Мэтт Морган – Реанимация. Истории на грани жизни и смерти (страница 36)

С появлением портативных, высококачественных и доступных по цене аппаратов ультразвук кардинально изменил интенсивную терапию. Хотя изначально врачи использовали его для контроля за введением игл в кровеносные сосуды, сегодня я применяю ультразвук на своих пациентах ежедневно. Я изучаю структуры в их шее, клапаны сердца, легкие, размер почек, кровеносные сосуды печени, руки и даже нервы глазного дна. Структуры, расположенные близко к поверхности тела, можно увидеть в высоком качестве с помощью высоких частот до 10 МГц. Сухожилия, кровеносные сосуды и нервы руки можно различить просто по их внешнему виду. Чтобы рассмотреть более глубокие области, например почки, требуются более медленные и длинные волны около 3 МГц, способные проникать сквозь мышцы и жир. Ультразвуковое исследование можно провести прямо на больничной койке или даже на обочине дороги после автомобильной аварии. Ультразвук позволяет быстро и точно оценить, что привело к критическому ухудшению состояния пациента, и дает возможность своевременно подобрать подходящее лечение.

После того как в голове доктора Тома Холмса промелькнула догадка о том, что вызвало у Мелоди внезапную остановку сердца, он решил пустить в ход свои навыки, которые позволяли ему добиваться не менее четких, чем у кардиологов, ультразвуковых изображений этого органа. С помощью ультразвукового датчика он быстро обследовал едва бьющееся сердце пациентки и сразу же увидел сильно увеличенный правый желудочек, который в норме толкает кровь к легким. Обструкция между правой стороной сердца и легкими привела к резкому повышению давления в правом желудочке, которое и стало причиной настолько значительного увеличения. Вооружившись этим доказательством и положившись на собственную проницательность, Том принял сложное решение: он ввел Мелоди большую дозу препарата, который должен был разбить все тромбы в ее теле. Однако этот препарат действовал неизбирательно, из-за чего у Мелоди могло начаться сильнейшее кровотечение. Хотя мы увидели бы любое кровотечение на поверхности тела, мы не могли точно сказать, не истекает ли она кровью изнутри. Пока бригада продолжала проводить сердечно-легочную реанимацию, изображение на УЗИ-мониторе стало постепенно меняться. Сердце Мелоди, которое еле сокращалось, начало биться все сильнее и сильнее, и уже через 20 минут сокращалось абсолютно нормально. Уровень кислорода в ее крови повысился, и почки начали производить мочу. Ее мозг, похоже, не пострадал, поскольку зрачки нормально реагировали на свет.

УЗИ можно провести прямо на обочине дороги. Оно быстрое и точное, поэтому используется врачами ежедневно.

Когда я увидел Мелоди позднее тем же утром, она была достаточно стабильна, чтобы мы могли сделать томографию ее легких и мозга. Днем доктор Холмс прислал мне сообщение, потому что ему не спалось после насыщенного событиями ночного дежурства. Я с радостью сообщил ему, что он принял верное решение. Томография легких показала большой сгусток крови, который находился на развилке главных артерий, снабжающих кровью легкие. Обследование мозга не выявило никаких признаков кровотечения. Доктор Холмс применил правильное лечение в нужное время. Через пять дней Мелоди по собственному желанию покинула отделение реанимации.

Будучи врачом-стажером, я работал с выдающимся хирургом по имени мистер Раддл. Он специализировался на сосудистой хирургии, цель которой — восстановление кровеносных сосудов, по которым протекает наша окрашенная железом жизненная эмульсия. Одно неверное решение или неловкое движение хирурга может привести к луже пролитой крови и окровавленной правой руке. Раддл был прекрасным хирургом, который знал не только, как и когда оперировать, но и когда не оперировать. Он был единственным врачом-консультантом, подарившим мне подарок после завершения моей работы в его бригаде, и бутылка кроваво-красного портвейна до сих пор скрашивает мне каждое Рождество. Его жизнь за пределами медицины была не менее захватывающей. В то время как я проводил отпуск в кемпинге в Корнуолле или отдыхал от валлийской зимы в теплых странах, Р аддл катался на неоседланных лошадях в горах Афганистана, покорял большую гавайскую волну, известную как «Челюсти», или взбирался на Эверест. Однажды осенью, когда он вернулся из очередного приключения, его дом на колесах пришлось использовать не по прямому назначению, а чтобы спасти жизнь человеку.

Брюшная аорта — это самый большой кровеносный сосуд организма, ее диаметр — три см.

