Мэтью Стовер – Люк Скайуокер и тени Миндора (страница 14)

Главным соображением, удерживающим Соло от основательной модификации дроида, было присутствие рядом главы делегации Новой Республики, которая была так прекрасна, что при взгляде на нее у Хана захватывало дух и начинало бешено колотиться сердце.

Она была не только красива, но и умна, и отчаянно отважна. В своей жизни она совершила только одну глупость: пару лет назад ее угораздило влюбиться в лихого, но бедного капитана бродячего грузового корабля – ну хорошо, достославного контрабандиста, находящегося в бегах от имперских властей, а также от преступных воротил и охотников за головами разного калибра, но кому какое дело? И Хан втайне опасался, что если он, например, сотворит что-нибудь дурное с C-3PО, который, в общем-то, обычно имел благие намерения, то Лея может очнуться и понять, что совершила ужасную ошибку.

Он не признался бы в этом даже Чубакке. Да что там – даже себе. Большую часть времени его эго было неуязвимо, но в редких случаях, когда он бывал подавлен и раздражен – когда ему приходилось сидеть без настоящего дела и находилось время для размышлений, – его одолевали сомнения в себе, исподволь нашептывая что-нибудь страшное. Ему удавалось заглушить эти мысли только очередной клятвой, что он никогда и ни за что не даст женщине, которую он любил, повода разлюбить его.

Так он и сидел в зале для совещаний в гермокуполе на каком-то безымянном астероиде в какой-то звездной системе Внутреннего кольца, настолько заштатной, что он не мог вспомнить ее названия, и изображал живой интерес, пока C-3PО переводил очередную порцию мандалорского бормотания.

– Коммандер повторяет, что капитуляция попросту невозможна, и в который раз заявляет, что единственным мирным решением этой прискорбной ситуации для всех повста… то есть, конечно, сил Новой Республики… Кажется, он не понимает разницы или сознательно притворяется бестолковым, но неважно… Так вот, единственным мирным решением для всех повстанческих сил является немедленный уход из этой звездной системы. Разумеется, это не точная формулировка; если попытаться представить его слова в буквальном переводе, предварительно очистив лексикон от разного рода вульгарностей, то получится нечто вроде: «Если вы, повстанцы, останетесь, все умрут, но если вы уйдете, все будут счастливы». Однако в таком переложении совсем не передается вся необузданная брутальность его словарного запаса. Ваше высочество, этот язык настолько груб, что конденсаторы моих фильтров пошлости на грани перегрузки!

Хан даже не осознавал полностью, о чем вообще идут переговоры; он пропустил всю битву, поскольку они с Леей в этот момент находились где-то в глухомани, вырабатывая детали вступления в Новую Республику небольшого звездного скопления, населенного преимущественно волосатыми паукообразными существами, которые привели кореллианина в полную оторопь во многом потому, что они, в отличие от большинства арахноидов, имели почти человеческие лица, включая полный рот блестящих белых, совершенно человеческих по виду зубов.

В любом случае, к тому времени как он, по настоятельной просьбе местных планетарных властей, привез сюда Лею, имперские войска уже были окончательно разгромлены и рассеяны по космосу – кроме пяти-шести сотен мандалорских наемников, которые окопались у нескольких тринейтронных электростанций на главной обитаемой планете системы. Боевики заявили о готовности взорвать всю эту инфраструктуру, как только первый республиканский корабль коснется поверхности, и тогда планета будет стерилизована, а все три с половиной миллиарда жителей погибнут.

Они взяли в заложники целую планету.

Насколько уяснил для себя Хан в ходе нескончаемых напряженных переговоров, последний приказ, выданный мандалорцам имперским командующим, состоял в том, чтобы отбить атаку республиканцев, используя «любые необходимые средства». Командир отряда наемников интерпретировал это как «отбить атаку, даже если придется прикончить всех, включая себя». Но Новая Республика не собиралась отказываться от системы, которая была не только весьма богата природными ресурсами и производственными мощностями, но и, по результатам всесистемного референдума, подавляющим большинством проголосовала за вступление в Республику – около девяноста семи процентов населения высказались за. Хан втайне надеялся, что эти три процента упертых фанатов Империи живут где-то в непосредственной близости от тринейтронных электростанций.

Так или иначе, переговоры явно зашли в тупик: разумные доводы и убедительность Леи разбились о мандалорскую стену непреклонности и решимость нипочем и никогда не сдаваться. Дошло до того, что Хан с неподдельным нетерпением стал ожидать прибытия Лэндо.

Это было удивительно – и не потому, что дело касалось Лэндо: Хану он почти всегда нравился, несмотря на долгую и трудную историю их взаимоотношений. А удивительно это было оттого, кого именно Калриссиан собирался привести на переговоры.

