Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 93)

Зря он не ограничился десятком, но стоит начать – не остановишься. Ну подумаешь, еще один, а там и еще. А вдруг их копья отравлены? Такая мысль как-то в голову не приходила. Брр.

И трактир этот не лучше. Эх, надо было прислушаться к пунеру. Ну ровным счетом ничего хорошего, разве что конопатенькая, что присоединилась к игре в бросалу. Шляпу он уже выиграл. Скоро за ней последуют сапоги, а потом и чулочки. Вот разбредутся другие постояльцы по спальням, и он возьмется за нее по-настоящему. Рокалло явно слишком глуп и мягкотел, так что вмешиваться не станет. Как только Лирианна проиграет всю одежду, ей не останется ничего другого, как поставить на кон себя, а там он захомутает ее в повозку на расстоянии вытянутой руки от Полимамфо. Пусть пунер побегает за девчонкой, глядишь, своими волосатыми ногами быстрее перебирать станет. Может, даже и кнут больше не понадобится.

Отхожее место оказалось тесным и вонючим. Ни тебе сиденья, ни прочих удобств – только неровная дыра в полу. Спустив бриджи до лодыжек, Шимпазл сел на карачки и, кряхтя, опорожнился. Сие действо всегда относилось для него к неприятным, ибо было сопряжено с опасностью разбудить жившего в стыдном месте бесенка, чьим вторым по излюбленности развлечением были безжалостные насмешки над мужским достоинством Шимпазла. Что до первого излюбленного развлечения, Шимпазл предпочитал о нем вообще не думать.

На этот раз обошлось, но в общем зале трактира поджидало худшее испытание. Пока он отсутствовал, к ним за столик подсел тот страшенный верзила маг. Вдоволь наобщавшись с великими волшебниками, Шимпазл больше такого общения не хотел. Своим нынешним обликом он был обязан недоразумению с одним из оных, возникшему, когда их пути случайно пересеклись, а говорливого бесенка в штанах оставила в качестве памятного подарка ведьма по имени Элууна, чьей благосклонностью он наслаждался две недели еще в те времена, когда был молодым, стройным и привлекательным. Этому чародею в черном и алом недоставало очарования Элууны, но он мог обладать столь же взрывным нравом. Никогда не знаешь, какие мелкие оплошности и невинные ошибки волшебник примет за смертельное оскорбление.

Но делать нечего. Не бежать же в ночь? Такой выбор казался весьма опрометчивым. Ночь принадлежала гру, упырям и лейкоморфам, к тому же снаружи могли подстерегать твк. Итак, Шимпазл изобразил самую приятную улыбку и сел на прежнее место.

– Вижу, мы заполучили четвертого игрока, – причмокнул он. – Эй, трактирщик! Тащи сюда пиво для нашего нового друга! И чтобы живо, не то чирей на носу наколдую!

– Я Моллокс Меланхоличный, и я не пью пива.

– Вы, я вижу, колдовского роду-племени. Собственно, я тоже. Много ли у вас заклинаний в запасе?

– Не твое дело, – осадил его Моллокс.

– Ну вот! Я ведь просто полюбопытствовал, как собрат по ремеслу. Лично у меня шесть мощных заклинаний, девять послабее и всяческая мелочовка. – Шимпазл потусовал карты. – Мой сандестин ждет снаружи. Я заколдовал его под обычного пунера и привязал к повозке, но стоит приказать, и он умчит меня в небо. Но только давайте без чар, а? За этим столом царит госпожа Удача, так что не будем мешать ей заклинаниями. – С этими словами он бросил на середину стола золотой центум. – Так, давайте, давайте, ставьте! Блеск призового золота придает бросале дополнительный смак!

– Твоя правда. – Князь Рокалло положил свой центум на монету Шимпазла.

Лирианна смогла лишь надуть губки (что у нее вышло просто очаровательно).

– У меня нет золота, и я хочу свою шляпу обратно.

– Раз так, придется поставить на кон сапоги.

– Вот как? Ладно!

Великий маг ничего не сказал. Вместо того чтобы полезть в кошель за монетой, он трижды стукнул своим черным посохом об пол и прочитал мелкое заклинание, что рассеивало всякий морок. Центум Шимпазла тут же превратился в толстого белого паука и пополз прочь со стола на восьми волосатых лапках, а горка терциев перед шулером стайкой тараканов брызнула во все стороны.

Лирианна завизжала, князь фыркнул от смеха. Кое-как взяв себя в руки, Шимпазл поднялся с кресла.

– Посмотри, что ты наделал! – Его одутловатые щеки дрожали. – Теперь с тебя золотой центум.

– Еще чего не хватало! – разозлился Моллокс. – Да ты сам пытался нас провести дешевой обманкой. Неужели ты и вправду верил, что такие жалкие уловки укроются от Моллокса Меланхоличного?

Внутри шара на посохе зловеще вихрился зеленый туман. Огромный золотой глаз мигал.

– Тише, тише, – обиженно попросил князь Рокалло. – У меня и так после пива туман в голове, а от ваших криков она и вовсе раскалывается.

– О, у нас намечается дуэль волшебников? – захлопала в ладоши Лирианна. – И какие чудеса магии покажете?

