Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 43)
Темноволосый незнакомец был прав. В книге нашлось заклинание, отпирающее запертые двери, столь мощное, что разрушало любую магическую защиту. Колокольчик пробста так и не зазвонил, оставляя его в неведении. Закончив изучать эту книгу, Лофт отправился за следующей. Все книги, кроме одной, рассказывали о магии, пришедшей в Исландию вместе с христианством, и сила их основывалась на богохульстве. А значит, тот, кто ею пользовался, отдавал себя в руки дьяволу. Была и другая магия, языческая, обращающаяся за силой к старым богам, но о ней рассказывалось лишь в одной из книг хранилища. Взявшись за ее изучение, он получил бы покровительство Одина, и жизнь его сложилась бы совсем по-другому. Но книга была написана руническим языком, которого он совсем не понимал.
Сперва Лофт использовал магию для мелких фокусов. Он мог заставить неприятного ему студента спотыкаться на ровном месте или без конца чесаться по непонятной причине. Все это списывалось на обычную людскую неуклюжесть и зловредных насекомых. И никто ничего не подозревал.
Если Лофт не наедался скудным обедом, то с помощью магии он мог украсть еду у других студентов. Под действием заклинания они ничуть не сомневались, что перед ними полная тарелка, но на самом деле это была всего лишь иллюзия, и скоро голод принимался ворочаться в их желудках. Лофт поправился и теперь выглядел более здоровым и цветущим.
Казалось, пробст должен был обратить на это внимание, но он не обратил, может, из-за чар Лофта, а может, из-за чрезмерной занятости. Он был крайне религиозен и больше времени уделял церкви, нежели школе.
Так все и шло. Лофт становился все более самоуверенным. Но были и чары, которые ему по-прежнему не давались. К примеру, он бы очень хотел заполучить пару штанов из кожи мертвеца. Но для этого ему нужно было найти умирающего человека и получить его согласие, чтобы после смерти с него сняли кожу и использовали для пошива столь низменной части гардероба. Однако большинство людей предпочитали отправиться на тот свет в целости и сохранности, не теряя ничего, в том числе и кожу с нижних конечностей. К тому же Лофт не представлял себе, как вообще можно предложить такое, пусть даже и человеку на пороге смерти.
В книгах он нашел многие другие заклинания и решил пока что ими ограничиться. Так все и продолжалось какое-то время.
В услужении у епископа была девушка по имени Фрейдис. Золотые волосы и голубые, ярче, чем у Лофта, глаза делали ее истинной дочерью Исландии, воплощением всей красоты исландских женщин. Но, если вы помните, жизнь в этой стране была нелегкой, и женская красота увядала до срока. Однако в то время Фрейдис была красавицей. К тому же характер она имела легкий и пофлиртовать со студентами любила, хоть и ясно давала понять, что они ей не ровня, раз уж она служит самому епископу. Придет время, думала девушка, и она выйдет замуж за состоятельного фермера. И венчать их будет сам епископ. Конечно, все студенты, включая Лофта, были от нее без ума. Лофт пытался даже за ней приударить, но вызвал лишь раздражение девицы.
– У тебя же ни гроша, – как-то раз заявила ему Фрейдис. – В лучшем случае станешь священником в Исландии или писарем, по уши зарывшимся в бумажки, в Дании. А мне нужен муж, у которого будут овцы, лошади, крепкий и богатый дом со слугами, послушными моей воле.
Ее слова привели Лофта в ярость. Неудачникам вокруг него, может, в будущем ничего и не светило. Но он-то был волшебником!
Как-то он пообещал родителям, что навестит их в конце лета, и заколдовал Фрейдис, внушив ей, что она лошадь. В полночь, под действием чар, она покинула дом для слуг. Лофт надел ей на спину седло и вставил удила. Сияла полная луна. Он сел в седло, ощутив, как прогнулась спина девушки под его весом, и пришпорил ее каблуками.
Фрейдис тронулась с места. Лофт стегнул ее кнутом:
– Быстрее! Пошла!
Девушка опустилась на четвереньки и понеслась мягким аллюром.
«Вот оно, волшебство! Вот оно, могущество!» – думал Лофт.
На рассвете они добрались до фермы его родителей. Фрейдис насквозь промокла от пота. Лофт спешился и снял с нее седло и уздечку. Затем оставил ее с другими лошадьми, а сам отправился в родительский дом.
Мать уже была на ногах и готовила завтрак. Она поцеловала его и усадила за стол. Вскоре появился и отец, крупный пожилой мужчина. У отца с матерью детей больше не было. Все братья и сестры Лофта умирали в младенчестве, так что он был единственным и горячо любимым ребенком. Его родители мечтали, что он останется дома и унаследует ферму, но для амбициозного парня она была слишком мала.
Лофт рассказал им о своей учебе:
– Я уверен, что смогу отправиться в Копенгаген.
Будучи по природе неразговорчивым, отец только хмыкнул и вышел из дома. Однако тут же вернулся.
– В загоне у лошадей женщина. Обессилевшая. Похоже, ей досталась изрядная трепка. У нее губы разбиты. И она понятия не имеет, как здесь очутилась.
Лофт ничего на это не сказал.
– Что ты натворил? – спросила его мать.
Лофт по-прежнему хранил молчание.
Отец снова вышел и вернулся уже с Фрейдис, бережно проводив ее к столу. Она то и дело спотыкалась, почти теряя сознание. Ее прежде прекрасные золотые косы уродливыми лохмами свисали на лицо, губы покраснели и опухли.
Мать Лофта принесла молоко, кашу и скир и поставила перед девушкой. Затем погладила девушку по спутанным волосам, приговаривая:
– Давай, давай, милая. Кушай.
Лофт смотрел на них со злостью и страхом. С чего это его родители так носятся с этой девицей, годной разве что под седло?
Отец сказал:
– Я всегда думал, что ты хороший человек, хоть и слишком самонадеянный. А теперь я в этом сомневаюсь. Читать саги и историю христианства – это дело безвредное. Но тебя, похоже, влечет изучение магии.
– И что с того? – злобно спросил Лофт.
– В сагах наше прошлое. В теологии – будущее, если верить священникам. А в магии нет ничего, это пустышка. Я не желаю, чтобы ты появлялся здесь снова. Один из моих племянников может заняться фермой, когда я состарюсь.
– Ну и славно, – заявил Лофт и поднялся с места. – Мое почтение.
Покинув отчий дом, он отправился в долгий путь, назад в Хоулар. Всю обратную дорогу он хмурился от гневных мыслей. Как могли его родители принять сторону чужой им девки, а не их единственного сына? Фрейдис была никем, всего лишь служанкой. А он – студентом, достигшим больших успехов в изучении магии.
Но за этим гневом скрывалась грусть, хоть Лофт ни за что не признался бы в этом даже себе самому. Как только грусть просыпалась в сердце, он тут же принимался гасить ее похвальбой: ну и пусть себе его родители живут на своей ферме, она, так или иначе, всего-то клочок земли, к тому же весьма скудной. Пусть справляются как могут. А он станет могущественным и знаменитым. Такими хвастливыми мыслями Лофт и подбадривал себя всю обратную дорогу.
Его родители взяли на себя заботу о Фрейдис. Со временем она полностью поправилась, но в Хоулар возвращаться не захотела. Вместо этого она осталась на маленькой ферме и помогала матери Лофта.
Девушка стала скромницей, не в пример себе прежней, и была искренне благодарна родителям Лофта. А те относились к ней как к родной дочери.
Лофт продолжил обучение, взахлеб читая как книги из библиотеки, так и фолианты из хранилища. Разрыв с родителями огорчал его, но ведь это они осудили магию и его занятия ей.
Теперь у епископа работала другая девушка, по имени Тордис. Она была золотоволосой, сероглазой и очень милой, хотя и не такой красивой, как Фрейдис. Ее Лофт не любил, скорее вожделел.
Поэтому и наложил на нее приворотные чары. И они стали встречаться. Для Лофта это был первый опыт плотской любви; он наслаждался им и гордился тем, как успешно применил чары.
Спустя какое-то время Тордис пришла к нему и сказала, что ждет ребенка. Никому другому она рассказать пока не успела, но могла это сделать в любой момент – такое ведь не скроешь. Лофт знал наверняка, что епископ разгневается, ведь он был суровым, праведным человеком. Потеря его расположения могла существенно снизить шансы Лофта попасть в Данию. Он обратился за помощью к магическим книгам и вскоре нашел нужное заклинание. Тордис исчезла. Епископ отправил слуг на поиски несчастной девицы, а пробст опросил студентов, но никаких следов так и не нашли.
Лофт решил, что все утряслось. Однажды, когда он занимался в полях, к нему подлетел огромный лебедь. Птица так и прожигала его взглядом, гневно хлопая широкими белыми крыльями.
– Едва ли тебе теперь есть на что жаловаться, – заявил Лофт. – Уверен, что у тебя есть и гнездо, и отличные птенцы.
Лебедь резко вытянула длинную шею и почти достала Лофта клювом. Он отпрыгнул и закричал:
– Прочь!
Лебедь снова всплеснула крыльями и взлетела в небо. Тогда он видел ее в последний раз. Но с тех пор лебеди всегда вызывали у него опаску. Когда они появлялись неподалеку, а они каждую весну гнездились рядом с Хоуларом, он не покидал школу.
Студенты заметили это и подшучивали над ним. В отместку он заставлял их то и дело чесаться и чихать.
А год спустя жена священника из Восточных фьордов вышла из дома и увидела обнаженную девушку. Священник этот был известен своей щедростью, поэтому его жене не впервой было видеть нищенку, но такой она еще не встречала. Она привела женщину в дом и завернула в одеяло.