Мэтью Стовер – Закон Кейна, или Акт искупления (часть 2) (страница 37)
Что же он увидел? Что почти всё на площади было связано с ним. Лично. На некотором уровне все были здесь лишь потому, что здесь был он.
И наоборот.
"Ох", подумал он, став тупее камня. "Ох, дерьмо".
Сыграть некую треклятую роль в Великой Долбаной Схеме Всего На Свете - от такого ему словно вгрызлось в задницу что-то жутко костистое.
Некоторые из черных кабелей упрочнялись на глазах: энергия собиралась в нити, что соединяли его с окружающими. Его присутствие уже меняло людей вокруг.
А черные каналы к груде мертвых огриллонов утолщались. Самые черные и мощные каналы связывали его с ними.
И с Поборницей.
И всё не имело смысла, разве если записать увиденное и холодно обдумать на досуге. Но и это не поможет. Чем дольше он смотрел, тем меньше было смысла.
Вспомнилась строка из книги в коллекции отца: если исключить невозможное, то, что останется - даже недоказуемое - и есть истина. Но в Доме невозможное - скользкая идейка.
Он раздраженно мотнул головой. "Никогда мне не стать Великим Детективом, чтоб его".
Не имея ресурсов сверхчеловека, может, ему просто спросить кого-то?
Когда он обернулся к той, о ком подумал, она уже смотрела на него.
Даже с двадцати ярдов эгейский сумрак глаз заставил его затаить дыхание.
Она отложила кирасу и наплечники. С равнодушной решительностью встала, повернулась спиной, снимая латную юбку и сабатоны. Нагнулась, избавляясь от стали, и он понял, что смотрит в задницу, способную щелкать орехи.
Вспомнив Мараду в потайной комнате, столько лет назад. Вспомнив, что ни один из законов Хрила не требует от рыцаря хранить целомудрие. Вспомнив белую выпуклость груди с розовыми метками свежих шрамов...
Он завернул колбасу в бумагу и сунул в карман, расправил плечи и пошел к ней. Едва ступил рядом с лежащими трупами, на плечо упала крепкая рука в латной перчатке. - Прощу прощения, йомен.
Вежливый тон. Уважительный. Полный авторитетности. - Вы должны покинуть это место. Ради вашей же безопасности.
Она стянула стальные поножи, стражник собирал доспех воедино на подставке. Поборница уже уходила.
- Леди Хлейлок! - крикнул он. Если она и услышала, не подала вида. Он не винил ее: оказаться с ним рядом на публике - это наверняка входило в список "ни Боже мой". А признание знакомства, черт возьми, было в списке на первом месте.
- Йомен. - Рука на плече стала тяжелее. - Займитесь своим делом. Вам надлежит покинуть площадь.
Он мог бы попросить ее вернуться. Мог бы. Мог бы пасть на колено и молить о снисхождении. А потом расправить крылья и взлететь над площадью, испуская ангельскую пыль из зада.
- Йомен, вынужден настаивать.
Он мог бы сделать карьеру искателя проблем. У него же дар, инстинкт. Если не находит проблему, создает сам. Еще один дар. Но это было давным-давно; и годами не объяснить разницу между тем актером и человеком, которым он стал. Вот что он твердил себе. Но иногда забывал, каким стал старым. Забывал, сколько несет шрамов.
Иногда он попросту уставал быть взрослым.
Он взглянул на руку: большая рука, сильная, в перчатке забойщика - перекрывающиеся стальные кольца. - Люди касаются моего тела, - произнес он, - только с позволения.
- Извините?
- Не люблю чужих рук на плече. Прошу, держите ее при себе.
- Йомен...
- Я сказал "прошу". Повторять не стану.
Рука сжала пальцы и развернула его. - Йомен, Закон требует от меня разъяснить вам, чтоооёй...
Превращение слов в животное кряхтение, полное неожиданной боли, совпало с проведенным без лишней спешки болевым приемом, от чего боец застыл; пальцы человека, что был ниже ростом, заставили руку стражника сложиться, пока не защемило локоть.
А запястье не издало резкий щелчок.
Он выгнул запястье сильнее, вызвав сдавленный стон и заставив стражника пасть на колено. - Тебе чужая рука тоже не нравится, а?
- Такое оскорбление, - сказал стражник тонким от злости голосом, глаза устремлены на мостовую в пяди от носа, - будет смыто кровью.
- Уверен? Никто серьезно не пострадал. Что может измениться.
- По правому закону Хрила Владыки Битв... - Он словно жевал кирпичи. - Требую, чтобы вы Вооружились и встретили меня на поле...
- Может, потом, когда исцелишь руку. - Он повернулся, изгибая запястье, пока хруст не стал влажным треском.
- Ты! Стой! - Стража сбегалась к нему со всей площади. Поборница, видел он, обернулась. Ближайший стражник поднял ружье, нацелился. - Отпусти руку хриллианца!
- Если хотите, чтобы отпустил, дайте нож.
- Отпусти его и отойди. - Палец хриллианца двинулся к спусковому крючку. - Давай. Или я застрелю тебя.
- Мы тут спорим. И всё. - Он сместил захват на руке стражника, положив ладонь на растянутый локоть, угрожая одним движением сломать и там. - Думал, как хорошо будет потискать меня. Я объяснил, что нет.
Пот боли капал с кончика носа стражника. Он сказал сквозь стиснутые зубы: - Этот йомен напал на меня без предупреждения или Вызова. Сломал запястье.
- Просто шалость. Сосунок.
Дуло ружья вошло в фокус: нацелено прямо в нос. - Нападение на слугу Хрила без предупреждения - серьезный проступок.
Он пожал плечами. - Это и есть предупреждение.
Поборница прошла между ними и положила руку на ружье, деликатно отводя его. - Отпустите его, йомен.
- Просите вежливо.
- Йомен, я...
- Знаю, кто вы. И я не йомен. Я фримен.
- Вы анханец. Доминик Шейд, не так ли? - Она подняла голову, лицо прояснилось, будто имя объяснило многое. Может, и так. Он готов был начислить ей дополнительные очки за стиль. - Ну, прошу, фримен. Отпустите этого человека.
- Конечно. - Он похлопал отечески похлопал стражника по плечу. - Больше не будем глупить, ха?
Боец выпрямился, бережно держа запястье. Казалось, лицо высечено изо льда. - Я получу удовлетворение на поле чести.
- Чести. Ага, угу. Конечно.
Мелкие вороньи лапки истоптали безупречную кожу у глаз Поборницы. - Чем вы здесь заняты, фримен?
- Хочу перемолвиться с вами словом, леди Хлейлок. Всего лишь.
Она чуть повернула голову к горящему холодной яростью бойцу. - Вы сделали это... чтобы привлечь внимание?
Он пожал плечами.
Хриллианец рядом с ней дернул ружьем. - Преклони колено.
- Хм?
- Встань на колено, когда говоришь с Поборником. - В тоне его звучало: иначе изобью.
Он обозрел лица собравшихся стражей, находя растущее предвкушение. Растущую готовность. Хриллианец повторил: - На колено.
Он закрыл глаза, вздохнул и открыл снова. - Я фримен Анханской Империи. Возможно, вы не понимаете, что это значит.
- Мы сейчас не в империи.
- Не важно. Хотите, чтобы я опустился? Попробуйте сбить с ног.