Мэтт Уиттен – Ожерелье (страница 16)

— Один, два, три, четыре, пять…

Кассир и бородатый молодой человек уставились на нее, явно задаваясь вопросом, действительно ли она собирается отсчитать триста девятнадцать долларов по одному.

— Шесть, семь, восемь…

Через пять минут она закончила, и ее пальто стало намного легче.

— Впечатляет, — сказал кассир. — Могу я спросить, где вы взяли эти деньги?

Сьюзен не хотела снова выкладывать перед посторонним человеком свою историю про изнасилование и убийство дочери, про казнь и так далее.

— Выиграла в баре в лотерею.

Кассир улыбнулся:

— Повезло вам!

— Ага. Когда отправляется автобус?

— В половине седьмого. Через четыре часа. Хотите, я могу порекомендовать вам некоторые местные достопримечательности?

Сьюзен посмотрела на старую деревянную скамейку, стоящую на другом конце зала.

— На самом деле, не могли бы вы просто разбудить меня, когда придет время садиться в автобус? Я дико устала.

— Вот они, плоды активной ночной жизни! Конечно, я разбужу вас.

Сьюзен легла на скамейку и закрыла глаза. Не успела она опомниться, как кто-то легонько потряс ее за плечо.

— Юная леди, — тихо сказал кассир.

Она открыла глаза и села. Небо на улице уже темнело, и через окно виднелся припаркованный автобус «Адирондак Трейлуэйс».

— Вас ожидает колесница, — произнес кассир.

— Спасибо!

Сьюзен потянулась за чемоданом, но он опередил ее:

— Я донесу.

Он выкатил чемодан наружу и положил его в багажное отделение в нижней части автобуса, в то время как Сьюзен поплотнее натянула на себя пальто и шарф, защищаясь от ветра. Она показала свой билет водителю автобуса, пухлому мужчине лет сорока.

— Прощайте, миледи, — сказал кассир, и, несмотря на его резкие черты лица, Сьюзен подумала, каково это — целоваться с мужчиной с такими густыми усами. Затем она удивленно улыбнулась. Давненько не было у нее таких мыслей. Вероятно, на такое настроение повлияло то, что она наконец вырвалась из своего городка и направилась навстречу приключениям. И даже не была уверена в том, каким образом собирается возвращаться назад.

Она села в автобус, в котором уже находилось девять или десять пассажиров. Большинство из них путешествовали в одиночку и, рассредоточившись по салону, занимали сразу по два места. Сьюзен села на свободное сиденье в середине автобуса и тоже устроилась поудобнее. Места для рук и ног было предостаточно. Все не так уж плохо, подумала она, три дня вполне можно выдержать.

Автобус выехал в позднюю ноябрьскую ночь и направился на запад по извилистому двухполосному окружному шоссе. Она посмотрела на холмы, внутри нее начали блуждать разные мысли.

Ей стало интересно, как сейчас выглядит Чудовище. Неужели его волосы поседели, как у нее? Возможно. Ей было интересно, какова была его тюремная жизнь.

Она вспомнила, когда видела его в самый последний раз, двадцать лет назад, после вынесения приговора. В тот момент, когда суд закончился, ему уже не надо было проявлять к ней никакого сочувствия. На его насмешливом лице открыто читался гнев.

Чудовище сидит за столом защиты со своим адвокатом. Его глаза полны чистой, черной ненависти.

— Миссис Лентиго? — зовет ее судья.

Пришло время для дачи заявления о воздействии на жертву [5] . Дэнни сжимает ее руку. Она идет к центру зала суда с дрожащими коленями, каждый шаг кажется вечностью. На ней розово-фиолетовый шерстяной свитер, потому что это были любимые цвета Эми.

Она опускает взгляд на лист бумаги в своей руке, вся ее речь напечатана на машинке. Но потом ее глаза затуманиваются, и она не может прочесть ни слова.

Она смотрит наверх и видит враждебный взгляд Чудовища. Внезапно ее взгляд проясняется. Она успокаивается, гнев побеждает нервное состояние. Ей не нужна эта бумажка. Она репетировала эту речь в уме с того самого момента, как поймали Чудовище. Она начинает говорить. Ее голос звучит сильно и твердо.

