел оторвать голову мне, – качнул головой Николас. – Ты представляешь, какой позор для генерала Харгроува, если его единственного сына выгоняют из Академии! Поверь, за время милого семейного ужина я узнал множество синонимов к эгоистичному и неблагодарному. Так что я понимаю и Байрона, который говорил, что со мной что-то не так.

– Он так говорил?

– У меня камень почти остыл. Давай отнесу обратно в шкаф. Жаль, эти чары такие недолговечные.

– Прекрати переводить тему.

– Да и так наболтал лишнего! Я тут плакаться не собирался. Но в этот раз особо угнетало, что меня правда чуть не выгнали. Я бы тогда не поехал домой.

– В смысле? – удивился Айден. – А куда?

– Сбежал в столицу. Я, конечно, тот ещё изнеженный дворянчик, но нашёл бы какую-нибудь работу, стихи писал. Лучше так, чем жить под контролем отца.

Айден не стал напоминать, что либо Николаса быстро догнали бы, либо, ну, он и правда не очень приспособлен для жизни бедняка. Никто из них. Хотя смотря сейчас на Николаса и помня его пустое выражение лица на крыше, Айден верил, что Николас осуществил бы свой план. И затерялся на улочках столицы. Он бы смог.

– Здесь ты в безопасности, – тихо произнёс Айден.

Ему хотелось сказать очень много. Что больше он не позволит Николасу уезжать к отцу, лучше они отправятся во дворец. Кто посмеет возразить наследному принцу? Хотел сказать, что теперь у них есть связка, и кто вообще встанет у них на пути?

Но Николас сам кивнул:

– С тобой я чувствую себя в безопасности.

– А я с тобой чувствую себя сильнее.

Звучало как клятва из книг или древних времён Кальтонской империи. Связи между ними не было, но Айден почти ощутил неловкость Николаса. Он поднялся из одеял, сжимая в руках отдавший чары камень и собираясь отнести его. Помедлил и тихо сказал:

– Иногда мне кажется, что все они правы, во мне недостаёт каких-то важных частей. Они откололись. Разбились. Я могу притворяться цельным, как все остальные, но на самом деле это враньё. Никогда я цельным не буду. Останусь разочарованием.

Он пожал плечами. Добавил неуверенно:

– Со временем становится легче.

– Ты врёшь?

– Кажется, да.

Айден протянул ему собственный камень, и Николас подхватил его. За окном постепенно темнело, так что их самих, их страхи и откровения тоже скрадывал полумрак.