Мэй Линь – Огненная царица (страница 23)

Именно поэтому мои русские имя и фамилию, записанные портье при помощи латиницы, никто не опознает, ни единая собака. А значит, полиция ищет неизвестного европейца высокого роста (а европейцы для китайцев все высокие), со светлыми волосами (у всех европейцев светлые волосы) и длинным носом. Насчет носа комментарии вообще излишни – иногда всех европейцев так и называют: длинноносые, чанбицзы лаовай.

Итак, для начала следовало просто убраться подальше от гостиницы. Надо переждать первую бурю, когда полиция будет хватать всех иностранцев, не различая пол, возраст и национальную принадлежность.

При наличии денег спрятаться здесь несложно. Вообще при наличии денег в Китае можно сделать все что угодно, в этом он очень похож на Россию.

К сожалению, мой случай был не из этого разряда. Я должен был спрятаться – и не мог, это было не в моих интересах.

Я уже объявился сообществу даосов, враги уже даже нашли меня и пощупали на прочность, но отыскали ли меня друзья – в этом я не был уверен. Может, мы с моим верным Сяо Гу уже находились под присмотром, а может, следы наши были потеряны.

– Хозяин…

Голос Сяо Гу донесся до меня словно из подполья.

– Хозяин…

Я посмотрел на слугу: вид у него был жалобный. На лице его было написано крупными китайскими иероглифами, что если не покормить его, он может тут же, на месте умереть от голода. Эту мою версию он немедленно подтвердил словами.

– Хозяин, пора бы слегка перекусить, – с робкой надеждой в голосе сказал Сяо Гу.

Я очнулся и огляделся по сторонам. Пока я размышлял, наступило утро. Розовый рассвет вставал над горизонтом.

Мы сидели на веселой полосатой скамеечке в одном из бесчисленных столичных парков. Со всех сторон стекались сюда мастера боевых искусств, их ученики и просто любители здорового образа жизни.

Интуиция сама привела меня туда, куда нужно. Здесь, в этой разномастной толпе могли найтись люди, связанные с моей традицией, и они же могли мне помочь, хотя бы из уважения к моему учителю. Собственно, стиль и люди, которые его тренируют, являются как бы одной большой семьей. Ты можешь не знать человека, но его учитель и твой учитель могли заниматься у одного мастера и являются, таким образом, братьями по школе. Поэтому твой мастер, который тебе приходится отцом-наставником, или, по-китайски, шифу, ему приходится дядей. Конечно, такой родственник сделает все, чтобы помочь своему собрату.

Но оставался еще вопрос – как искать нужного человека? Просто так ходить и смотреть здесь не принято, окажешься персоной нон-грата. Значит, надо самому начать тренироваться, а в это время незаметно поглядывать по сторонам.

Я не боялся, что во время тренировки на меня наткнется полиция: вряд ли они будут искать иностранца в пять часов утра в парке храма Земли…

Люди входили в ворота и небольшими ручейками растекались по парку. Меня интересовали те, кто тренирует нэйцзя, внутренние стили. Их можно было распознать по строению тела – неброскому, но мощному, исполненному внутренней силы. Кроме того, среди них преобладали люди уже не очень молодые. Молодежь предпочитала шаолинь, наньцюань, тунбэй, чоцзяо – словом, внешние стили, или вайцзя.

Мне повезло, довольно скоро я заметил нужных людей. Похоже было, что они тренируют не просто нэйцзя, а именно тайцзицюань, кулак Великого предела.

Мы с Сяо Гу влились в общий поток. Я несколько выделялся среди толпы – ростом, одеждой, иностранной физиономией, наконец, однако окружающие делали вид, что ничего такого не происходит. Всё в порядке, человек просто любит с утра прогуляться по парку, подышать свежим воздухом, кто ему воспретит? А то, что он иностранец, так это не вина его, а беда, его пожалеть надо.

Мы шли по дорожке, я зорко поглядывал по сторонам, чтобы не пропустить нужное место. Сяо Гу, однако, здорово меня отвлекал. Он тащился за мной и жалобно скулил:

– Хозяин… Пора бы немного перекусить…

Наконец мое терпение кончилось.

– Где я тебе возьму перекусить? – рявкнул я. – Ты что, видишь тут ресторан или хотя бы палатку с шашлычками?

Сяо Гу молчал, моргая ресницами. Но стоило двинуться дальше, он тут же пристроился мне в кильватер и снова заныл, требуя перекусить. Однако я даже отвечать ему не стал, пусть скажет спасибо, что жив остался.

Тут надо заметить, что просто оставить китайца в живых недостаточно, нужно еще как минимум накормить его обедом, иначе никто ваших благодеяний не оценит.

