Мэтью Гэбриэль – Светлое Средневековье. Новый взгляд на историю Европы V–XIV вв. (страница 16)
Постоянная борьба требовала походов каждую весну и лето, это была политическая стратегия. Король в раннем Средневековье мог оставаться королем, только если это ему позволяла аристократия. В конце концов, и сам Пипин пришел к власти, будучи высокопоставленным аристократом. Все последующие франкские правители помнили об этом, и на каждого приходилось минимум по одному серьезному восстанию аристократии. Угрозы, как потенциальные, так и реальные, были повсюду. Удерживать знать в узде помогали новые земли, которые можно было грабить, и почести, раздаваемые в качестве наград за победы. Например, в анналах есть запись о том, как франки окончательно завоевали аваров в 796 году. Источник сообщает: добыча была отправлена Карлу Великому, который, в свою очередь, послал «большую часть [сокровищ] в Рим. Остальное он раздал своим вельможам, как духовным, так и мирским».
Это весьма показательный пример во многих отношениях. Король франков делился добычей как с теми, кто сражался за него (светские вельможи), так и с теми, кто молился за него (духовенство). Логика была такой: франки завоевывали чужие народы, что означало (для них), что Бог на их стороне, и раз Бог был на их стороне, они могли завоевывать другие народы. Карлу Великому и франкам нужны были солдаты, чтобы сражаться, и церковники, чтобы молиться. Религия и насилие были двумя сторонами одной медали. И, кажется, это действительно работало. В конце концов, власть Карла Великого распространилась на всю Европу. Он одерживал победу за победой. Если отлистать «Анналы королевства франков» немного назад, мы увидим, что война против авар, например, началась в 791 году «по причине невероятного и невыносимого насилия, которое авары совершали против святой церкви и христианского народа». Победу над ними «Анналы» приписывают «Христу, [который] вел Свой народ и позволил двум войскам франков невредимыми взять аварские крепости». Другими словами, кампания велась против аваров не просто потому, что они угрожали политической власти франков (пусть даже в Баварии), а потому, что они представляли угрозу для христиан в целом.
Кроме того, в «Анналах» говорится, что поход франков увенчался успехом, поскольку Бог защитил «Свой народ». Карл Великий вознаградил всех своих вельмож, церковников и мирян, потому что те находились под его королевской опекой — этот факт, как утверждалось в «Анналах», признал даже сам Бог. Карл Великий и франки не изобрели идею христианского правления. Как мы видели в предыдущих главах, положение правителя в христианской иерархии было относительно неопределенным. а значит, короли должны были искать способы укреплять свою власть. Христиане довольно быстро превратились из аутсайдеров в сообщество, которое в IV веке достигло высочайших вершин власти. У нас может возникнуть соблазн взглянуть на византийцев в подтверждение непререкаемой власти императоров, но со времен Константина римские императоры сражались с епископами всех мастей, включая константинопольских патриархов и епископов Рима, выясняя, кто «на самом деле» главный. Карл Великий и франки претендовали на мантию Константина, утверждая, что правитель находится во главе иерархической лестницы, выше церкви (которую следует понимать здесь как сообщество всех последователей).
Христианство как идея в раннем Средневековье развивалось, постоянно адаптировалось к меняющимся историческим контекстам и географическим особенностям. Карл Великий серьезно относился к своим обязанностям религиозного лидера и был глубоко обеспокоен как духовным, так и материальным благополучием своих последователей. Например, на протяжении всего своего правления он поддерживал реформу, которая освобождала монахов от вмешательства местных епископов и светской знати и подчиняла монастыри непосредственно франкскому королю. Безусловно, король получал какую-то практическую пользу от этих отношений, а именно — у него появлялись посредники в отдаленных уголках всего континента. Но что еще важнее, королю также доставались молитвы. Монахи использовали свои особые отношения с Богом, чтобы молиться о безопасности и процветании короля и всех франков, — таким образом они боролись с дьяволом, который старался сеять в мире раздор и смуту. Монастыри, «острова сакральности», выступали в роли бастионов блистательного небесного Иерусалима на земле.
