Мэтт Уиттен – Ожерелье (страница 14)

— Сколько вы можете заплатить мне за машину? — спросила она.

— Честно говоря, мэм, это мне еще придется платить за то, чтобы эвакуировать вашу машину на свалку. В ней нет ни одной детали, которая могла бы кому-нибудь пригодиться.

— Сегодня я поставила новые шины.

Тина посмотрела вниз:

— Хорошо, я дам за них сто долларов.

Сьюзен кивнула. Она посмотрела на поврежденный бампер, затем положила руку на темно-зеленый капот машины и осторожно потерла его. Он был ледяной на ощупь.

— Бедная Джульетта, — произнесла она.

Тина вопросительно посмотрела на Сьюзен.

— Так моя дочь назвала эту машину. Я отвезла ее в школу на этой машине в тот день, когда она умерла.

Тина подыскивала слова, потом наконец сказала:

— Мне очень жаль. Может быть, это и хорошо, что ты избавишься от этого автомобиля. Плохие воспоминания.

— Нет, это лучшие воспоминания в моей жизни.

Сьюзен полезла в карман за ключом от машины, потом вспомнила, что отдала его Тине. Она чувствовала себя рассеянной и никак не могла привести себя в порядок.

— Ключи у вас?

Тина протянула ей ключи, и она открыла багажник. Достала свой старый чемодан.

Она не могла позволить себе заплатить восемьсот сорок долларов за самолет даже после того, как получила сотню за шины. У нее не осталось бы денег ни на еду, ни на что другое. И как она вообще доберется отсюда до аэропорта Олбани?

— Где ближайшая автобусная станция? — спросила Сьюзен.

Тина колебалась, раздумывая:

— Наверное, в Гловерсвилле.

Сьюзен вспомнила, как проезжала мимо знака, на котором было написано, что Гловерсвилл находится в сорока километрах отсюда. «Ну а какой у меня есть выбор?» — подумала она, поднимая чемодан.

Тина посмотрела на нее и сказала:

— Я бы попросила одного из моих парней подвезти тебя, но у нас действительно все забито и свободных людей сейчас нет.

— Не беспокойтесь. Я доеду автостопом.

Тина полезла в карман за пачкой купюр и вытащила пять двадцаток:

— Вот, держи.

— Спасибо, я очень благодарна.

Затем Сьюзен протянула руку и любовно постучала по капоту своей машины:

— Пока, Джульетта.

Она кивнула на прощание Тине и покатила чемодан к выходу из мастерской.

Теперь ветер дул с севера, и небесная синева снова превратилась в серую хмарь. Сьюзен плотнее обернула вокруг шеи шарф цвета морской волны, который связала для нее мама. До 29-го шоссе было примерно полкилометра. Она встала на перекрестке и подняла большой палец.

Ладно, может быть, она не сможет посмотреть на Ниагарский водопад. Но, черт возьми, она обязана добраться до Северной Дакоты.

Позади себя Сьюзен услышала, как Тина пробормотала: «Твою же мать». Вероятно, что-то случилось. Затем она услышала, как та кричит ей:

— Да подожди ты!

Сьюзен обернулась и увидела, что к ней направляется хозяйка мастерской. Уже через три минуты она забиралась на переднее сиденье пикапа «Форд», принадлежащего Тине. И они двинулись в сторону автобусной станции Гловерсвилла.

Когда они выехали на шоссе, Сьюзен сказала:

— Я действительно благодарна вам за помощь.

— Так почему же ты так загорелась желанием попасть в Северную Дакоту? — спросила Тина.

Сьюзен рассказала ей. Тина была так потрясена, что отвела взгляд от дороги и чуть не врезалась в лесовоз.

После того как Тина вернулась в свою колею, она сказала:

— С таких парней, которые связываются с маленькими девочками, мы должны живьем сдирать кожу и оставлять их в пустыне на съедение койотам.

Сьюзен кивнула. Она посмотрела в окно на одинокую рощицу рогоза, окаймляющую небольшой пруд справа от них, и подумала о Чудовище.

Иногда по ночам она лежала в постели, и ей казалось, что Чудовище находится прямо там, в комнате, рядом с ней. Его лицо было таким, каким оно было в день открытия процесса, когда он впервые вошел в зал суда и пристально посмотрел на нее. Их глаза встретились, и его взгляд был таким чертовски озадаченным. Его глаза казались грустными, даже сочувствующими, а не злыми или насмешливыми, как она ожидала.

— Я хочу спросить его, почему он это сделал, — произнесла Сьюзен.

— Потому что он гребаный псих, вот почему.

— Но почему он выбрал мою дочь? Почему она?

Тина нахмурилась, сбитая с толку:

— Я думала, ты сказала, что он признался в том, что сделал.

— Да, признался. Я имею в виду, потом он попытался взять свои слова обратно и заявил, что он этого не делал, но в итоге, да, он признался.

— Так разве он не сказал в своем признании, почему выбрал именно ее?

Сьюзен подергала себя за ухо.

— Он сказал, что это потому, что ему понравилось ожерелье Эми. Но на самом деле это какая-то бессмыслица. Как он вообще мог увидеть ожерелье с другой стороны улицы?

Странно, но во время суда ей не пришло это в голову. Адвокат Чудовища никогда не поднимал эту тему.

Но затем, через два года после убийства, одним апрельским утром в понедельник, Сьюзен проезжала мимо начальной школы. Она делала это почти каждый день, потому что, если бы она попыталась объехать этот участок 9N, она потратила бы на пятнадцать минут больше, чтобы добраться до работы, и еще два доллара на бензин сверху. Она была в квартале от школы, когда ее внезапно осенило.

В своей признательной речи Чудовище сказал, что припарковался напротив школы, когда увидел Эми и ее ожерелье. Он сказал кучу слов об ожерелье и о том, как в тот день впервые заметил его.

Но мог ли он на самом деле увидеть ожерелье с такого расстояния? Сьюзен развернулась и остановилась на том месте, где, по словам Чудовища, он припарковался днем. Она посмотрела через двухполосную дорогу и отрезок травы на другой стороне на тротуар, где должна была стоять Эми.

С этой точки было очень трудно разглядеть ожерелье. Скорее всего, невозможно. Иногда, возвращаясь домой после обеденного перерыва, она останавливалась на том же самом месте и ждала, когда дети выйдут из школы. Она наблюдала за ними, чтобы понять, заметила бы она ожерелье, если бы оно было на ком-нибудь из них.

Она подумала, может быть, Чудовище ошибся и он ждал на другой стороне 9N, ближе к школе. Но он четко дал понять, где именно он припарковался.

Может быть, он солгал, сказав, что впервые увидел ожерелье Эми именно тогда. Но зачем ему лгать об этом, если он говорил правду обо всем остальном? Это было странно.

Тина ворвалась в ее мысли:

— Дерьмо случается, — сказала она. — Это просто происходит, и все тут.

Сьюзен слышала это много раз и раньше и от своей мамы, и от Молли. Она снова посмотрела в окно. Она все еще скучала по Молли, хотя прошло уже семь лет с тех пор, как она умерла.

— Мой совет? Даже не разговаривай с этим придурком. Просто плюнь ему в лицо.

— Он взял на память ее ожерелье, — сказала Сьюзен. — Я так надеюсь, что он признается мне, куда он его спрятал.

Она коснулась шарфа цвета морской волны на своей шее.

— Я хотела бы положить ожерелье на могилу дочери.