Мэтт Уиттен – Ожерелье (страница 45)

— Да. — Лиза потерла щеку и показалась Сьюзен такой уставшей. — Это случилось двадцать лет назад, но я все еще не могу поверить, что он это сделал.

Сьюзен посмотрела на Лизу, моргнула и попыталась понять, что та имела сейчас в виду? Она все еще думает, что ее брат невиновен, или она передумала?

Она наклонилась ближе к Лизе.

— Вы считаете, что он действительно сделал это?

Лиза посмотрела на содержимое своей чашки и покрутила ее, словно искала поддержку в кофейном отражении.

— Сначала он дал ФБР признательные показания, но потом от всего отказался.

Сьюзен чувствовала себя виноватой за то, что пыталась обманом заставить Лизу заговорить с ней об этом. Когда Лиза завтра увидит ее в тюрьме, как Сьюзен объяснит все, что произошло между ними на этой автостанции?

Но ей так отчаянно хотелось узнать, есть ли у Лизы какие-то доказательства виновности ее брата. Поэтому она спросила:

— А что он сам говорил об этом?

Лиза смущенно махнула рукой:

— Да зачем вам мои проблемы?

— Мне интересно.

Лиза сделала глоток кофе, затем посмотрела на Сьюзен:

— Мой брат был действительно трудным ребенком, — начала она, — дислексия, СДВГ. Не мог читать, не мог усидеть на месте. Сейчас существуют различные методики лечения этих синдромов, а тогда…

Она покачала головой, прежде чем продолжить.

— Он всегда жил вне правил. Его поймали на краже, когда ему было шестнадцать, он попал в колонию для несовершеннолетних и не сделал никаких выводов…

Она бросила на Сьюзен умоляющий взгляд.

— Но он был таким милым старшим братом, понимаете? Когда наши родители напивались или куролесили, он всегда готовил мое любимое блюдо — спагетти с фрикадельками. Поэтому я не могла поверить, что он мог причинить хоть какую-то боль этой девочке.

Лиза нахмурилась, на ее лице отразилось смущение.

— Но я думаю, что он сделал это. Он признался мне в этом, вроде как.

Что, черт возьми, это значит? Сьюзен почувствовала прилив возбуждения и поняла, что на самом деле отчаянно надеется, что Курт все-таки виновен, а Дэнни — нет.

— Он вроде как признался?

Лиза кивнула.

— Это было три года назад. Я навещала его в тюрьме и плакала о том, как все это несправедливо, и он сказал мне, чтобы я отпустила эту ситуацию. Он сказал, что заслужил это. Заслужил смертную казнь. Так что, я думаю, он действительно сделал это.

Сьюзен боялась посмотреть Лизе в глаза, потому что так она могла ее узнать. Но Сьюзен так хотелось понять, о чем на самом деле думает эта женщина. Поэтому она посмотрела прямо на нее и произнесла:

— Вы говорите неуверенно.

— На самом деле, я думаю, что Курт просто пытался меня успокоить, — ответила Лиза. — Если я поверю в его виновность, мне будет не так больно, когда его казнят, как собаку.

Она снова посмотрела на свой кофе.

— Наверное, я никогда не узнаю правду. Он умрет завтра, и на этом все закончится.

Затем она подняла глаза на Сьюзен:

— Простите, что вываливаю все это на вас. Наверное, мне нужно было просто с кем-нибудь поговорить.

Сьюзен неловко кивнула, чувствуя себя полным дерьмом:

— Да не проблема.

Лиза пристальнее вгляделась в Сьюзен, в ее лицо, прикрытое бейсболкой.

— Вы выглядите так, будто я вас знаю. Откуда вы родом?

Сьюзен открыла рот. У нее возникло внезапное сильное желание рассказать Лизе все.

Но что, если она не сможет доказать невиновность Курта Янсена? Что, если он действительно виновен? Было бы невероятно жестоко обнадежить Лизу, если все равно все закончится казнью.

Сьюзен не могла так поступить с ней.

— Я из Бостона, — ответила она.

— Никогда там не была. Всегда хотела побывать.

Сьюзен боялась, что Лиза начнет расспрашивать подробности о Бостоне, городе, в котором она тоже никогда не бывала. Но, к счастью, из громкоговорителя раздался голос:

— Автобус до Джеймстауна, Бисмарка, Ходж-Хилс и Пойнтс-Уэст готов к посадке.

— Ну что, пойдем? — спросила Лиза. Она показала на половину сэндвича Сьюзен, который все так же лежал на салфетке, почти нетронутый. Сьюзен была такая голодная, но сейчас у нее начисто пропал аппетит.

— Не забудьте взять это с собой.

Они вдвоем встали и покатили свои чемоданы на посадку в местный автобус, следующий по Северной Дакоте. Выглядел он более потасканным, чем автобусы компаний «Грейхаунд» и «Трейлуэйс», на которых до того передвигалась Сьюзен.

Но впервые за свое долгое путешествие она увидела переполненный салон. Кроме обычных случайных пассажиров, в автобус загрузилась группа из тридцати дам за шестьдесят. Возможно, это была какая-то церковная община, а может быть, просто жители дома престарелых направлялись в казино. Поэтому Сьюзен и Лизе не удалось сесть вместе. Сьюзен почувствовала облегчение: это означало, что ей не придется сидеть с Лизой и продолжать врать ей прямо в лицо. Она заняла место у прохода рядом с тихой на вид молодой женщиной, а Лиза села на пару рядов дальше.

Но затем Лиза снова встала и шагнула к ней:

— Вы не хотите сесть вместе?

Пока Сьюзен соображала, как ей вежливо отказать, Лиза и тихоня поменялись местами. Отлично.

Сьюзен пододвинулась к окну, и Лиза села рядом с ней.

— Почему вы не едите сэндвич? — спросила она.

Сьюзен пришлось впихнуть в себя бутерброд, показавшийся ей совершенно безвкусным.

Лиза положила сумочку на колени и сказала:

— Знаете, честно говоря, я всегда была уверена, что это сделал отец той девочки.

Сьюзен сначала не поняла:

— Что?

— Девочка, которую изнасиловали и убили. Я всегда думала, это сделал ее отец.

Сьюзен подавилась хлебом и начала кашлять.

— Вы в порядке? У меня есть таблетка от кашля.

— Все хорошо. А почему вы подумали, что это был ее отец?

— Обычно убийца тот, кого хорошо знает жертва. И он показался мне немного жутким и странноватым.

— В смысле, жутким?

— Ну, на суде было много таких вещей, не для слабонервных. В подробностях рассказывалось про изнасилование его дочери, все эти отвратительные фотографии. Иногда я поглядывала на него, и он выглядел, по моему мнению, совсем не так, как должен был бы выглядеть отец, когда демонстрируют такие мерзкие подробности. Ни капли грусти. Да, у него было такое хмурое выражение лица, но, скорее, он производил впечатление человека заинтригованного, чем расстроенного. Понимаете?

Сьюзен заставила себя кивнуть. Как я могла быть настолько глупа, что не заметила в Дэнни то, о чем сразу догадалась эта женщина?

Но потом она подумала: и откуда мне было знать? В средней школе Дэнни был звездой американского футбола, завидный, популярный парень. Он был единственным мужчиной, с которым она когда-либо занималась любовью. Школьная форма, которую он купил, конечно, показалась ей немного странной, но она просто подумала, что это, вероятно… ну, нормальная мужская фантазия. И что она знала о мужчинах?