Мэтт Уиттен – Ожерелье (страница 69)
Сьюзен повернулась к Лизе.
— И я хочу извиниться перед вами. Я так ошибалась насчет вашего брата.
Лиза снова расплакалась и крепко обняла Сьюзен.
Пока Сьюзен говорила с журналистами, вся страна начала присоединяться к прямым эфирам репортажа из Северной Дакоты.
Чтобы начать субботний вечер, Ленора заскочила в бар «Ворона» пропустить пару кружек пива. Теперь она сидела широко раскрыв глаза, уставившись в старый телевизор над барной стойкой, вместе с барменом, официантками и другими посетителями.
— Я просто счастлива, что мы спасли жизнь невиновного человека, — сказала Сьюзен в экране телевизора.
Ленора была так ошеломлена, что кружка с пивом выскользнула из ее рук и упала на пол.
В пятистах километрах на запад, в Тамараке, Эмили бросала на заднем дворе дома на Эш-стрит, 89 теннисные мячики своей собаке. Мама Эмили сидела в гостиной в шоке и смотрела телевизор.
— И мы остановили моего бывшего мужа, чтобы он не смог причинить никакого вреда невинным детям, — продолжала Сьюзен.
На другом конце города в своей комнате, скрестив ноги, на кровати сидела Кира и смотрела, как на экране телефона Сьюзен говорит:
— Благодаря действиям агента Паппаса и храброй молодой девушки из Тамарака, штат Нью-Йорк, по имени Кира Андерсон…
Кира приложила руку к сердцу.
Тем временем в Северной Дакоте, стоя на ступеньках тюрьмы, Сьюзен посмотрела на телекамеры и репортеров и произнесла:
— Моя любимая дочь Эми наконец-то может покоиться с миром.
Эпилог. День нового года
Четыре недели спустя, в первый день нового года, федеральную тюрьму Ходж-Хилс покрыл снег.
Заборы из колючей проволоки и голые холмы оделись в белое. На крышах зданий и сторожевых башен лежали двухметровые сугробы снега. Было четыре часа — время дневной поверки, — так что все заключенные вернулись в свои камеры. Снаружи было тихо.
Открылась боковая дверь административного здания, и оттуда появился Курт Янсен в сопровождении начальника тюрьмы Томея. Курт был одет в гражданскую одежду — синие джинсы и тонкую зеленую парку. Он нес небольшой чемодан, ненамного больше рюкзака, со всеми вещами, которые у него были. Б
Курт посмотрел в небо и моргнул. Впервые за двадцать лет он ощущал свободу. Он поставил свой чемодан на землю и протянул руки, ловя снежинки.
Затем он увидел свою сестру Лизу, бегущую к нему.
Курт протянул к ней руки.
На севере штата Нью-Йорк тоже валил снег, Роберт и Сьюзен ехали на кладбище.
Роберт остановился на неделю или около того в мотеле «Колесо фургона» на шоссе 9N. Вчера они полночи гуляли вдоль Гудзона, болтали обо всем на свете, начиная с детства. А когда добрались до моста через водопад, то поцеловались. Это было чудесно, за исключением того, что она разрыдалась и никак не могла остановиться. Она так боялась, что он испугается и убежит. Но Роберт просто стоял и обнимал ее, и наконец она успокоилась, а потом они снова поцеловались, и этот поцелуй был еще слаще.
Дальше поцелуев они решили пока не заходить. Она все еще была нездорова. Вернувшись домой из Северной Дакоты, она записалась на прием к психотерапевту в Гленс-Фолсе, которого порекомендовала Терри.
И возобновила свои походы в церковь к пастору Парсонс пару раз в неделю. В прошлое воскресенье, вечером, они почти час просидели вместе, не разговаривая ни о чем, — просто молчали и дышали под сводами темной церкви.
Мама Сьюзен, конечно, очень хотела, чтобы они с Робертом уже начали официальные отношения. Ленора продолжала шептать Сьюзен: «О боже, он такой
Теперь, когда Сьюзен и Роберт вместе ехали на кладбище, Ленора сидела на заднем сиденье. Она спросила:
— Вы слышали сегодня Румпеля? Он мурлыкал так громко, что я подумала, что это автомобильный мотор.
Кира, сидевшая рядом с Ленорой, ответила:
— Да, для четырнадцатилетнего кота он довольно крутой.
Ленора рассмеялась. Кира проводила рождественские каникулы в Лейк-Люцерне, и мама Сьюзен влюбилась в нее, увидев в ней родственную душу, жаждущую свободы. Она даже грозилась сделать такую же татуировку в виде пламени, как у Киры.
В первую ночь, когда приехала Кира, как раз перед тем как лечь спать, Сьюзен сменила старые пыльные простыни, которые пролежали на кровати Эми двадцать лет. И убрала плюшевых кроликов Эми с подушки на подоконник.
Сьюзен начала привыкать к переменам. Прошлой ночью в два часа, когда она вернулась домой, она встала в дверях комнаты Эми и стояла, просто слушая, как сопит Кира.
Когда машина свернула направо, поднялась на вершину холма и открылся вид на кладбище, все замолчали. Роберт въехал в ворота и припарковался. Они вышли из машины и пошли по снежной тропинке к могиле Эми. На ее надгробии было написано: «Эми Лентиго, любимая дочь. 1994–2001».
