Мэтью Гэбриэль – Светлое Средневековье. Новый взгляд на историю Европы V–XIV вв. (страница 45)

Все это привело к тому, что к 1900 году европейские лидеры довольно часто пытались подкрепить свой политический нарратив ссылками на Средневековье. Кайзер Вильгельм II, например, отправился со своей женой в Иерусалим в 1898 году в облачении крестоносца. Он даже заставил хозяев снести часть городских стен, чтобы войти в город в том же месте, что и император Фридрих II в XIII веке. Во время Первой мировой войны несколько британских изданий назвали взятие Иерусалима генералом Алленби в 1917 году «завершением» неоконченного Третьего крестового похода короля Ричарда I. Практически любая европейская нация могла рассказать о себе подобные истории и оправдать средневековым прошлым свои колониальные амбиции и политические притязания. Разумеется, в этом участвовали и Соединенные Штаты, используя искусственно сконструированное «англосаксонское» наследие и воображаемое благородное рыцарство конкретного класса и расы. Неслучайно члены Ку-клукс-клана называли себя «рыцарями», а термин «англосакс» со времен Томаса Джефферсона использовался для обозначения расовой категории, которая «облагораживала» белых американцев. Как показал в своих работах Мэтью Х. Вернон, а за ним и другие исследователи, такое положение дел постоянно оспаривали чернокожие американцы, справедливо утверждавшие, что средневековый мир принадлежал и им в том числе. Средневековое наследие в XVIII и XIX веках стало фундаментом для создания «удобного» прошлого, служившего потребностям империализма. Ученые XX века нередко участвовали в этой работе, с готовностью создавая национальные нарративы, которые включали — и часто поддерживали — эти колониальные идеалы.

Все эти идеи сохранились в новое время, в наш собственный темный век. Сторонники превосходства белой расы продолжают обращаться к средневековой европейской истории, чтобы рассказать о белом человеке, утраченном величии и необходимости проливать кровь. Мы наблюдаем, как по всей Европе они косплеят крестоносцев на антииммигрантских митингах, размахивают раскрашенными щитами с надписью Deus Vult[8] на манифестациях в Вирджинии, размещают посты со своей воображаемой родословной, восходящей к рыцарям-тамплиерам в Норвегии, ссылаются на сражения мусульман и христиан, чтобы оправдать резню в Новой Зеландии. Эти люди хотят вернуться в воображаемое Средневековье. Где бы вы ни встретили сторонников превосходства белой расы, вы обязательно найдете попытки обратиться к Средневековью — и почти всегда следствием будут убийства.

Борьба с «темными веками» по-прежнему исключительно важна, но не только потому, что у людей сложилось ложное представление о средневековом мире. Эта борьба критически важна потому, что в основе всех представлений о Средневековье лежит пустота. То есть темнота Темных веков подразумевает вакуум, пустое, почти безграничное пространство, в которое мы можем поместить собственные предубеждения. Темные века трактуют как угодно, как «оправдание» и «объяснение» идей и действий, корни которых якобы восходят к столь давним временам.

Мы написали эту книгу в период великих волнений, в разгар пандемии, радикального изменения климата и широкомасштабных политических потрясений. Работать над книгой пришлось в основном дома из-за карантина, и мы неоднократно наблюдали, как средневековый мир вторгается в современность — как «чума», «крестовый поход» и «апокалипсис» становятся обычными терминами для описания текущих событий. Порой так сложно устоять перед искушением пожаловаться на наступление Темных веков! Так и хочется назвать экономические системы эпохи гипермодерна «феодальными» или сравнить коронавирус с чумой. Мы возвращаемся к комфортной концепции «Темных веков», чтобы дистанцироваться от того, что нам невыносимо видеть в нашем собственном мире. Это попытка провести хотя бы какую-то границу между «тогда» и «сейчас», между ужасом и надеждой.

Но мы не можем с этим мириться. Упрощенное восприятие прошлого вредит не только этому прошлому — но и настоящему. Прикрываясь тем, что сейчас все в точности как тогда, мы оправдываем свое нежелание понять, как и почему происходит то, что вызывает у нас сожаление (или, напротив, восхищение). И наша работа как историков заключается в том, чтобы постоянно напоминать: любое упрощение служит целям какой-то пропаганды. Задача историка — всегда говорить: «всё гораздо сложнее». Это правда: всё всегда гораздо сложнее, чем может показаться.

Мы надеемся, что книга, которую вы держите в руках, справится с этой задачей, пролив свет на историю эпохи, которую мы именуем Средневековьем. Мы начали с Галлы Плацидии, с древности и Рима (который не пал). И завершили свое повествование Данте, которого, возможно, вдохновила та же храмовая мозаика с изображением звезд, которую Галла Плацидия рассматривала почти тысячелетием раньше. Возможно, оба они по-своему восхваляли «любовь, что движет солнце и светила». Мы видели, как на всем протяжении того тысячелетия люди поддерживали репрессивные системы и сопротивлялись им, создавали красоту и порождали ужас, пересекали и устанавливали границы. Они любили и ненавидели, ели и спали, плакали и смеялись, защищали и убивали. Жизнь средневековых людей не была одноцветной. И мы надеемся, что наша книга позволит вам почувствовать всю красоту и весь ужас той эпохи. Чтобы выйти из темноты, нужен свет. Прошлое показывает нам возможные миры, пути, которые люди не выбрали и которые в итоге прошли. Мы надеемся, что более светлая история Средних веков откроет перед нами больше путей уже в нашем, современном мире.

Пусть «Светлые века» освещают наш дальнейший путь!

Благодарности

Сложно перечислить тех, перед кем мы в долгу за эту книгу. В первую очередь мы благодарим нашего литературного агента Уильяма Каллахана и нашего блистательного редактора из издательства Harper Сару Хауген. С их помощью эта книга стала намного лучше, чем была изначально в наших замыслах. Мы также искренне признательны (в алфавитном порядке) Роланду Бетанкуру, Сесилии Гапошкин, Монике Х. Грин, Руту Каррасу, Николь Лопес-Янцен, Дэниелу Меллено, Джеймсу Т. Палмеру, С. Дж. Пирсу, Мэри Рамбаран-Олм, Энди Ромиге, Джею Рубенштейну, Андреа Стерку, Тонии Триггиано и Бретт Уэйлен, Колину Хо и Рейчел Шайн, которые ознакомились с отдельными главами и поделились своими замечаниями и предложениями в процессе работы над рукописью. Ошибки и опечатки, безусловно, остаются на нашей совести.

Мы также выражаем благодарность нашим замечательным прошлым и нынешним коллегам из Политехнического университета Виргинии, Университета Миннесоты и Доминиканского университета. Пожалуй, еще в большей степени мы признательны нашим учителям и студентам. Концепция «Светлых веков» родилась в учебной аудитории, в ходе наших излюбленных бесед во время и после занятий, когда наши преподаватели щедро делились своими знаниями и поощряли наши интересы и когда мы сами получили возможность передавать эти знания, задерживаясь после лекций и отвечая на вопросы пытливых студентов. Мы надеемся, что эта книга даст ответы на ряд вопросов и вдохновит на многие другие.

В заключение мы выражаем нашу глубочайшую и самую теплую благодарность нашим семьям, которые неизменно поддерживали нас и проявляли непоколебимое терпение, пока мы мысленно проживали это тысячелетие. Эта книга, в которой мы стараемся пролить свет на прошлое в надежде показать возможные миры, способные помочь нам на пути к лучшему будущему, им и посвящается.