Мэтью Рейли – Забег к концу света (страница 26)
Новости встревожили нас, но не повлияли на наше намерение проверить квартиру Верити в «Карлайле». Кроме того, была и другая причина идти туда – желание посмотреть на город с крыши здания. Когда мы добрались до восточного периметра парка и вышли на Пятую авеню, стало ясно, что Верхний Ист-Сайд находился не в лучшем состоянии, чем Верхний Вест-Сайд. Пятая авеню выглядела так же, как Сентрал-Парк-Уэст: теперь это было поле травы высотой по пояс, простиравшееся на север и юг. И особняки, и здания здесь тоже были разрушены.
По направлению к северу я увидела музей «Метрополитен». Он был разгромлен. Большинство его многочисленных окон вдребезги разбито. Бесценные статуи, которые когда-то стояли внутри, теперь валялись на улице, опутанные сорняками и вьющимися растениями.
Пересекая заросшую травой улицу, мы растянулись цепочкой. По направлению к югу величественный старый проспект выглядел как два железнодорожных рельса, уходящих к горизонту: здания по обе стороны улицы тянулись вдаль, постепенно сходясь. Однако вдалеке я заметила кое-что очень странное: Эмпайр-стейт-билдинг стоял под острым углом, драматически наклоняясь над Пятой авеню, словно гигантская версия Пизанской башни.
– Вода в подземке, должно быть, вызвала коррозию металла и оседание грунта, – сказал Бо. – Земля вокруг Эмпайр-стейт постепенно проседает. В конечном счете он рухнет.
Я уставилась на накренившийся небоскреб. Он олицетворял собой метафору, прекрасно подходящую ситуации, идеальный символ этого Нью-Йорка: громадина из стали и камня прежде демонстрировала силу воли города, его дерзкую браваду и финансовую мощь, а теперь от нее осталась лишь накренившаяся оболочка, пустая и разбитая.
Мы добрались до «Карлайл-билдинг». Поскольку электричество было отключено и лифты не работали, нам пришлось подниматься по пожарной лестнице. Наконец, спустя тридцать пять этажей, мы забрались на крышу, где всего девять дней назад (или двадцать два года и девять дней назад) Верити отмечала свой день рождения.
Терраса выглядела ужасно. Ее покрывал скользкий ковер зеленовато-черной плесени. Пахло просто отвратительно, и почти из каждой трещины в полу тянулись ростки растений. Но наше внимание привлекло не это, а вид на город, что открывался с высоты здания. Мы все ошеломленно смотрели на панораму Нью-Йорка.
Почти все здания в городе были повреждены. Либо окна были разбиты, либо виднелись следы пожара. Черные обуглившиеся пятна как шрамы покрывали многие из них. Некоторые, как, например, Эмпайр-стейт, опасно кренились. Другие полностью рухнули. Крыши многих строений были покрыты мхом и плесенью, как здесь, в «Карлайле». На фоне мрачного серого неба все это выглядело кошмарно.
Примерно в дюжине мест – на нескольких крышах и на земле в северной части парка – горели небольшие костры, от которых вверх поднимались тонкие столбы дыма. Это было единственное движение в пустом городе.
– Костры? – с опаской спросила я у Рэда. – Кто же их развел?
Брат поморщился:
– Может те, кто выжил? Или молния ударила?
Мисти указала на юг, в направлении отеля «Плаза» с его характерной крышей в парижском стиле. Все окна на верхних этажах были разбиты вдребезги. В одной из разгромленных комнат горел костер. На фасаде отеля, как и на здании «Сан-Ремо», виднелась огромная надпись:
ГОСПОДЬ
ЯВИЛСЯ
СЮДА
– Эй, Грифф, – усмехнулась Мисти, – по-моему, в «Плазе» больше не устраивают чаепития.
Я посмотрела на некогда величественный старый отель, вспоминая тот день, когда мы с Мисти и Гриффом пили там чай.
Рэд покачал головой:
– Растения не смогли бы так разрастись без большого количества осадков. Похоже, после того, как гамма-облако всех убило, на город обрушились сильные дожди и ураганы, типа Сэнди. Вы только посмотрите на парк! Я имею в виду, что он просто дико зарос.
И это было еще мягко сказано. Центральный парк прямо под нами выглядел как настоящие джунгли. Природа полностью захватила его многочисленные извилистые проезды и дорожки. Растительность парка уже начала поглощать «Метрополитен» – как змея, медленно поедающая крупное животное, она расползалась по всей западной стене огромного музея. В течение нескольких лет парк погребет под собой все здание.
– Я не верю, – пробормотала Хэтти. – Целый город… Я просто не могу в это поверить.
Потом мы всей компанией стали спускаться в квартиру Верити, а я в нерешительности притормозила позади.
– Ты в порядке? – спросил Бо, поравнявшись со мной.
– Мы не знаем, что там увидим, – проговорила я.
– Если ты о трупах, то я бы не беспокоился, – сказал он. – Думаю, у каждого из присутствующих уже зарезервировано место в Убежище. Учитывая то, что мы знаем, никто из наших не остался бы в городе.
