Мэтт Уиттен – Ожерелье (страница 49)
Он сказал:
— Послушай, прежде чем ты уйдешь, как мне попасть в список, чтобы посмотреть казнь? Я только сегодня утром приехал и не знал, кому позвонить.
Зачем спрашивать ее об этом? Может быть, он все еще надеялся, что она пообещает не обращаться в полицию и не вмешиваться в казнь.
Он все еще пытался продать ей недвижимость.
Сьюзен больше не хотела спорить, ей надо было срочно убираться отсюда и вырваться из-под его чар. Поэтому она просто сказала:
— Ты можешь позвонить в тюрьму, в отдел по связям с общественностью. Женщину зовут Пэм Арнольд. Она очень… — Сьюзен закатила глаза, — в общем, она полна энтузиазма.
Дэнни показал на лицо Сьюзен и ухмыльнулся.
— Я помню этот взгляд.
И снова, застав ее врасплох, теплое чувство нахлынуло на нее с головой. Ох уж эта улыбка…
— Уверена, что не хочешь прокатиться? — спросил Дэнни. — Вон стоит моя арендованная тачка.
Он достал брелок и открыл машину, припаркованную неподалеку у обочины. Это был «Шевроле-Малибу», и он напомнил ей точно такой же автомобиль, который был у родителей Дэнни. Когда они с Дэнни впервые пошли на свидание, они провели много времени на заднем сиденье этой машины.
— Уверена. Но спасибо, что приехал, — сказала она и почти на мгновение поверила в это.
Он протянул руку и коснулся ее. И снова Сьюзен накрыло волной.
— Сьюзен, я должен тебе кое-что сказать. Я приехал сюда не только для того, чтобы поставить точку в этой истории.
Она напряглась. В чем он собирался признаться?
— Таким образом я хотел уберечь свою семью от всего этого, — сказал Дэнни. — Я даже не сказал своим детям, куда еду. Но если ты пойдешь в полицию со своей безумной идеей, это станет достоянием общественности. Подумай, как это повлияет на моих детей. Одноклассники и друзья начнут дразнить их, шептаться и высмеивать за спиной. Жизнь Эмили будет разбита вдребезги. Она очень чувствительная девочка.
Сьюзен на мгновение стало не по себе. Но затем она внимательно посмотрела в его глаза, увидела, как они странно мерцают, как он прищуривается, и почувствовала, что дело не так просто. Она была уверена, что наконец поняла, почему он приехал в Северную Дакоту.
На самом деле Дэнни мало интересовало, как все это повлияет на его семью.
Ну, может быть, отчасти так оно и было. Но в основном он боялся, что она нанесет урон его репутации — и продажам недвижимости.
Даже если бы он был невиновен, то такой расклад дико пугал его.
— Дэнни, я обязательно буду иметь это в виду, хорошо? Я обещаю.
Она посмотрела на него милым взглядом маленькой девочки, наклонив лицо и слегка надув губы. Она всегда смотрела на него так, чтобы снять напряжение, когда они были женаты.
На его лице отразилось разочарование, и она почувствовала, что он ищет еще вариант, чтобы сделка не сорвалась. Но наконец он кивнул ей в знак согласия, как будто понял, что получил все, что мог на данный момент.
— Ладно. Береги себя, Сьюзен.
Он сел в свою машину и уехал, помахав рукой. Она помахала в ответ, и с ее плеч словно гора свалилась. Затем Сьюзен достала свой телефон и листок бумаги и набрала записанный номер.
После первого же гудка на том конце провода она услышала глубокий мужской голос:
— Алло?
Сьюзен чуть не задохнулась:
— Здравствуйте, это агент Паппас?
— Да, а кто это?
Последовала короткая пауза, затем агент Паппас сказал:
— Мисс Лентиго. Где вы находитесь?
— Я в Ходж-Хилс. А вы?
— Я тоже здесь. Хотите встретиться?
Сомнений у нее не было.
Глава тридцать третья. Пятница, 3 декабря, наши дни
Сьюзен зашла в уборную на заправке «Саноко», сняла футболку, еще раз попыталась расчесать спутанные волосы. Она бы сняла пальто, свитер и рубашку, вымыла подмышки, но не хотела опаздывать на встречу с агентом Паппасом.
Выйдя с заправки, она направилась в мотель, расположенный в пяти кварталах отсюда, где остановился агент Паппас. На самом деле, это заведение называлось… «Отель Эконо Лодж». Она никогда не понимала разницы между отелями и мотелями.
«Эконо Лодж» оказался довольно уродливым зданием в пять этажей из коричневого бетона с крошечными окнами. Но в этом городе было не так уж много других мест, где люди могли бы остановиться на ночлег.
Сьюзен катила чемодан по подъездной дорожке и вдруг увидела, как открылась входная дверь и навстречу ей вышел мужчина. Это был агент Паппас. Он помахал ей рукой в приветствии и быстрым шагом направился в ее сторону.
Его волосы поседели, стали реже, а когда он подошел поближе, она увидела, как он постарел. Как и Сьюзен, он теперь носил очки. Но у него сохранилась прежняя выправка, а глаза остались такими же добрыми, как раньше. Глядя на него, она почти почувствовала его объятия в зале суда двадцать лет назад.
Но тогда они были на одной стороне. Как он отнесется к ней сейчас, когда фактически она собирается обвинить его в том, что он облажался, как выразилась Кира?
— Привет, Сьюзен, рад вас видеть, — поздоровался он.
— Я тоже рада вас видеть, агент Паппас.
Они посмотрели друг на друга. Сьюзен чувствовала себя так, словно они были старыми солдатами, сражавшимися бок о бок на давно прошедшей войне. Она не знала, пожать ли ей ему руку или обнять, и, похоже, он тоже был в смущении. Через мгновение они пожали друг другу руки. Может быть, Сьюзен чувствовала себя неловко, зная, что их ждет впереди.
— Теперь я просто Роберт. Вышел на пенсию год назад.
Она решила пока не говорить о том, что уже знала о его пенсии, и о том, что думала о нем последние два дня.
— Поздравляю.
Он улыбнулся:
— У меня всегда смешанные чувства от этих поздравлений. А не выпить ли нам кофе в отеле?
— Конечно.
Несмотря на то, о чем она не переставая думала, Сьюзен надеялась, что в отеле ее ждет что-то большее, чем кофе. Гамбургер и кока-кола пришлись бы сейчас как никогда кстати.
Агент Паппас — Роберт — взял ее чемодан и сказал:
— Позвольте мне вам помочь.
Он понес багаж прямо в руках. Ему за шестьдесят, но он все еще в отличной форме, подумала она. Это хорошо, именно то, что надо.
— Где вы остановились? — спросил он.
— Я решу это позже, — ответила Сьюзен, не желая говорить ему о том, что она на мели.
Лицо Роберта помрачнело.
— Я хочу, чтобы вы знали, я никогда не забывал о вашей дочери. Я думаю о ней больше, чем о ком-либо другом, для меня было делом чести добиться справедливости.
Она ненавидела себя за то, о чем ей придется сказать ему чуть позже. Сьюзен чувствовала себя такой неблагодарной.
— Я действительно ценю это.