Карл Великий заботился не только о монахах; он заботился и о своих епископах, даже о епископе Рима. Папство в VIII и IX веках не было тем институтом, каким оно стало к концу Средних веков. Как мы видели на примере Григория Великого, епископы Рима были и политическими, и религиозными руководителями, а их претензии простирались на всю Европу и Средиземноморье. Но иногда это были именно претензии, не более того. После смерти Григория епископы Рима развернулись лицом к Константинополю, ни на миг не забывая о лангобардах на севере. Но перемены наступили в начале VIII века, в то время, когда византийцы стали адептами иконоборчества, отказавшись от использования изображений в христианской религиозной практике. Западные христиане решительно осудили эту практику. Два Рима отдалились друг от друга. Лангобарды, почувствовав вакуум власти, вмешались и захватили римские земли в центральной Италии. Папы нуждались в новых союзниках и поэтому обратились к франкам. В конце концов, Пипин пришел к власти, заключив с папством конкретное соглашение «услуга за услугу»; папство обеспечивало легитимность его новой династии, а франки давали отпор лангобардам и византийцам, которые угрожали власти епископа в центральной Италии.
Сотрудничество оказалось взаимовыгодным. В начале 770-х годов по приказу папы римского Карл Великий вторгся в Италию и завоевал Павию, сверг короля лангобардов и присвоил себе титул «король франков и лангобардов». Во время этого похода Карл Великий посетил Рим, где его как освободителя встречала торжественная процессия. Но более суровое испытание ждало впереди. В 799 году папу Льва III (795–816) схватили его же собратья-римляне и бросили в тюрьму. Он сбежал и направился на север, в Падерборн, ища помощи у Карла Великого.
Карл тотчас же послал армию в Рим, чтобы вернуть Льва на папский престол, а в следующем году сам последовал через Альпы. Папа римский был оправдан по предъявленным ему обвинениям, а виновные в нападении найдены, преданы суду и сосланы. В конце 800 года к Карлу Великому явилась дипломатическая миссия, отправленная на запад иерусалимским патриархом. Посланцы явились с подарками, в числе которых были (согласно «Анналам королевства франков») «памятные частицы Гроба Господня и Голгофы, а также города и горы [которые не указаны] вместе с реликвией истинного креста». Вскоре после этого во время мессы, состоявшейся на Рождество 800 года, папа Лев III короновал Карла Великого как императора. Нового императора немедленно приветствовала собравшаяся толпа.
Мы должны рассматривать два этих события в тандеме. Во-первых, важна география. Рим и Иерусалим — два центра, неразрывно связанные с историей христианства: Иерусалим как город Иисуса, Рим как город Святого Петра и фундамент
Продемонстрировав заботу о благе народа Рима, папа вместе с жителями города провозгласил Карла Великого императором. Это событие нельзя считать началом «Священной Римской империи». Это будет гораздо позже, в конце XII века. Коронация Карла Великого связала его с чередой римских императоров, восходящей от Юстиниана и Феодосия к Константину и даже к самому Августу. Но так как коронация проходила с участием епископа и была связана как с Римом, так и с Иерусалимом, появилась еще более древняя линия преемственности: это было не просто провозглашение светского правителя, но и помазание святого царя, подобного Давиду и Соломону, библейским царям Израиля.
Историкам не приходится гадать, расшифровывая туманные записи. Франки были довольно прямолинейными. В кодексе законов 789 года Карл Великий называет себя новым Иосией, царем Иудеи, который очистил избранный народ от языческих обычаев. В Сен-Жерминьи-де-Пре, церкви к юго-востоку от Орлеана, над алтарем появилась мозаика с изображением двух ангелов, охраняющих Ковчег Завета. Это изображение превращало франкскую церковь IX века в отображение — или продолжение — Иерусалимского Храма. Оно также напоминало о том, что ковчег, который израильтяне носили в бой в христианском Ветхом Завете, — символ Божьей защиты, теперь охраняет новый избранный народ во Франции.
Возвышение Карла Великого до статуса римского императора современники не считали чем-то «новым». Франки были преемниками израильтян и наследниками римлян. И в 800 году оправдывали государственный переворот, используя для этого матрицу религии, культуры и политики.
Пожалуй, нет лучшей иллюстрации для этой идеологии, чем дворцовая капелла в Аахене, в самом сердце империи Карла Великого. Начатая в 790-х годах, законченная и освященная в 805 году, эта восьмиугольная часовня была облицована мозаикой и мрамором и увенчана куполом. Поначалу она напоминала базилику Сан-Витале в Равенне, ту самую, где с мозаик Юстиниан и Феодора смотрят на молящихся сверху вниз. Форма дворцовой часовни отсылает к Юстиниану — она олицетворяет римскую императорскую власть. Действительно, франкам IX века Сан-Витале запомнилась как древнее здание в римском стиле. Они нашли способ символически связать себя с веками римской императорской славы.