Как уже говорилось, обед – главное событие в жизни китайца. Обед – это звезда, которая неуклонно притягивает его к себе. Стоит китайцу попасть в зону действия обеда – а это обычно происходит сразу после того как он позавтракал, – китаец начинает вращаться вокруг этой звезды, постоянно сокращая орбиту, пока, наконец, не произойдет долгожданная встреча. При этом случается взрыв сродни термоядерному.

Как шутят сами китайцы, до обеда они проводят время в предвкушении его, а после – в сладких воспоминаниях о нем. Учитывая, что еще лет двадцать назад каждый второй китаец обедал не каждый день, такое трепетное отношение к делу очень понятно. Но я не собирался в память о миллионах голодных китайцев откармливать сейчас своего непутевого спутника.

Наконец мы добрались до небольшой утоптанной полянки, окруженной редкими соснами. По краю ее шла клумба с цветами, аромат от них разливался необыкновенный.

Полянка, помимо прочего, была хороша тем, что с нее видно было большое пространство. В мое поле зрения попали сразу несколько групп тренирующихся, сам же я при этом оставался почти незаметным.

Словом, полянка мне сразу понравилась. Но понравилась она не мне одному – тут уже выкомаривали, иначе и не скажешь, два старичка мужского пола. Одетые в синие тренировочные штаны и белые майки-алкоголички, они изо всей силы хлопали себя по телу и небритым подмышкам. Это была разновидность массажа-аньмо, некоторые считали его очень полезным для здоровья.

Конечно, старички эти имели ко мне и моему делу такое же отношение, как королевские пингвины к ядерным испытаниям в Долине Смерти, но, однако же, я остановился именно здесь. Почему – об этом уже говорилось выше.

Сяо Гу я объявил, что сначала потренируюсь, а уж потом мы пойдем обедать. По его унылому виду было ясно, что такой поворот событий его совсем не радует, но он предпочел в дискуссию не вступать и молча спрятался за деревьями так, чтобы его самого не видно было, а он мог видеть абсолютно всё.

Я быстро размялся, растянулся и занялся столбовым стоянием.

Столбовое стояние, или, по-китайски, чжань-чжуан, – альфа и омега тренировки в любом внутреннем стиле. Именно столбовое стояние – источник той удивительной силы и скорости, которыми отличаются мастера ушу. Понятное дело, стоять надо особым образом – в противном случае ничего, кроме ломоты в костях, вы не заработаете.

Сяо Гу, видно, надеялся, что я, как какой-нибудь старичок, похлопаю себя полчасика по телу, взыскующему дешевого бессмертия, да и пойдем мы мирно в сторону обеда. Но расчет его, хитрый китайский расчет не оправдался. При серьезных тренировках одно только столбовое стояние требует от сорока минут до часа, не говоря уже об исполнении комплексов-таолу.

Я понимал, что Сяо Гу прячется за деревьями не для развлечения, а с высокой целью – добиться-таки для себя обеда, но потакать ему не собирался. Подождет, ничего с ним не сделается.

Еще председатель Мао говорил: «Мы родились не для того, чтобы сожрать этот мир, а для того, чтобы его переустроить». Однако до широких китайских масс эта мысль, к счастью, не дошла. Простой народ не принял бы такой предательской мысли, он взбунтовался бы против нее.

Я собирался отзаниматься не меньше трех часов, невзирая ни на какие завывания голодного Сяо Гу, но, как говорится, человек предполагает, располагает же один бог.

Посреди тренировки я вдруг почувствовал на себе внимательный взгляд. Обычно те, кто тренируется в парках по утрам, друг на друга не смотрят, есть такой неписаный закон. Но в парки ходят не только тренироваться, полно тут и праздной публики. Вот она-то, эта праздная публика, часто ходит подглядывать за ушуистами и просто занимающимися.

Тем, конечно, это не нравится, но приходится терпеть, не бить же морду каждому дураку. Потому что если бить морду всем дуракам, то в любой стране поляжет как минимум половина населения, не считая стариков, детей и беременных женщин.

Подглядывание для зевак – это вар-вар, развлечение, а развлечение в Китае так же свято, как и обед. И если вдруг кто-то не хочет, чтобы на него смотрели, тот может тренироваться у себя дома, вися вверх ногами где-нибудь на потолке.

Я понял, что один из китайских зевак решил устроить себе бесплатное развлечение, глядя на то, как тренируется заморский черт. Пусть бы смотрел, бог с ним, но смотрел он слишком внимательно, именно это мне и не понравилось. Его взгляд я чувствовал почти физически.

Нет, так дело не пойдет. Зачем бы простому зеваке так ко мне приглядываться, какие у него цели? Я остановился и, не скрываясь, взглянул туда, откуда наблюдали за мной.

Метрах в двадцати от меня тренировался – да нет, делал вид, что тренируется – крепкий мужичок лет пятидесяти. С виду не бог весть что, невысокий, худощавый, но вид его меня не обманул. Вид у мастера может быть почти любой, уровень все равно виден за версту.