Мэтью Стовер – Люк Скайуокер и тени Миндора (страница 16)

Если подумать, ей вообще не стоило посылать Хана в центр связи. Надо было оставить его париться в душном зале и слушать, как C-3PO силится вежливо перевести эти глумливые мандалорские словоизлияния. Не прошло и десяти минут после его ухода, как она поняла, какую глупость сотворила. И почему это случилось.

Потому что она все еще не относилась к себе достаточно серьезно.

Даже по прошествии стольких месяцев она так и не смогла по-настоящему поверить, что в ее жилах течет джедайская кровь – и не просто джедайская, а кровь самого, пожалуй, могущественного джедая в истории. Не смогла свыкнуться с мыслью, что ее инстинкты, интуиция и предчувствия были не просто психологическим явлением, а бесспорно исходили от самой Силы. Она отправила Хана с этим поручением потому, что в глубине души надеялась, что тот просто забежит в центр связи, выслушает отчеты, поступающие в реальном времени от спецподразделения Люка, и, как только станет ясно, что все идет как надо, тут же прибежит обратно и расскажет ей обо всем. Да вдобавок еще пошутит над ней: скажет, например, что сегодня на канале женской интуиции помехи…

Сжиться со своим джедайским происхождением Люку, наверное, было легче; он вырос во Внешнем кольце и едва понимал, кто такие джедаи. Лея, напротив, была воспитана в доме, где все глубоко чтили Орден и то дело, за которое они боролись. Человек, которого она по-прежнему мысленно называла отцом, – Бейл Органа, принц-консорт, – был неистощим на разные истории о джедаях, и не только времен Войн клонов, но и других периодов истории Республики. Он всегда говорил о джедаях с крайним уважением, почитая их за то, что они полностью посвятили свою жизнь защите мира и справедливости и пожертвовали всем в трагических Войнах клонов.

Неудивительно, что она до сих по не могла свыкнуться с открывшейся правдой… Ведь один из этих легендарных героев был Энакин Скайуокер, ее настоящий отец… И этот легендарный герой каким-то образом превратился в сурового, безжалостного и вселяющего ужас исполнителя воли императора-тирана… И что нетерпеливый юнец с татуинской фермы, который ворвался к ней в камеру на «Звезде Смерти», наивно желая спасти ее и имея за душой разве что наивную веру в глубинную справедливость Вселенной, оказался ее братом и теперь ожидал, что она пойдет по его стопам и стопам их отца…

Это казалось нелепым, абсурдным… Пожалуй, она могла бы поверить, случись это с кем-то другим… Но с ней?..

Но потом что-нибудь столь же нелепое и абсурдное случалось снова. Например, сидишь ты в банальном зале совещаний на безвоздушном астероиде и вдруг осознаешь, что твой брат за много тысяч световых лет отсюда попал в такую беду, что в одиночку может и не выпутаться.

Но и тогда ей пришлось пробиваться сквозь ментальные дебри сомнений, этих невольных мыслей наподобие: «Да я просто глуплю!» А потом она сидела целых пятнадцать минут и беспокойно ждала, когда возлюбленный вернется, и наконец наступило еще одно прозрение, которое подтолкнуло ее в правильном направлении и мгновенно прояснило мысли: «Теперь и Хан в опасности». И даже тогда, когда тревога стала всеобъемлющей и она покинула зал, пробормотав какое-то неубедительное извинение перед мандалорцами, Лея все равно проделала весь путь до центра связи, чтобы лично убедиться в произошедшем. И уж как только она узнала, что прямые подпространственные передачи от ОГБР внезапно прекратились и что Хан побывал здесь какую-то четверть часа назад и выяснил то же самое, она незамедлительно бросилась в ангар, сознавая, что Хан непременно помчится на выручку, едва прогреет двигатели «Сокола».

Лея понимала причину: кореллианин был способен оставить друга в беде с тем же успехом, что и простым взмахом рук уйти в гиперпространство. И, ясное дело, он улетел не сказавшись, просто потому что понимал, что в этом отношении она ничем не отличается от него, и он по-прежнему имел это глубинное мужское убеждение, что женщину надо беречь от опасностей – например, таким очевидным способом, как не брать ее с собой. Но как только она его догонит, она ему живо, во всех подробностях объяснит, каких глубин глупости он достиг! Может, даже нарисует картинку-другую. Например, на его скальпе с помощью разводного ключа. Но для этого нужно его как-то догнать.

Принцесса оглядела ангар в поисках подсказок, но в этой сутолоке из хлопотливых рабочих, буксировщиков, клубов пара, вырывающихся из газообменников, и космической пыли, сыплющейся с обшивки кораблей под воздействием электростатического обратителя, подходящий ответ никак не находился. И она подумала: а как бы поступил Люк? Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, она двинулась, выбрав направление…

Несколько минут она бесцельно бродила по ангару, смущенно мечтая о том, чтобы ее посетило еще одно озарение. Она так сосредоточилась на своих чувствах, что долго не замечала красивого высокого пилота, который о чем-то болтал с техниками, чистившими его B-истребитель, а ведь это оказался ее давний хороший знакомый.

