Мэтью Стовер – Скайуокер и тени Миндора (страница 24)
Республиканские истребители, напротив, проектировались без учёта крупных кораблей-носителей и регулярно выходили в атмосферу, где эффективный расход топлива превалировал над высокими скоростями. А одна из двух малоизвестных особенностей репульсора состояла в том, что устройство функционировало не только в условиях планетарного гравитационного колодца, но и в условиях любого гравитационного колодца — даже посреди искусственной гравитационной тени, сформированной грави-минами или кораблями-заградителями.
Другой малоизвестной особенностью репульсора являлось его несомненное уважение к космическим законам движения и механики. В гравитационном поле планеты корабль перемещался за счёт репульсорных двигателей по той причине, что не двигалась сама планета. Однако если в схожих условиях направить репульсор на объект значительно меньшей массы, чем оснащённый установкой корабль — скажем, на астероид весом в тонну, перемещаться будет уже выбранный объект. И полетит он с проворной, весьма проворной скоростью.
Некоторые пилоты стали называть этот манёвр «Соло-сдвигом». И вовсе не потому, что авторство трюка принадлежало Хану, поскольку был намного старше Соло, а потому что по всей галактике не сыскалось бы того, кто смог бы лучше Хана провернуть этот манёвр.
Когда чемпион по «Соло-сдвигу» выиграл «Соколу» передышку в целых несколько секунд, он позвал Чуи в кабину. Вуки плавно скользнул в кресло второго пилота, пристегнулся и выдал лаконичное «бароу вонннгар рау-у-вар».
— Лучше и не скажешь. — Хан покрутил диск коммуникатора. — Подпространство всё ещё глушат, попробую в реальном пространстве. Республиканские фрегаты, вызывает «Тысячелетний сокол». Как поняли? Повторяю: как поняли?
Последняя фраза была произнесена как можно громче, будто это могло помочь. И всё же ответ пришёл, потрескивавший от статики.
— «Тысячелетний сокол», вызывает «Копьеносец» из СОНР. Мы вас слышим. Подтвердите получение следующего сообщения.
Хан хмуро взглянул на Чуи, пожал плечами и сказал:
— Принимай.
— Сообщение таково: «Где мои восемь тысяч кредитов, старый ты ворюга-пират?»
Хан расплылся в ухмылке.
— Сообщение получено. Ответ: «Передаю привет капитану Тиросску. Как насчёт выскоблить один гравипроектор и тем самым частично погасить долг?
Чубакка многозначительно посмотрел на Хана.
— Хувергрфф?
— Кому я ещё должен столько денег? — вновь пожал плечами Хан.
— Фргр. Хуурум. Флигарр…
— Да-да, всё нормально, забудь.
Затрещал коммуникатор.
— Соло, это Тиросск. Если выберемся отсюда живыми оба, друг мой, мы будем квиты, верно?
Хан поморщился. Ни один ботан не стал бы соглашаться на подобное предложение, если бы имелся хоть один шанс на успех.
— Давай-ка ты лучше введёшь меня в курс дела.
Дальнейший рассказ проходил по принципу «есть хорошая новость и плохая». Хорошей являлось то, что у Отродья теней не нашлось столько перехватчиков, сколько хватило бы для защиты всех проекторов гравитационных колодцев. Плохая заключалась в том, что проекторам и не требовалась плотная защита, поскольку перехватчиками и так кишела вся система, и без того страдавшая от заполонивших её отбросов. Хорошая новость: проекторы не размещались на крупных судах и оттого не подпитывались мощными корабельными двигателями, а вместо этого были закреплены на астероидах, где зависели от генераторов и конденсаторных батарей, которые, насколько мог судить компьютер «Копьеносца», должны проработать всего четверо суток. Плохая новость:
Всех до единого.
— Не верю, — заявил Хан. — Не поверю и на десятую долю стандартной секунды. Ни один командир импов не разбрасывается всеми подчинёнными и всей техникой только для того, чтобы снять парочку республиканских кораблей. Они просто не могут себе этого позволить. Здесь что-то ещё. Должен быть какой-то выход. Проложим себе путь и, как только присоединимся к парням Люка, свяжемся с оперативной группой…
— Это не всё, — прервал Хана Тиросск. — «Правосудие» развалилось на орбите. Генерал Скайуокер попытался посадить то, что осталось. Но там произошёл… взрыв.
Того, что ботан говорил дальше, Хан уже не слышал. Перед взором сам собой всплыл явственный образ: он берёт свой ДЛ-44, приставляет ко лбу некоего военачальника с тараканами в голове и с вымышленным именем, указывавшим на принадлежность к Тёмной стороне…
Чубакка отреагировал по-своему, закрыв лицо ладонью, оперся локтем о командную консоль и заскулил. Хан попытался проглотить ком в горле, но тот не исчез и подбавил несколько новых, увесистых, осевших где-то в районе живота. Тогда он заставил себя улыбнуться.
— Посмотри с другой стороны, Чуи.
— Броувверг.
— Конечно, есть, — сказал Хан. — По крайней мере, нам удалось не потащить ко дну ещё и Лею. Она в безопасности. Это чего-то да стоит.
— А ты знаешь, что говоришь по открытому каналу, а, Ловкач?[23] — вновь затрещал коммуникатор «Сокола», гораздо более знакомым голосом.
Хан разинул рот в изумлении. Чубакка же заскулил сильнее.
— Пока генерал Соло переваривает информацию, — продолжала Лея, — может, кто-нибудь окажет любезность и прикроет Разбойную эскадрилью, чтобы мы могли снять этот гравипроектор?
— Лея… Лея… Люк, он… — У Хана перехватило дыхание, и пришлось зайтись в кашле, чтобы прочистить горло. — Люк…
— Глупости.
— Ты… ты сама сказала, что он в беде…
— И он оттуда всё ещё не выбрался. — Даже треск помех не смог поколебать абсолютную убеждённость в её голосе. — Хан, ты слышишь? Он до сих пор в беде.
Хан поймал себя на том, что в очередной раз широко ухмыляется.
— Лучшая новость за сегодня.
За последним изгибом туннеля, проходившего глубоко внутри вулканокупола, обнаружился арочный свод, который мерцал пульсировавшим красным светом. Штурмовики подтолкнули Люка вперёд, прямо к краю высокого обрыва, где с крошечного выступа открывался вид на озеро из расплавленной лавы.
Позади, у входа в туннель, Полумесячная шляпа опустилась на колени.
Тронный зал Кукловода, рождённого тенями, был высечен внутри скалы, чей огромный свод и стены исчезали в пелене сернистых газообразований. Лишь раскалённая добела магма освещала эти катакомбы, поскольку откуда-то сверху лился, пополняя лавовое озеро, самый настоящий
Люк замер. Это место идеально подошло бы в качестве декорации для съёмок какого-нибудь «Хана Соло и пиратов Кесселя»: настолько всё здесь напоминало театральную сцену, настолько отдавало голотриллером, что Люк засмеялся бы… но Великая Сила отбивала всякое желание. В Силе тронный зал представлялся бомбой, завёрнутой в подарочную упаковку на день рождения.
Как если бы под личиной клоуна, выступавшего на детском утреннике, скрывался владыка-ситх.
Должно ли это впечатлить его? Или следует отмахнуться от увиденного, как от безумного розыгрыша? Люк недоверчиво взглянул через плечо на сопровождавших его штурмовиков.
Они оцепили пленника полукругом, нацелив на него карабины. А вот Полумесячная шляпа так и стояла на коленях, склонив голову и вытянув перед собой ладони, на которых балансировало своего рода подношение — световой меч пленника.
До Люка дошло: основной аудиторией являлся не он. Спектакль предназначался им.
И, похоже, задумка работала.
Вот только что именно задумал Чёрная дыра? И взаправду ли это был Чёрная дыра? Тогда, на Ворзиде V, он предстал в виде голопроекции, однако занявший трон Кукловод совершенно точно не был проекцией. Люк ощущал в Силе тёмную злобу всецело человеческого происхождения — и шипучий зловредный яд, и мерзкое злорадное ликование — и источал её сидевший перед ним мужчина.
В Великой Силе заполыхала угроза. Люк почувствовал опасность, настолько серьёзную, что даже физическая смерть