— Ты даже не человек, — произносит она. — Ты изнасиловал мою семилетнюю дочь, пока она лежала там, истекая кровью.

Чудовище перебивает ее:

— Ты, гребаная идиотка…

Судья стучит молотком:

— Замолчите, или я заткну вам рот тряпкой.

Сьюзен с яростью выплевывает слова:

— Ты схватил ее за крошечную шею своими большими руками и задушил.

Чудовище снова перебивает ее:

— Все было не так!

Судья собирается стукнуть молотком еще сильнее, но Сьюзен не нужна его защита. Она придвигается ближе к Чудовищу, ее взгляд, полный мертвой, холодной ненависти, которая в тысячи раз сильнее его, ненависти, будто вызванной всеми демонами ада, заставляет его резко замолчать. Она шипит ему в лицо:

— Надеюсь, в тюрьме тебя изнасилуют.

Затем она поворачивается к судье:

— Но тюремного срока для этого человека недостаточно. Я требую, чтобы его приговорили к смертной казни!

Затем она снова оборачивается к Чудовищу:

— И я молюсь, чтобы твоя казнь была медленной и принесла тебе много боли.

Чудовище сердито смотрит на нее в ответ, но не может собраться с духом, чтобы что-то сказать.

Она возвращается на свое место, и Дэнни обнимает ее за плечи.

Она не хочет плакать, но ничего не может с собой поделать.

Дэнни прижимает ее к себе.

Теперь, спустя двадцать лет, Сьюзен спрашивала себя, изнасиловали ли в тюрьме Чудовище и хотела ли она этого на самом деле. Она решила, что если быть честной перед собой, то ответ, скорее всего, будет утвердительным.

Автобус замедлил ход, и Сьюзен наблюдала, как двухполосное шоссе превращается в главную улицу маленького городка. Заскрипели тормоза, и автобус остановился перед заведением под названием «Закусочная Канаджохари».

Изображение борзой на крыше указывало, что небольшой домик служил одновременно и закусочной, и автобусной станцией.

— Канаджохари. Канаджохари, Нью-Йорк, — прокричал водитель. Он встал и повернулся лицом к пассажирам. — Ладно, народ, у меня небольшой перерыв. Не стесняйтесь, выходите из автобуса, освежитесь и возвращайтесь через пятнадцать минут. Если вы проголодались, могу порекомендовать фирменный яблочный пирог от Сильвии. Домашний и вкусный.

Сьюзен встала, потянулась и последовала за ним из автобуса. Впрочем, как и большинство пассажиров, по крайней мере те, кто не спал.

Внутри закусочной с веселыми официантками и удобными, на первый взгляд, столиками Сьюзен почувствовала запах свежеиспеченного яблочного пирога и свежесваренного кофе. Она подумала, что это было самое удивительное сочетание запахов, с которым она когда-либо сталкивалась в своей жизни. Она посетила дамскую комнату — как успела заметить Сьюзен, она была только что после уборки, — а затем встала в очередь у стойки с тремя своими попутчиками. Пирог под стеклянной крышкой был с золотистой корочкой и блестящей яблочной начинкой.

Это была одна из немногих закусочных, в которых она когда-либо бывала и которая показалась ей такой же хорошей, как у Молли. Может быть, даже лучше!

Когда подошла ее очередь, она улыбнулась женщине средних лет в бейсболке «Канарейки Канаджохари». Предположительно, это была Сильвия, которая принимала заказ.

— Этот яблочный пирог выглядит совершенно потрясающе.

Женщина улыбнулась:

— Только что из духовки, милая.

— Я бы с удовольствием съела кусочек и выпила чашечку кофе.

— С вас два пятьдесят, — сказала женщина, доставая пирог.

Сьюзен полезла в карман пальто за пачкой купюр по одному доллару. Она потратила почти все однодолларовые банкноты на автобусной станции в Гловерсвилле и решила, что заплатит пятеркой…