Мэй – Чернила и кровь (страница 50)

Ему стоит взять дополнительные уроки красноречия, когда он будет во дворце, потому что сейчас он не знал, как точнее выразить, что имел в виду.

Зато точно был уверен, что друзья – это не те, кто рядом, когда всё хорошо. Это те, кто остаются рядом, когда сверху льёт дождь, а яростный ветер продувает со всех сторон, желая лишить поддержки.

Николас ухватился за руку Айдена и поднялся на ноги. Мельком Айден заметил, что его браслет на руке не фонит зачарованием.

– Использовал магию?

– Не собирался, но вчера голова разболелась, одни зелья не справились. Не волнуйся, не обязательно снова зачаровывать его.

– Зачаруем до праздника. И мой тоже.

Николас удивился, а потом слабо улыбнулся, и это уже было искренне. Не так ярко, как обычно, но искренне:

– А, храмовый мальчик готов признать себя частью Академии? Отлично, зачаруем.

Они медленно двинулись по крыше к выходу, стараясь не навернуться на лужах. Облегчённого вздоха Айден не сдержал, когда они оказались в коридоре.

– Бычьи кишки, какой же холод! – пробормотал Айден. – Не знаю, как тебе, а мне точно нужен теплокамень.

Они захватили парочку из шкафа в коридоре: простенькие чары, лицеисты сами их творили на занятиях. Плоские гладкие камни зачаровывались на тепло, их клали в постели перед сном, в ноги, иногда грели о них руки. Когда выдавались холодные дни, подобные нынешним, расхватывали их быстро. Сейчас народу в Академии было меньше, и Айден порадовался, что и вчера для Роуэна камни нашлись, и сегодня можно утащить парочку.

Николас выглядел вымотанным, но исчезло это отсутствующее выражение лица, от которого Айдену было не по себе. Николас балансировал в нынешнем моменте, не очень понимая, как сделать следующий шаг, и не желая оглядываться на предыдущие.

В комнате Николас не стал привычно шутить. Скинул пальто, но не выглядел замёрзшим. Как только у него выходило? Оставив теплокамни, Айден натянул рукава свитера и скрылся в ванной. Отыскал полотенце и вытерся сам, второе прихватил для Николаса.

Тот сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Он периодически устраивался вот так. Один из камней держал на коленях, грея об него руки. Айден кинул ему полотенце, и Николас поймал на лету. Помедлив, Айден уселся тоже на полу, напротив Николаса и прислонившись к собственной кровати.

После небольшого магического импульса Айдена камень в его руках начал приятно нагреваться. По спине пробежали мурашки, но скоро полностью согреется.

– Знаешь, на что злится Байрон?

Айден вздрогнул и поднял голову. Разговор, которого он меньше всего ожидал. Но голос Николаса звучал решительно и чётко. Почти зло. Он яростно вытирал волосы полотенцем, но смотрел на Айдена. Николас вообще редко отводил взгляд.

– На что?

– Когда я приехал в лицей, я очень… вольно трактовал местные правила и относился к ним. За что порой влетало и Байрону, мы ведь были соседями по комнате. И даже друзьями. А я до этого привык общаться с мальчишками из деревни. С ними мне было проще, никаких интриг, сложных правил, ожиданий. Стукни палкой, посмейся вместе, сходи искупаться на речку, укради у кузнеца пойло, которое он гонит из яблок.

Раньше Николас никогда не рассказывал о своём детстве или первых годах в Академии. Он упоминал отца, охотно рассказывал истории – о чём угодно, только не о себе.

– В общем, я был тем ещё оторвой. В первый год у меня и с магией возникли проблемы.

– Но ты её не боишься.

– Нет, – согласился Николас. – Я плохо чувствовал границы. Не хотел вообще никаких границ. Это опасно, потому что может обернуться дикой магией или превратить в иссохшего.

Он вытер волосы и закинул полотенце на кровать, не потрудившись даже повесить. Обхватил тёплый камень и снова посмотрел на Айдена. Хотел рассказать всё целиком, без утайки.

– Я думаю, – опередил его Айден, – что у тебя сильная магия. Но беспорядочная, такая лучше всего раскрывается, когда есть страхующий.

– Да, мне учителя всю жизнь то же самое говорили. В лицее к связкам нас допустили во втором полугодии.

– И как работалось с Байроном?

– Нормально, – пожал плечами Николас. – Мне тогда не с чем было сравнить. У нас неплохо выходило для первого курса лицея. Но меня страшно крыло и штормило. У нас с Байроном скопилось достаточно непонимания. А потом я чуть не выпустил в него сырую магию. Байрон послал меня в Бездну.

Последнюю фразу Николас попытался произнести иронично, но не вышло. Он вздохнул и признал:

– Мне было обидно. Я думал, мы друзья, но в итоге меня забрали в лазарет, а когда я вернулся, комната была пуста. Байрон попросил отселить, и я увидел его только на экзаменах. Он сказал, я сам во всём виноват и попросту неуравновешенный псих. Я разозлился и завалил ему экзамен.