Лэндо, не в пример своему старому приятелю Соло, сохранил за собой генеральский чин. В настоящий момент он командовал войсками особого назначения; это звучало возвышенно и претенциозно, но на деле означало, что Калриссиан теперь работал высокопоставленным шофером. Сейчас он возвращался с мандалорской территории, куда поехал за единственным человеком в Галактике, который, по его словам, мог переубедить этих боевиков. Большим боссом Мандалорских хранителей и самопровозглашенным владыкой Мандалором – самим Фенном Шисой.

Или, как его про себя называл Хан, Фенном «Еще раз посмотришь так на Лею, и я точно раздавлю твою мандалорскую черепушку, точно пузырчатую виноградинку» Шисой.

Шиса и его сторонники, оставив жизнь наемников, стали ядром Хранителей – своего рода добровольческой полиции с активной гражданской позицией – и в какой-то мере даже занимались благотворительностью. И это значило, что Шиса, «эксперт в малейших нюансах ведения боя» до мозга костей, был теперь не только «самым крутым мачо», но и «самым великодушным», «самым бескорыстным» и «самым добрым».

Если бы Соло был склонен к абсолютной честности в таких вещах, – а он отнюдь не был, причем из принципа, – то признал бы, что его проблема по отношению к главе Хранителей заключалась скорее в подспудном подозрении, что Фенн еще может оказаться и «самым очаровательным». А также в том внимании, какое оказывал Лее этот герой Мандалора, и в том, что Лея этим вниманием искренне наслаждалась.

На этот раз, впрочем, кореллианин действительно желал, пусть и неохотно, чтобы Шиса с удовольствием провел время в обществе Леи – главное, чтобы это происходило в зале совещаний, где будут Хан и несколько десятков военных в качестве свидетелей, и чтобы это помогло разрешить ситуацию. Пожалуй, это означало, что Хан вырос как личность. Немного. Наверное…

Но личностный рост оказался под большим вопросом, когда Лея повернулась к нему, положила руку ему на локоть и, притянув к себе поближе, наклонилась, чтобы прошептать что-то на ухо. Соло уже морально приготовился услышать, как она с нетерпением ждет новой встречи с Шисой.

Но вместо этого принцесса проговорила звенящим от волнения голосом:

– Хан… Люк попал в беду.

Передние ножки стула, на котором восседал Соло, со стуком приземлились обратно на пол.

– Что?

Лея хорошо знакомым Хану движением встряхнула головой. Едва заметная дрожь, губы сжаты, и весь вид словно говорит: «Не знаю почему, но мне это крайне не нравится».

– Это… просто недоброе ощущение. Он мог…

– Эй, я тоже о нем беспокоюсь, но… – Соло положил руку на плечо принцессы, успокаивая ее. – Он ведь способен за себя постоять, знаешь? Он умеет всякие разные штуки…

Хан осекся, ощутив, как напряглись мышцы Леи. Он не утешил ее; напротив, ему передался ее страх.

Возле уголка ее рта образовалась ямочка: девушка явно покусывала нижнюю губу изнутри.

– И дело не просто в атаке на Миндор… Мне кажется, там что-то… не так. Там таится что-то нехорошее.

– И он не сможет с этим справиться? Послушай, ведь мы говорим о Люке «Я должен сразиться с Вейдером и Палпатином в одиночку» Скайуокере. – Хан ожидал, что это прозвучит крайне убедительно, но слова вышли какими-то легковесными… Он начал снова: – В насколько большую беду он может там попасть?

– Я не… Не знаю, Хан! – В уголках ее глаз мелькнула неуверенность, которая тут же эхом отдалась в душе у Соло. – Если бы знала, то мы бы сейчас не говорили, а уже летели к нему.

– Извините меня, пожалуйста… Нижайше прошу меня простить, ваше высочество… – C-3PO встал между ними. – Мой словарный фильтр и подпрограмма, анализирующая изменения в голосе, уведомили меня, что ваш разговор носит сугубо личный характер, но командир мандалорцев испытывает нетерпение и требует перевода. И весьма неуважительным тоном, хочу заметить.

– Спроси у него, нужен ли ему перевод вот этого… – начал Соло, но жест, который он готовился изобразить, прервала Лея, неожиданно энергично сжав его руку:

– Хан, чего тебе стоит просто пойти узнать? Сходи в центр связи. ОГБР должна передавать сигналы в подпространстве. Надо убедиться, что с ним все хорошо. И скажи ему, чтобы был осторожен. – Настойчивый шепот принцессы завершился едва слышным вздохом. – Скажи, что у меня дурное предчувствие.