Сьюзен положила розовые розы, которые купила этим утром, у могильного камня.
— Я могу отдать Эми свое ожерелье? — спросила Кира.
— Конечно, — ответила Сьюзен.
Кира сняла свое ожерелье в виде ловца снов и положила его рядом с розами. Сьюзен подумала, что украшение выглядит так, будто всегда было там.
— Она была счастливым ребенком, — сказала Ленора. — У нее была такая широкая улыбка.
Сьюзен тоже улыбнулась, вспоминая улыбку дочери. Она прошептала:
— Я люблю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю тебя больше, чем луна лю-ю-ю-ю-ю-ю-бит звезды…
Роберт обнял Сьюзен, а Кира взяла под руку Ленору. Некоторое время они стояли неподвижно, а вокруг них падал белый снег.
Примечание автора
Девять лет назад я прочитал статью в «Гленс-Фолс Пост-Стар» о женщине из маленького городка на севере штата Нью-Йорк, которая проводила мероприятие по сбору средств в местном баре. Ей нужны были деньги, чтобы поехать на предстоящую казнь человека, который изнасиловал и убил ее маленькую дочь двадцать два года назад.
В этой истории мне запомнились не только трагическая смерть ребенка, но и тяжелые обстоятельства жизни этой женщины и ее стремление найти справедливость два десятилетия спустя.
В течение многих лет я хотел написать роман об этом, но я не знал, какой будет эта история. Затем однажды я пил кофе с другом, писателем Джоном Генри Дэвисом, и он предположил: «А что, если парень, которого казнят, возможно, не делал этого?»
Так родилось «Ожерелье».
После того как я написал роман, я обнаружил нечто удивительное. В Айдахо есть женщина по имени Кэрол Додж, которая посвятила свою жизнь тому, чтобы доказать, что Кристофер Тапп, мужчина, заключенный в тюрьму за изнасилование и убийство ее дочери Энджи много лет назад, является невиновным. Благодаря неустанным усилиям Кэрол, Тапп наконец был освобожден, а настоящий убийца, Брайан Ли Дриппс, посажен в тюрьму.
Как похожи жизнь и искусство!
«Ожерелье» — это не только история невероятно мужественной женщины, это история о жизни в предгорьях Адирондака, где я провел много времени за последние тридцать пять лет и десять из них — прожил. В это непростое время нового тысячелетия район переживает трудности: закрываются фабрики и заводы, а ресурсов туризма не хватает, чтобы покрыть расходы. И все же люди продолжают жить вместе, растить детей и работать во имя лучшего будущего.
Сьюзен, официантка закусочной, героиня «Ожерелья», — собирательный образ нескольких женщин, которых я знал в предгорьях Адирондака.
Отношения между ней и ее мамой — их положительная составляющая, а не чувство вины! — вдохновлены отношениями моей жены с ее матерью.
На создание других персонажей меня также вдохновили реальные люди. Прообразом агента ФБР Роберта Паппаса послужил мой друг Пол Бишоп — писатель, который в течение семнадцати лет был детективом полиции Лос-Анджелеса в отделе секс-преступлений. Я преподавал драматургию в исправительном учреждении Хадсона в Коксаки, штат Нью-Йорк, и образ Курта Янсена списал с одного из моих тамошних студентов, достойного мужчины лет тридцати, который пятнадцать лет сидел в тюрьме за убийство и предпочитал, чтобы его называли мистером Смитом, а не по имени.
Что касается Киры, бунтующей девочки-подростка в романе, — я не совсем уверен, о ком писал, когда думал о ней. Наверное, я писал ее с самого себя.
Благодарности
Благодарю каждого члена своей любимейшей писательской группы окснардианцев: Харли Джейн Козак, Бонни Макбёрд, Патрисию Смайли, Джонатана Беггса, Джейми Даймонда, Эндрю Рубина, Линду Барроуз, Боба Шейна и Крейга Фаустуса Бака. Приношу также свои благодарности всем писателям, поддержавшим меня мудрыми словами: Ли Голдбергу, Дэнни Гринспану, Элизабет Уилкс, Эрин Добсон, Алие Литтл, Алексе Даррин, Байрону Уиллингеру, Филиппу де Блази, Заку Уиттену и Якобу Уиттену. Отдельное спасибо Джону Генри Дэвису и Загиту Майеру-Шварцу за важные предложения.
Еще я благодарю Эрику Литтл, Мигеля Перальту Кантон, Кристиана Мартина, Тиффани Пекенпау, Милана Перисика, Салли Макдоналд и всех, кто работает в 18th Street Coffee House в Санта-Монике за прекрасный кофе, маффины, неизменную доброту и отличный юмор, которые всегда были рядом, когда я сидел в углу кофейни и писал эту книгу, бормоча себе под нос диалоги своих персонажей.
Хотелось бы выразить благодарность потрясающим Джошу Гетцлеру и Йону Коббу из издательства HG Literary, а также Пэт и Боббу Гассинам, Ли Рандаллу и всем в Oceanview за высокопрофессиональную редактуру и маркетинг.