Мэтью Стовер – Люк Скайуокер и тени Миндора (страница 40)

Лэндо кивнул:

– Так проще защищать.

– Совершенно верно, – согласился мандалорец. – Даже если защищают их не сами имперцы. Ты следишь за ходом моей мысли?

На миг Калриссиан задумался – но только на миг. Когда в порядках противника возникало уязвимое место, он никогда не медлил туда ударить.

– Фенн, дружище, – протянул он, – я еще не говорил тебе сегодня, как меня восхищает твоя манера рассуждать?

Когда над вулканом пронеслись грозовые фронты, вниз обрушился ливнем не только огонь. Под прикрытием надвигающейся стены пламени, тихо и незаметно опустившись в атмосферу, к базе подлетели три республиканских корабля основного класса. Они не стали стрелять по куполам прямой наводкой: в этом урагане дыма и пыли, посреди огненной бури, даже порядочная мощь их орудий смогла бы пробить обшивку лишь спустя некоторое время – а времени у них попросту не было.

Вместо этого из двух кораблей Республики посыпался град десантных транспортников, которые устремились внутрь кольца турбоионных установок. Третий из крупных кораблей назывался «Память Алдераана», и его транспортники приземлились рядом с гравитационной пушкой.

На краткий миг поле сражения представляло собой бушующее море пламени. Истребители не могли летать, перегревшиеся турболазерные установки не могли стрелять, бронированные купола не могли открыться, и ни один пехотинец не мог выйти из транспортников или имперских бункеров.

Но буря длилась недолго; через несколько минут шторм вобрал в себя столько пыли, песка и гравия, что эта масса частиц уже не поддерживала горение, а, наоборот, гасила пожар. И когда буря начала отступать, три республиканских крейсера также принялись отступать под ее прикрытием.

Несколько секунд спустя, когда камни и песок все еще светились пурпурным светом от окружающего жара, турболазеры начали выкашливать сгустки плазмы в сторону вновь поднявшихся в воздух истребителей. Скрытые взрывозащитные двери вокруг вершины горы разъехались в стороны, и вниз хлынули потоки штурмовиков в доспехах и колонны громыхающих репульсорных танков. Республиканские транспорты открыли огонь из противопехотных орудий и выпустили наружу по трапам свои собственные боевые порядки десантников. Миндорская битва продолжилась уже на планете: лицом к лицу, бластер на бластер, нож на нож.

Когда полковник Клик и его отряд элитного спецназа открыли широкую сводчатую дверь в Зал отсеивания, их взгляду предстал сущий хаос. Ударные волны от бомбардировки на поверхности проникли сквозь камень, и из-за них полы тряслись и смещались, как при затяжном землетрясении. Воздух наполнился низкочастотным грохотом, похожим на непрестанный раскат грома, а узники, напуганные дождем пыли и мелких обломков со сводчатого потолка, суматошно повалили к выходу. Подчиненные Клика оттеснили их обратно, уложив парализующими разрядами передние ряды, а полноценный бластерный огонь поверх голов вынудил остальных ползком добираться до дальних углов пещеры. Командир пинками расшвырял корчащиеся тела, поднял свою винтовку E-11 и послал еще одну очередь поверх голов съежившихся пленных.

– Лицом вниз! Вниз, на пол! На пол! – Он повернулся к штурмовику, стоявшему чуть позади: – Сержант, возьмите второй взвод и стреляйте в каждого, кто через пять секунд останется на ногах. Остальные за мной!

Солдаты рысцой побежали за ним по блестящему черному оплавленному камню пещеры к дверям Зала избрания.

– Четвертый взвод, ко мне! – Он отступил в сторону. – Запечатать дверь! Никого не впускать, никого не выпускать! Первому взводу занять позицию, чтобы при необходимости прикрыть огнем четвертый! Остальным приготовиться к отражению атаки!

Двое из четвертого взвода достали контейнеры с пеногипсом. Он был предназначен для того, чтобы на скорую руку латать разрывы в защитных костюмах и небольшие дырки в корпусе корабля: пеногипс расширялся и заполнял любые пустоты вокруг места распыления, а затем почти мгновенно затвердевал. Тонкая полоска этого материала по краям плотно запечатала дверь, но не прошло и нескольких секунд после застывания пеногипса, как Клик услышал стон сервопривода двери, будто изнутри ее кто-то пытался отпереть.

– Назад! – резко бросил он. – Рота, стройсь! Заряжай! Стрелять по моему приказу!

Несколько долгих секунд в Зале отсеивания не слышалось ничего, кроме щелчков предохранителей на бластерах и стука доспехов штурмовиков, становящихся на одно колено, тогда как их сослуживцы занимали позиции позади для стрельбы из карабинов от плеча. Сам Клик отодвинулся от двери; единственный способ, которым можно было открыть запечатанную пеногипсом дверь, – это подорвать пробивной заряд.