– Тайко! – помахала ему Лея, когда наконец вышла из прострации, и стала пробираться ближе. – Тайко, я так рада тебя видеть!

Тайко Селчу, смутившись, ответил:

– Здравствуйте, принцесса. Разве вы сейчас не на переговорах?

– Забудь о переговорах, – отрезала девушка. – Мне нужен корабль и пилот. Дипломатическая необходимость.

Пилот нахмурился:

– Но, гм…

– Я умею стрелять из орудий на этой штуке. – Лея указала на В-истребитель. – Подготовь ее к вылету как можно быстрее.

Тайко нахмурился еще сильнее:

– Ваше высочество, но вы же гражданское лицо…

– А ты был подданным моей матери. – Аргументация, основанная на ее высоком монаршем статусе, всегда вызывала у Леи отторжение, но сейчас это было необходимо. – И ты был алдераанцем гораздо дольше, чем военным. Ты выполнишь мою просьбу или мне попытать счастья с кем-то еще?

– Попытать счастья в чем? – вклинился в разговор Ведж Антиллес, оказавшийся тут как тут. – Привет, принцесса. Как переговоры?

– Ведж… Здравствуй, – вздрогнула Лея. Вот еще один друг, на которого придется положиться. – Видишь ли… Кое-что случилось. Мне нужно одолжить Тайко и его истребитель. Может, всего на несколько часов.

– Если бы это зависело только от меня… – Ведж развел руками, извиняясь. – Но Лэндо – то есть генерал Калриссиан – он, конечно, довольно приятный парень, спокойный, добродушный, – но это когда не на службе. А если нарушить его приказ, то скоро выяснится, что у него нет никакого чувства юмора!

Девушка переводила взгляд с одного пилота на другого. Почему Сила указала ей именно это направление, если здесь нельзя было найти помощь? А как поступил бы Люк?

Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и выдохнула.

Когда она открыла глаза, то увидела с абсолютной ясностью: она отнеслась к Тайко как к транспортному средству, а к Веджу – как к контрольно-пропускному пункту… А тем временем они оба были людьми, хорошими людьми, друзьями, которых искренне беспокоила ее тревога… Они не заслуживали подобных манипуляций.

И она медленно, с расстановкой, сказала:

– Люк в опасности.

Ведж и Тайко обменялись взглядами, в которых невозможно было прочитать никаких эмоций.

Командир эскадрильи спросил:

– А что за опасность?

В голосе Леи послышалась легкая дрожь:

– Смертельная.

Тайко поднял взгляд на Веджа. Тот, сжав губы, пристально рассматривал пол ангара. Но недолго: спустя секунду он громко выдохнул и решительно кивнул Селчу. Пилот развернулся и поспешил прочь, стремительно проталкиваясь через запруженный рабочими и техникой ангар.

Лея проводила алдераанца взглядом:

– Куда это он?

Ведж уже припустил рысцой к собственному X-истребителю.

– Собирать остальных Проныр, – бросил он через плечо. – Четверть часа, и мы будем готовы.

В зале для совещаний Лэндо восседал на стуле, который еще недавно занимал Хан. Генерал перестал прислушиваться к спору Шисы с командиром боевиков уже через полминуты после того, как закончились все формальные приветствия. Знания языка мандо’а Лэндо вполне хватало, чтобы поддержать непринужденный разговор или, скажем, обобрать неосторожного мандалорца за столом для сабакка, и за эти полминуты он вполне уловил, что глава наемников не поведется ни на аргументы Фенна Шисы в стиле «Я владыка Мандалор, и я тебя главнее», ни на взывание к чувству гражданской ответственности, ни на призывы защитить честь мандалорцев. Пожалуй, ему стоило предупредить Шису, что подобные доводы воздействуют только на тех, кто верит в такие вещи, а люди, которые в это верят, редко проливают кровь за имперские кредиты.

Как и большинство в основе своей порядочных людей, Фенн верил, что почти все существа во Вселенной в основе своей тоже порядочны. Он как будто считал, что раз он когда-то был наемником, то и все остальные наемники в точности такие, как и он: снаружи циничны, а внутри благородны. Но Шиса никогда не был наемником в классическом понимании этого слова.

А Калриссиан, со своей стороны, был игроком – удачливым игроком. И, как и все умелые игроки, понимал, что врожденное благородство встречается еще реже, чем камень коруска без единого изъяна, и что в долгосрочной перспективе ты вряд ли ошибешься, если будешь исходить из того, что действия других обусловлены жадностью, глупостью и страхом.