Айден нахмурился. Даже за недолгое время общения с Николасом Айден уже понял, что тот слишком часто хочет выставить себя хуже, чем он есть на самом деле.

– Байрон провоцировал тебя?

Николас отвёл глаза:

– Не думаю.

– Ты сам рассказывал. Некоторые готовы довести другого до дикой магии. Байрон мог считать, это весело. Не подумать о последствиях.

– Бездна, Айден! Байрон не был милым, вот я и разозлился, но нянчиться со мной он был не обязан.

– Поэтому и ставят в связки на первом же курсе. Поэтому зачаровывают не в одиночку. Это страховка.

– Если у меня крыша ехала, Байрон не был обязан её чинить.

– В смысле – ехала?

Снова Николас отвёл глаза и негромко ответил:

– Я забывал вещи, плохо спал, так что потом путался, где реальность, а где сон.

– Твоя магия формировалась.

– Да, не волнуйся, потом мне пришлось долго ходить на беседы с лекаркой, это стандартно после угрозы дикой магии. Она подтвердила, что всё со мной в порядке. Сказала вот примерно как ты, обычное становление, а травма головы усугубила. Но теперь всё хорошо.

– Может, потому, что больше с Байроном не общаешься.

Если бы Николас рассказал эту историю раньше, Айден мог поверить, что всё было непониманием, чрезмерными реакциями с обеих сторон, которые вылились в вялотекущую неприязнь.

В конце концов, Айден не знал, что там было или не было на самом деле. Но он видел Байрона сейчас и видел, кто и что творил именно сейчас.

Байрон не только яростно нападал на фехтовании. Он подкинул отравленную книгу. Он подставил Николаса, использовав Айдена. Такой человек точно мог ради веселья подливать масло в огонь, а потом искренне разозлиться на пламя, когда оно действительно вспыхнуло.

А о травме вообще вряд ли кто задумывался, что она может повлиять на магию, когда она формируется при взрослении.

Поднявшись, Николас подхватил мокрое полотенце и повесил его на спинку кровати. Стащил одеяло и закутался в него. Айден последовал его примеру, почти обнимая камень. Так и правда стало теплее и уютнее. Он осмелился пустить немного магии быстрым жестом пальцами, чтобы зажечь свечи в сгущающихся сумерках.

Раньше он опасался собственной магии даже в таких простых вещах как огонь для свечи. А при других людях ещё и немного смущался аромата могилы. Но Николас к этому относился нормально и мог подстраховать. Да и сама мысль о том, что мир шире храма и очень многие подростки сталкивались с проблемами с магией, как-то успокаивала Айдена. Он не был одинок в том, с чем сталкивался, хотя когда-то долгими днями и ночами в храме именно так и казалось.

Да, магия остальных была другой. Она не могла, сорвавшись с поводка, уничтожить всё живое. Но проблемы управления похожи. И почти всегда связаны с эмоциями.

– Возможно, Байрон не хотел вникать.

– Да это я какой-то неправильный, – отмахнулся Николас. – Поверь, я об этом последние сутки слушал.

– Визит прошёл… не очень хорошо?

– Мой отец – жёсткий человек. И всегда таким был. Не уверен, что он вообще хотел семью, был вынужден жениться как старший сын и наследник рода. А тут ещё я.

Николас говорил о себе как о занозе, неприятности, которая только доставляла непредвиденные трудности.

Теперь Айден не сомневался, что генерал Харгроув точно не любил жену. Не до такой степени, чтобы злиться из-за её выбора. Он попросту потерял то, что принадлежало ему. Удобную «леди Харгроув». Ещё и остался с сыном, которого не хотел.

Вряд ли генерал желал плохого. Но мать как-то сказала Айдену, что некоторые люди попросту не созданы для близких отношений.

– Отец требовательный, – продолжил Николас. – Поэтому он отличный генерал. Но так же и в поместье всех строит. У нас слуги пикнуть боятся! Идеальный порядок. Я тоже пытался соответствовать стандартам отца. Но маленьким у меня было шило в заднице.

– А сейчас что-то изменилось?

Николас не ответил, только плотнее закутался в одеяло.

– Маленьким я много получал, потом подрос и понял, что не важно, что я пытаюсь или не пытаюсь делать. Я никогда не буду идеальным, таким, какой нужен отцу. Я не заслужу его одобрение. А если результат один, смысл быть хорошим? Тогда я начал плевать на правила. Воровать яйца из курятника и бегать с мальчишками из деревни.

– Они тебя приняли?

– Получал обычно я, остальных не выдавал, так что да, мы и яблоки воровали, и даже фехтовать их учил. Отец дал мне прекрасное образование, звал лучших учителей.

– Почему он не отправил тебя в школу? Куда-нибудь подальше.