– Трактирщик может не согласиться, – охладил ее пыл Рокалло. – Такие состязания – бич странноприимных заведений. Если дерутся мечники, весь ущерб – битая посуда и порой немного крови на полу. Ведро горячей воды и усердная работа тряпкой быстро все поправят. Но после дуэлей магов от гостиниц обычно остаются только дымящиеся руины.

– Тьфу ты! – От негодования у Шимпазла затряслись щеки. С языка рвались десятки колкостей, одна другой оскорбительней, но осторожность заставила все их проглотить. Он порывисто вскочил, отшвырнув кресло. – Пусть наш трактирщик не тревожится. Мои заклинания слишком грозны, чтобы забавлять всяких простоволосых шлюшек и самозваных князьков. Предупреждаю, с Великим Шимпазлом шутить опасно! – На этом он поспешно удалился, чтобы не разозлить черно-алого колдуна еще больше. Толстый белый паук и вереница тараканов бросились следом во всю прыть своих коротких лапок.

Огонь затаился в углях, похолодало. По углам общей залы залегли тени. Крестьяне у очага, сбившись в кучу, о чем-то перешептывались сквозь щетинистые усы. Золотое око на посохе крутилось, бдительно поглядывая по сторонам.

– Ты что, позволишь этому жулику вот так вот сбежать? – обратилась к Моллоксу девушка.

Тот не соизволил ответить. Скоро все снимут маски, чувствовал он. Мелкий плут Шимпазл – пустяк. Здесь Ночные клинки и твари похуже. И откуда-то доносилось еле слышное шипение.

От дальнейших вопросов Моллокса избавил трактирщик, который внезапно вынырнул у локтя и объявил, что комната готова и, если есть желание, можно в нее удалиться.

– Желание есть. – Опершись на посох, Моллокс поднялся на ноги и расправил Плащ ужасающей личины: – Веди.

Трактирщик снял со стены фонарь и поджег фитиль:

– Коли так, следуйте, пожалуйста, за мной.

Пришлось пройти по кривым ступеням целых три длинных лестничных пролета, но наконец впереди показался верхний этаж, а вскоре и тяжелая деревянная дверь.

Лучшая комната не впечатляла. Слишком низкий потолок, противно скрипучие половицы. Единственное окно с видом на черные воды озера, что подозрительно вздымались и рябили под тусклым красным светом далеких звезд. Рядом с кроватью на маленьком трехногом столике мерцала высокая свеча, косо стоявшая в лужице застывшего воска. Остальную мебель составляли сундук и стул с прямой спинкой. Углы комнаты полнились тенями, черными, как утроба деодана. Воздух был промозглым, из щелей в ставнях сквозило.

– Перина пуховая? – спросил Моллокс.

– Увы, у нас одни тюфяки с обычной соломой. – Трактирщик повесил фонарь на крюк. – Взгляните, вон там на двери и окне по крепкой доске-щеколде. Отдыхайте спокойно, закроетесь – и никто вам не помешает. В сундуке у изножья кровати найдете запасное одеяло. Туда же можно сложить одежду и остальное. Рядом – ваш ночной горшок. Желаете что-нибудь еще?

– Лишь одного: чтобы меня оставили в покое.

– Как скажете.

Моллокс подождал, пока трактирщик спустится по лестнице. Когда его шаги стихли, пришло время тщательно осмотреть комнату, простучать стены, проверить дверь и окно, ударить несколько раз набалдашником посоха в пол. В сундуке у изножья обнаружилось ложное дно, открываемое из лаза под ним. Вне сомнения, воры и убийцы именно этим путем проникали в комнату, чтобы избавить ничего не подозревающих путников от добра и жизней. Что до кровати…

Моллокс обошел ее как можно дальше и уселся на стул, не выпуская посох. В голове напевно звучали несколько оставшихся заклинаний. Первый незваный гость, точнее гостья, не заставила себя долго ждать, постучавшись тихо, но настойчиво. Моллокс тут же впустил ее в спальню и снова закрылся на щеколду.

– Чтобы нам не помешали, – пояснил он.

Темноволосая соблазнительно улыбнулась и, потянув завязки платья, сбросила его на пол.

– Ты бы не мог снять плащ?

– Да я кожу с себя скорее сниму, – фыркнул Моллокс Меланхоличный.

– Ты так странно говоришь, – содрогнулась она в его объятиях. – У меня аж озноб по коже. – Ее руки и впрямь покрылись пупырышками. – Что это ты такое сжимаешь?

– Твою смерть. – Он пробил ей посохом горло.

Женщина, шипя, упала на пол. В полумраке комнаты сверкнули длинные острые клыки. По шее заструилась черная кровь.

Лейкоморф, решил Моллокс, или кто-то еще более странный. Теперь в глухомани каких только диковинных тварей не встретишь: полукровки, зачатые деоданами от демонов, отпрыски инкубов и суккубов, жалкие подобия человека, выращенные искусственным путем, чудища из гнилой плоти, порожденные болотами.

Склонившись над бледным телом гостьи, Моллокс Меланхоличный отвел ей волосы с лица и коснулся губами лба, щеки и напоследок – долгим поцелуем – губ. Содрогнувшись, та испустила дух, и он вдохнул в себя ее жизнь, теплую, как летний ветерок в дни его юности, когда солнце светило ярче и в городах человеческих еще можно было услышать смех.