Когда после бессонной ночи Тристан сидел в солнечных лучах ранней осени, он не догадывался, что уже через час будет серьезно болен. Обезболивающее, которое он ночью принял, не облегчило его боль в животе. Казалось, что она разрывает центр его живота и пронизывает мышцы спины. Однако десятилетия работы в сталелитейной промышленности Уэльса закалили Тристана. Он редко жаловался и никогда не обращался к врачу. За исключением этой недели. Он специально сел поближе к телефону на случай, если ему позвонят сообщить результаты томографии, сделанной несколько дней назад. В 08.00 раздался старомодный телефонный звонок, однако в трубке Тристан услышал вовсе не голос своего терапевта.

Мистер Раддл встал в то же время, что и Тристан. Он только что вернулся из поездки в Индию. Он повернул ключ зажигания в своем автодоме марки «Фольксваген» и поехал в больницу пораньше, готовясь весь день заниматься бумажной работой. Под дверью своего кабинета он обнаружил результаты томографии с пометкой «СРОЧНО», написанной красной ручкой. Отчет о проведенной процедуре не был воодушевляющим. Еще до того как его глаза добежали до конца последнего предложения, Раддл взял телефон и набрал незнакомый номер. Тристан ответил. Он все еще был жив, и это было хорошее начало.

Самый большой кровеносный сосуд организма — это брюшная аорта. Аорта составляет в диаметре три сантиметра и берет начало в левой половине сердца, отдавая ветви, которые снабжают сердце кровью, — коронарные артерии. Затем она изгибается в форме мавританской арки, отдавая ветви артериям головы и груди. Наконец, аорта проходит между легкими и проникает в отверстие в диафрагме, где она и становится брюшной.

Стресс, которому подвергается аорта даже у здорового человека, велик. Он становится еще больше при высоком кровяном давлении, нарушении эластичности сосудов из-за курения и повышенного уровня холестерина. Если целостность стенки сосуда нарушается, кровь начинает просачиваться. Изначально небольшой объем крови может изнутри затекать между слоями стенок аорты, создавая ложный канал, в результате чего стенка рискует прорваться. Если это произойдет в передней части брюшной аорты, кровь заполнит открытую брюшную полость, и человек быстро умрет от катастрофической кровопотери. Однако задняя часть брюшной аорты лежит за брюшной полостью, окруженная плотными слоями соединительных тканей и мышц, называемых забрюшинным пространством. Это допускает «тампонаду» любого кровотечения: когда давление снаружи открытого отверстия становится таким же, как внутри, ток крови временно прекращается. Трудно предсказать, как долго продлится эта стабильность: несколько минут, часов или, что бывает крайне редко, дней. При этом человек ощущает сильную боль в животе, отдающую в спину. Такую же, как у Тристана.

В дверь Тристана постучали всего через несколько минут после телефонного звонка. В окно он увидел незнакомый серый автодом, двигатель которого не был заглушен. Когда мужчина открыл дверь, Раддл вошел и сказал: «Здравствуйте, Тристан! Простите, что я приехал так скоро, но мне нужно как можно быстрее доставить вас в больницу».

Прочитав отчет об обследовании Тристана, мистер Раддл понял, что нельзя терять ни минуты. У Тристана была гигантская 7-сантиметровая аневризма аорты, которая разорвалась в забрюшинное пространство. Без операции он умер бы. Тристан жил всего в нескольких минутах езды от больницы, и терять время на ожидание скорой помощи было незачем. Раддл сам подъехал к дому Тристана, аккуратно уложил мужчину на постель в своем фургоне и направился в больницу. Раддл уже забронировал операционную и попросил подготовить все необходимое. Он позвонил в отделение реанимации, понимая, что Тристана придется подключить к аппаратам, если он переживет операцию. После этого он связался с дежурным анестезиологом, которым оказался я (в то время я проходил обучение).

Методы восстановления кровеносных сосудов были выведены на передовую хирургии ливано — американским хирургом Майклом Дебейки. Его жизнь была особенной. Он обнаружил связь между курением и раком легких, провел одно из первых аортокоронарных шунтирований и разработал операции, которые до сих пор спасают жизни пациентов в нашей больнице. Он даже испытал первое механическое сердце, которое сегодня является приемлемой альтернативой трансплантации сердца для некоторых пациентов. Доктор Дебейки продолжал работать до 99 лет, несмотря на то что в 97 лет он сам пережил катастрофический разрыв аневризмы аорты. Его жизнь спасла семичасовая операция, разработанная им же, за которой последовало долгое пребывание в реанимации. Он умер за два месяца до своего 100 дня рождения.