Мэтью Стовер – Скайуокер и тени Миндора (страница 40)
— Милорд, повстанцы открыли временное окно для гиперпрыжка.
— Невозм… — Кронал прикусил язык, поскольку возможность происходящего была совершенно очевидна и наглядна. Треклятые мятежники — да поглотит Великая Тьма каждого из этих ничтожеств!
Полковник стал довольно подробно описывать произошедшее, докладывая о битве возле повстанческих кораблей-заградителей. Кронал слушал с растущим раздражением.
— Почему же мне не сообщили раньше?
— Милорд, ваш приказ…
— Призовите все эскадрильи до единой… выпускайте все резервные отряды! Поднимайте в атаку все имеющиеся боевые суда прямо сейчас, даже если придётся мобилизовать наёмные экипажи! Я хочу, чтобы эти повстанцы были заняты по горло — так, чтобы у них не было времени следить за звёздными вспышками, которые убьют их, вам ясно?
— Да, милорд.
— И разместите роту лучших своих коммандос у камеры избрания сортировочного центра. Они должны удерживать вход любой ценой. Независимо от того, что творится снаружи, ни одному повстанцу нельзя позволить вмешиваться в происходящее внутри, вам ясно? Возьмите под личный контроль.
— Есть, милорд. Возьму руководство на себя. Пока жив хоть один солдат, ни один враг не проникнет в камеру избрания, милорд!
— Да будет так, — яростно подытожил Кронал, — теперь вы полностью владеете ситуацией, полковник. Больше меня не беспокойте!
— Будет исполнено, милорд.
Кронал прервал передачу. Его суставы захрустели, когда он принялся устраиваться поудобнее в своём капсульном ложе. Так близко… он был так близко… ещё несколько минут — и он получит молодость и силу, завладеет могуществом джедая, присвоит себе громкое имя и лицо героя…
Он передвинул Закатную корону обратно к голове и закрыл глаза.
Кронал вдохнул так глубоко, насколько позволяли изнурённые лёгкие, а затем выдохнул так медленно, насколько позволило гулко бьющееся сердце. Он повторял процедуру вновь и вновь, пока ритм не начал замедляться, а голова не прояснилась, и только потом Кронал погрузился в Великую Тьму.
Там, во Тьме, его встретили маленькие частицы его самого, мерцавшие будто светлячки в безлунную ночь, обещавшие сладкую негу и указывавшие ему путь. Он сконцентрировался до предела и вонзил свой разум в более глубокий пласт, где ему предоставлялась возможность поймать каждого такого светлячка и сдавливать до тех пор, пока он сам не станет полноценной их частью. Когда и это удалось осуществить, он вернулся к дыхательным упражнениям… чтобы каждая
Всех, кроме одной.
В голове Ника словно зажглась лампочка.
Он резко пробудился, часто моргая распахнувшимися глазами. Взгляд никак не удавалось сфокусировать.
«Ну и ну… что за ахинея мне приснилась?»
Он попытался протереть глаза, но руки одеревенели и заплелись… это что, рукава? С каких это пор он носил пижаму? Не говоря уже о пижаме из толстенной парчовой ткани, из которой можно было бы смастерить палатку для выживания на катрексианском леднике? Голова тоже налилась свинцом, и шея не сгибалась, поскольку серое вещество в черепе потяжелело килограмм так на двадцать… должно быть, нешуточная выдалась вечеринка, раз его мучило настолько ужасное похмелье. Когда он, наконец, высвободил ладонь из рукавов, продрал глаза и вернул зрению утраченную работоспособность, он огляделся вокруг… и захлопал глазами ещё сильнее.
Он стоял посреди каменного зала вместе с другими одетыми точно в такие же плащи и шляпы, примерно четырьмя десятками — и все они безмолвной, неподвижной толпой, опустив головы и спрятав руки в рукавах, окружили большой каменный алтарь.
— О, ладно, — вслух протянул Ник. — Это всё объясняет.
Та «ахинея» вовсе не была сном.
Так, хорошо, может, ему привиделся кошмар… но если он продолжался и после пробуждения, значит, всё происходящее было таким же реальным, как и жуткая боль в ногах и в других частях тела, включая голову с шеей. В любом случае, не мог же он сам тупо стоять на месте так долго? К тому же, скулу под правым глазом украшал синяк размером с кулачище…
«О, — подумал он. — О да, я вспомнил».
Долгое, затянувшееся мгновение он просто не шевелился.
Ник не мог в точности предположить, сколько пройдёт времени с момента его первых шагов до того, как Чёрная дыра обратит на него внимание, однако он уже имел довольно неплохое представление о
«Вечно от этих джедаев одни проблемы, — решил Ник. — Всякий раз, когда рядом ошиваются джедаи, ты попадаешь в такую передрягу, которую никто в галактике не в состоянии пережить. Даже сам джедай».