Входная дверь в апартаменты Верити была взломана. Ветер со свистом врывался в разбитые окна, и квартира была полностью разгромлена. Обивку кресел изрезали так, что пол был усыпан гусиным пером. Телевизор сбросили на пол, и экран треснул. Растения в горшках засохли и погибли. Осторожно, но с любопытством Верити вошла в свою старую спальню…
…и замерла.
Она остановилась так внезапно, что Хэтти чуть не налетела на нее.
– Что за?.. – выдохнула Верити.
Я заглянула через них и увидела спальню Верити. Ее тоже разгромили – все ящики были выдвинуты, матрас сброшен с кровати, плакаты сорваны со стен. Но наше внимание привлекло не это, а надпись, сделанная на стене жирными черными буквами:
ВЕРИТИ,
МЫ НЕ ЗНАЕМ, ГДЕ ТЫ, НО НАМ НУЖНО ИДТИ.
БЕДНЯКИ НАЧАЛИ НАПАДАТЬ НА ЗДАНИЕ.
МЫ ОТПРАВИЛИСЬ В УБЕЖИЩЕ. ВСТРЕТИМСЯ ТАМ.
НАМ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ.
С ЛЮБОВЬЮ, МАМА И ПАПА
Я перевела взгляд с отчаянных каракулей на стене на потрясенное лицо Верити и увидела смятение в ее глазах. Неужели это ее будущее? То, в котором она разлучится со своими родителями во время захлестнувшей город анархии? То, в котором ее родители бросят квартиру и отправятся в Убежище без нее?
Верити моргнула, пытаясь, как мне показалось, осознать всю чудовищность увиденного. Она старалась изо всех сил, но это не вписывалось ни в одну из ее привычных категорий «круто», «отстой» или «стремно». Эта информация существовала за пределами понятного ей мира, и казалось, что ее незамысловатый разум зациклился в попытке осмыслить это.
Я боялась найти мертвые тела, но после того, как Верити практически впала в прострацию на моих глазах, я подумала, что, возможно, есть зрелища и похуже трупов.
– Ты не должна была это знать, – сказала я ей. – Нам не следовало приходить сюда.
Глава 29
Школа
Все стояли в тишине, глядя на каракули в спальне Верити. Бо качал головой, Мисти и Честити молчали, а Грифф только пожал плечами. Рэд мягко положил руку на плечо Верити, а Дэйн прошептал:
– Это полный отстой.
В любом случае, никто не хотел задерживаться в квартире. Мы вернулись на Пятую авеню и, теперь уже под предводительством Гриффа, направились к школе «Монмут», расположенной в паре кварталов к северу. Среди всей нашей компании только Грифф все еще пребывал в приподнятом настроении, наслаждаясь мрачным приключением. Я повернулась к Бо, пока мы шли вдоль по улице:
– Есть идеи, чего ожидать в школе?
Он покачал головой, плотно сжав губы:
– Нет.
Сообщение для Верити, нацарапанное на стене комнаты, потрясло его.
Мы добрались до нашей старой школы. Некогда величавые парадные двери «Монмута» были расколоты и разбиты, как я догадывалась, разъяренной толпой.
– Народ, – сказала я, – мы в этом мире уже около двух часов. Нужно оставить достаточно времени, чтобы успеть вернуться в туннель до наступления темноты. Не хотелось бы задерживаться здесь надолго.
Кажется, Грифф не был согласен с моими аргументами. Он практически вбежал внутрь здания и сразу же бросился в административное крыло на первом этаже, направляясь прямо к кабинету мисс Блэкман в конце короткого коридора. Дверь в ее кабинет с медной табличкой, на которой еще можно было прочитать «Директор миссис К. Блэкман», криво покачивалась на петлях. Грифф торопливо шел к кабинету.
– Не терпится узнать, что случилось с этой сучкой…
Он пинком распахнул дверь и ворвался внутрь, но остановился как вкопанный, совсем как Верити в своей спальне. Рэд, Бо и я догнали его, и наши рты распахнулись в ужасе.
– Вот же дерьмо… – выдохнул Рэд.
– Ох… – прошептала я.
Бо прикрыл рот рукой, подавив рвотный позыв. За широким столом красного дерева, все еще сидя в кресле с высокой спинкой, находился сильно разложившийся скелет. В том, что это была мисс Блэкман, сомнений не было: на ней все еще был строгий черный костюм с юбкой и белым кружевным воротничком. Сам кабинет выглядел на удивление не разгромленным. Он находился на первом этаже, и сохранившиеся решетки на окнах защитили офис от воздействия погоды и тех немногих животных, которые выжили после гамма-облака. Рот мисс Блэкман был распахнут в беззвучном крике. Ее череп в районе затылка словно взорвался изнутри. Брызги крови виднелись на стене прямо за телом и на дипломах из Амхерста и Дартмута. На столе лежала записка, придавленная пресс-папье из Нью-Йоркской оперы. Я сразу узнала директорский безупречный почерк и, не прикасаясь к бумаге, прочитала: