Мэтью Льюис – Монах. Анаконда. Венецианский убийца (страница 141)
– И ты намерен меня сопровождать?
– Я лично буду свидетелем твоей первой авантюры; так я поступаю со всеми.
– И на сколько дюймов должен я всадить в нее кинжал?
– До рукояти, дружище, до самой рукояти! Она должна умереть, и нам обещано царское вознаграждение; после кончины Розабеллы денег нам хватит на всю жизнь.
Они обговорили все прочие подробности. Уж миновал полдень, часы на соседней церкви бенедиктинского монастыря пробили четыре, и Матео с Абеллино тронулись в путь. Они дошагали до садов Долабелла, где в тот день оказалось необычайно оживленно. Тенистые аллеи были запружены прогуливающимися дамами и кавалерами; в каждой беседке сидели представители венецианской знати. В каждом уголке вздыхали влюбленные парочки, дожидаясь желанных сумерек, со всех сторон доносились звуки музыки и пения, чаруя своей гармонией слух.
Абеллино смешался с толпой. Почтенного вида напудренный парик скрывал уродство его черт; походкой и манерами он подражал подагрическому старику и, опираясь на костыль, медленно вышагивал меж гуляющих. Благодаря богато расшитому наряду встречали его с уважением, и никто не чурался возможности вступить с ним в беседу касательно погоды, коммерческих дел Республики или происков ее врагов; Абеллино без труда поддерживал разговор на все эти темы.
В результате он довольно скоро прослышал, что Розабелла точно в садах, узнал, во что она одета и на каких дорожках ее можно встретить.
Туда он сразу же и отправился, а за ним по пятам следовал Матео.
Розабелла с Корфу, первая красавица Венеции, сидела одна в уединенной беседке.
Абеллино приблизился и пошатнулся у самого выхода, будто от внезапной слабости, чем и привлек внимание Розабеллы.
– Ах, господи! – вскричала она. – Неужели рядом нет никого, кто проявил бы сострадание к недужному старику?
Прелестная племянница дожа тут же вышла из беседки и бросилась на помощь страдальцу.
– Что с вами такое, добрый синьор? – осведомилась она мелодичным голосом, с благожелательной тревогой на лице.
Абеллино указал рукой в сторону беседки, Розабелла завела его внутрь, усадила на дерновую скамью.
– Да вознаградит вас Бог, синьорина, – слабым, запинающимся голосом произнес Абеллино.
Потом он поднял глаза, их взгляды встретились, и ее бледные щеки зарделись.
Розабелла молча стояла перед убийцей в облике старца и вся дрожала от нежного сочувствия к недужному незнакомцу; ах, выражение неподдельного интереса всегда делает прекрасных женщин еще прекраснее! Она склонила хрупкий стан к человеку, которому заплатили за то, чтобы ее убить, и, помолчав, с бесконечной лаской осведомилась:
– Вам не лучше?
– Лучше? – выговорил слабым голосом лицемер. – Лучше… ах да, да, да. Вы… вы племянница дожа, высокородная Розабелла с Корфу?
– Она самая, почтенный синьор.
– Ах, синьорина, я должен сказать вам одну вещь. Будьте настороже – нет, не вздрагивайте! То, что я сейчас вам сообщу, чрезвычайно важно и требует величайшего благоразумия. Ах, откуда берутся столь жестокие люди! Синьорина, ваша жизнь в опасности.
Девушка отшатнулась, румянец схлынул с ее лица.
– Хотите взглянуть на того, кого наняли вас убить? Вы не умрете, но если вам дорога жизнь – ни слова!
Розабелла не знала, что и думать; теперь этот старик внушал ей ужас.
– Ничего не бойтесь, синьорина, не бойтесь; вам нечего страшиться, пока я рядом с вами. Вы даже не успеете выйти из этой беседки, а уж злодей испустит дух у ваших ног.
Розабелла дернулась, будто с намерением убежать, но тут сидевший с ней рядом слабосильный старик внезапно преобразился. Еще минуту назад ему едва хватало сил произнести несколько фраз, он дрожал как осина, осев на скамью в беседке, а теперь вскочил с неожиданным проворством и удержал ее одною рукой.
– Ради всего святого, отпустите меня! – взмолилась она. – Позвольте уйти!
– Ничего не бойтесь, синьорина; вы под моею защитой.
Произнеся эти слова, Абеллино поднес к губам свисток и отрывисто свистнул.
Из рощицы неподалеку тут же показался Матео и вбежал в беседку. Абеллино швырнул Розабеллу на дерновую скамью, сделал несколько шагов Матео навстречу и погрузил кинжал ему в сердце.
Главарь разбойников, не издав ни звука, осел к ногам Абеллино; из горла его вырвался последний хрип, и после недолгих, но страшных конвульсий все было кончено.
Только после этого убийца Матео вновь обвел беседку взглядом и увидел Розабеллу – она лежала на скамье почти без чувств.
– Ваша жизнь вне опасности, прекрасная Розабелла, – сказал он. – Злодей, который привел меня сюда, дабы я лишил вас жизни, истекает кровью. Приободритесь, возвращайтесь к своему дяде-дожу и скажите, что жизнью своей вы обязаны Абеллино.