Речь шла о том, что у него есть все шансы застрять здесь, танцуя под дудочку Чёрной дыры до конца дней своих. Как же ему поступить?
С другой стороны… если осознанно ничего не делать, то лучше точно не станет. Он чувствовал Чёрную дыру в своей голове — засевшего там словно холодная противная жижа, чей след оставила за собой зертианская слизнегончая, плетущаяся в сырой осенний денёк… а ещё Ник чувствовал, как Чёрная дыра может в любое время вернуть контроль над своей марионеткой, чтобы снова задвигать его руками и ногами, начать думать за него, вместо него, стоило только истинному Кукловоду захотеть… и тут Ник осознал, что прямо сейчас всё своё внимание, все желания и мысли Чёрная дыра сосредоточил на парне внутри каменной плиты.
Как ни крути, они оба оторваны от мира сего.
«Но, видишь ли, — напомнил он себе, — этот малыш, этот парень внутри вроде бы Скайуокер».
Ник никогда не отличался суеверием, однако в этой фамилии что-то крылось. Она будто бы несла обещание или, по крайней мере, даровала возможность спастись каким-то чудом. Даже если бы ситуация не походила на бред сумасшедшего, только этот самый сумасшедший и попытался бы воспользоваться призрачной возможностью.
И поэтому он просто взял и сорвал с себя наголовник.
Его пронзила боль. Невыносимая боль. Раздался смачный, душераздирающий звук: наверное, именно так и должно происходить на слух, когда половина скальпа отрывается будто дешёвое сукно.
— Ну ладно. — Он швырнул устройство на землю. Чувствуя, как по лбу к глазам стекает кровь, он заявил: — Вот и всё. Больше никто не наденет на меня эту штуку, потому что я в последний раз снимаю её.
— Нет, — раздался стон в темноте. — Это невозможно… только не сейчас, когда я так близко.
Кронал разгневанно ударил по коммуникатору.
— Клик, вы на позиции?
— Владыка теней! — воскликнул полковник. — Мы уже в пути!
Кронал с трудом выдавил нужные слова сквозь пожелтевшие зубные культи.
— Когда доберетесь туда, запечатайте дверь и охраняйте вход. Если кто-то попытается выйти — убейте их.
Он поправил рукой Закатную корону на морщинистом черепе. То, что касалось внутреннего пространства камеры избрания, Кронал мог уладить сам.
Ник проворно обшарил свою мантию в надежде найти разжижитель, привязанный к талии или к чему-нибудь ещё (у кого-то должно при себе иметься такое устройство, которым размягчили структуру плавлеита и погрузили туда Скайуокера), но обыск не принёс результата. Ну ещё бы, иначе и быть не может, ведь Нику ничего в жизни не давалось легко. Он был абсолютно уверен, что в день его рождения Великая Сила посмотрела на него свысока, насмешливо улыбнулась и сделала задорный, но неприличный жест. Или что-то в этом роде. Ник ещё раз осмотрел зал. Более тридцати одинаковых
Он задумчиво посмотрел на валявшийся у ног наголовник и решил, что эта штука, которую старый рускакк именовал «Закатной короной», может ещё сослужить службу. Ник вновь схватил наголовник и зашагал к выходу из пещеры.
— Стража! — рявкнул он своим звучным голосом, имитируя Кукловода и одновременно поднимая Корону над головой. Когда один из стоявших снаружи солдат растворил врата, Ник нанёс по нему удар.
Из всей силы.
От удара у штурмовика подкосились колени, и Ник, помня о древней пословице со своей родины («Если хорошенько кого-то приложить — стоит во второй раз это повторить»), обрушил ещё один удар, в результате чего дёргавшийся штурмовик перевернулся лицом вниз и замер.
Другой стражник в этот момент выругался и отреагировал с впечатляющей скоростью: развернул карабин, чтобы открыть огонь по наглецу. Вот только он не учёл возможностей Закатной короны, которая в данном случае содержа в себе два килограмма карбонита, в роли импровизированного щита выступала даже лучше, чем как импровизированная булава. Ник попросту насадил устройство внутренней частью на дуло карабина и поддел противника плечом как заправский борец, чем выбил солдата из равновесия. Прежде, чем тот вернулся в строй, Ник уже завладел винтовкой первого стражника… и спустя миг выяснил, что броня штурмовиков явно проигрывала карбониту в поглощении бластерных разрядов.
За вратами обнаружился длинный, ведущий куда-то вниз коридор, будто выплавленный из мерцающего чёрного камня. Ник едва успел пробормотать «И с вершины чего-то там я даже не вижу, где именно нахожусь» — как дверь в дальнем конце коридора открылась, и в проход хлынул отряд штурмовиков, по всей видимости, недоумевавших, кто это посмел устроить стрельбу.