Секунды тикали одна за другой, а взрыва все не было, и как раз в ту минуту, когда Клик уже подумал было, что вой сервопривода ему почудился, высоко на правой половине двери возникло красное пятно, почти сразу ставшее ярко-белым. Миг спустя оно вспыхнуло и испарилось, выпустив вперед полосу зеленой плазмы.

«Отлично, стало быть, существует два способа преодолеть защиту из пеногипса, – сделал мысленную поправку Клик. – Пробивной заряд и световой меч».

Конкретно этот был зеленым…

В мозгу командира мелькнуло недоброе подозрение.

– Не стрелять! – крикнул он. – Если кто-нибудь выстрелит без приказа, я убью его собственными руками.

Полоса зеленой плазмы вырезала в двери овал с неровными краями. Когда линия реза замкнулась и кусок дюрастали в облачке искр со звоном упал на пол из плавленого камня, Клик так и не отдал приказа стрелять. Он вообще не отдал никакого приказа. Он просто стоял и смотрел, охваченный священным ужасом.

В дверном проеме стояли всего двое. Один был рослый, жилистый, с темной кожей; одет он был как Раб, в руках держал винтовку E-11, подвешенную на его плечо за стропу, а по его бритой голове медленно стекали струйки крови. Другой, невысокий, был облачен в мокрый и грязный летный комбинезон повстанцев, и его влажные взъерошенные волосы, выбеленные радиацией, в беспорядке торчали во все стороны, обрамляя загорелое лицо, чьи черты, как запоздало понял Клик, были в точности такими же, как в его самых дорогих сердцу мечтах…

Во рту у него пересохло, ноги будто отнялись, и непослушными губами он еле-еле выдавил из себя слова:

– Император Скайуокер… – Он упал на одно колено, сорвал с себя шлем и почтительно склонил голову. – Сложить оружие! Сложить оружие! Шлемы долой, на колени перед Императором! – возопил он. – Просим прощения, господин, я вас не узнал!

Республиканские десантники лихорадочно пытались окопаться вокруг турбоионных орудий, не прекращая поливать огнем приближающихся штурмовиков. Бронированные транспорты поддерживали их с помощью установок «Соросууб» для запуска кассетных снарядов: изгиб горного склона близ вершины по всему периметру осветился тысячами крошечных взрывов, рассеявших во все стороны шрапнель; впрочем, большинство осколков лишь отскакивало от скал с грохотом, похожим на оглушительный рев чадианского муссона.

Штурмовики продвигались рысцой, укрываясь за тяжело бронированными репульсорными танками. Передние орудия танков били по транспортам Новой Республики и разрывали десантников в кровавые клочья, а их водители вынуждали врагов отступить вплотную к кораблям, которые их высадили. Здесь, у самой брони десантных челноков, штурмовики наконец могли схватиться с республиканцами в рукопашной – но когда они пошли в атаку, то с превеликим смятением обнаружили, что десантников, в отличие от множества прочих, совершенно не пугают их виброкастеты и что в ближнем бою те предпочитают восемнадцатисантиметровые виброкинжалы модели «аКраБ» со скошенным обухом, которые режут доспехи «Марк-3», словно топленый горгановый жир.

Купол, внутри которого скрывалось гравитационное орудие, двойным кольцом окружили двенадцать десантных транспортников с «Памяти Алдераана»: в первом кольце, ближе к куполу, четыре челнока, во втором – восемь. Первые четыре находились слишком близко к бункерам для пехоты, чтобы артиллерия и танки рискнули бы их обстрелять, – так близко, что даже дула собственных противопехотных орудий транспортников не могли опуститься настолько, чтобы поймать в прицел наземные объекты, и все, что им оставалось, – цеплять по касательной верхние изгибы куполов. Из бункеров тучами высыпали штурмовики в черной броне, точно прожорливые жуки-падальщики. Укрываясь за четырьмя внутренними республиканскими транспортами от огня восьми внешних, они вгрызались в корпуса кораблей плаврезаками и закладывали в отверстия пробивные заряды. И даже если кто-то из штурмовиков нашел странным, с чего бы это дюжина вражеских транспортов, в отличие от тех, что осаждали турбоионные пушки, остаются закрытыми на замок и не выпускают наружу своих десантников, он не стал говорить об этом вслух.

Объяснение этой загадочной тактики нашел один дотошный офицер, возглавлявший группу захвата, которая пробилась на борт одного из транспортов и не обнаружила внутри ни единого республиканского солдата – только компьютеры удаленного доступа, позволявшие извне управлять полетом и наводить на цель орудия. Впрочем, транспортник не был полностью и безоговорочно пуст – корабль был от пола до потолка набит детонитом, а взрыватель реагировал на показания датчиков движения.