Розабелла не в силах была говорить. Она, дрожа, простерла к своему спасителю руки, схватила его ладонь и в немой благодарности прижала к губам.
Абеллино с восторгом и изумлением взирал на прекрасную страдалицу; да и кто бы не растрогался, глядя на нее в такой момент? Розабелле едва сравнялось девятнадцать лет; стройный изящный стан облекало тонкое белое одеяние, спадавшее тысячей складок; в голубых глазах с поволокой светилась незамутненная невинность; на лоб, гладкий, как слоновая кость, спускались завитки блестящих черных волос, щеки белели, ибо ужас лишил их красок; такова была Розабелла – существо, при сотворении которого природа, похоже, не пожалела ничего, потребного для создания образа женской красоты, – такова она и была; поэтому можно простить несчастному Абеллино, что он на несколько минут застыл, зачарованный, и за эти несколько минут лишился сердечного покоя навсегда.
– Клянусь Создателем! – воскликнул он наконец. – О, сколь ты прекрасна, Розабелла! Даже Валерия не была прекраснее.
Он склонился к ней и запечатлел на бледных щеках красавицы пламенный поцелуй.
– Оставь меня, ужасный человек, – пробормотала она, запинаясь от ужаса. – Ах! Оставь.
– Розабелла, ну почему ты столь прекрасна и почему я… ведомо ли тебе, кто поцеловал тебя в щеку, Розабелла? Ступай и скажи своему дяде, гордому дожу: «То был браво Абеллино», – произнес он и выбежал из беседки.
Глава VII
Невеста Браво
Не без веского основания Абеллино ретировался столь поспешно. Прошло несколько минут – и к беседке случайно приблизилась большая компания; пришедшие с изумлением обнаружили труп Матео и бледную, трепещущую Розабеллу.
Тут же вокруг собралась толпа. Она росла с каждой минутой, и Розабелла вынуждена была повторять рассказ о том, что с ней произошло, для каждого новоприбывшего.
Наконец придворные дожа, оказавшиеся в числе зевак, поспешили призвать ее телохранителей; Розабеллу уже дожидалась гондола, и вскоре перепуганная девушка оказалась в безопасных стенах дворца своего дяди.
Тщетно остановили движение всех гондол; тщетно досматривали каждого, кто оказался в садах Долабелла в момент обнаружения трупа наемного убийцы. Абеллино исчез без следа.
Весть об этом странном событии лесным пожаром распространилась по всей Венеции. Абеллино – ибо Розабелла твердо запомнила это ужасное имя и, рассказывая о своих приключениях, сообщила его едва ли не каждому венецианцу – Абеллино стал предметом всеобщего изумления и любопытства. Все как один сочувствовали несчастной Розабелле – ей такое пришлось пережить! – поносили злодея, который заплатил Матео за ее смерть, и пытались сопоставить всевозможные обстоятельства, выдумывая одну гипотезу за другой: трудно было определить, которая из них наименее правдоподобна.
Все, кто слышал об этом событии, рассказывали о нем снова и снова, а рассказывая, добавляли что-то от себя, пока наконец из рассказов не вырос целый авантюрный роман, который можно было бы целомудренно озаглавить «Сила красоты», ибо венецианцы и венецианки пришли к наиболее удобным для них выводам: что Абеллино наверняка убил бы Розабеллу, но был сражен ее несказанной красотой. Но хотя вмешательство Абеллино и спасло девушке жизнь, все высказывали сомнения в том, что это происшествие придется по душе ее суженому, князю Мональдески, высокородному неаполитанцу, обладателю несметных богатств и многочисленных связей. Дож уже довольно давно вел тайные переговоры о браке своей племянницы с этим могущественным аристократом, который вот-вот должен был прибыть в Венецию. Истинные причины его прибытия все же оказались раскрыты и более не являлись тайной ни для кого, кроме Розабеллы, которая никогда еще не видела князя и даже представить себе не могла, почему его грядущий визит вызывает у всех такое любопытство.
В первое время историю рассказывали так, что Розабелла выглядела настоящей героиней; но со временем женщины начали завидовать тому, какая роль выпала ей в этом приключении. Поцелуй, которым ее наградил браво, стал для них великолепным предлогом для того, чтобы вбросить несколько злокозненных инсинуаций.
– Он оказал ей величайшую услугу, – заметила одна, – и трудно сказать, сколь далеко зашла прекрасная Розабелла в порыве горячей благодарности, пытаясь вознаградить своего спасителя.
– Воистину, – ответила другая, – и что до меня, сдается мне, что вряд ли какой мужчина, оказавшись наедине с миловидной девушкой, которой он только что спас жизнь, удовлетворился бы единственным поцелуем.
– Ладно-ладно, – перебила их третья, – не станем судить ее строго; возможно, все произошло именно так, как излагает синьорина, хотя не могу не отметить, что господа этой профессии редко ведут себя столь достойно, и вообще я впервые слышу о браво с платоническими наклонностями.