Мэтт Морган – Реанимация. Истории на грани жизни и смерти (страница 11)

У нас есть всего 120 секунд на операцию, которая обычно занимает час, а ее результат — либо жизнь, либо смерть.

К счастью, в этом не было необходимости. После введения анестезирующих и парализующих препаратов дыхательные пути Роба удалось защитить через рот как раз вовремя. Я осмотрел голосовые связки пациента с помощью изогнутого клинка ларингоскопа, предназначенного для того, чтобы раздвинуть мягкие ткани гортани и одновременно осветить путь к голосовым связкам с помощью лампочки на конце. Я увидел красные и отекшие ткани с пятнами черной мокроты на слизистой оболочке. Несмотря на то что Роба подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, содержание кислорода в его крови оставалось критически низким.

Токсичные пары, включая монооксид угл ерода, обычно вызывают снижение уровня кислорода в крови пациентов, спасенных из пожара в замкнутом пространстве. Однако мы подозревали, что сильная взрывная волна повредила легкие Роба. Срочный рентген грудной клетки подтвердил наши опасения. Его легкие выглядели ярко-белыми, поскольку нежные альвеолы были заполнены жидкостью. Еще больше нас обеспокоила толстая воздушная прослойка между грудной стенкой Роба и поверхностью его легких, называемая «пневмоторакс». Эта прослойка образовалась в тот момент, когда с дома сорвало крышу в связи с быстрым расширением газа. То же самое расширение произошло внутри легких Роба. Это быстрое повышение давления разорвало стенки альвеолярных мешочков, из-за чего произошла утечка воздуха в плевральную полость. Ткани вокруг этой «взрывной скважины» образовали временный односторонний клапан. С каждым искусственно вызванным вдохом в это пространство поступало все больше воздуха. Если бы мы не устранили эту проблему, давление продолжало бы расти до тех пор, пока сердце Роба не остановилось бы.

Кожа — это наша самая большая и важная иммунная структура. На ней обитает более тысячи разных бактерий и грибков, причем их сочетание так же уникально, как отпечатки пальцев.

Я взял скальпель и сделал глубокий надрез в нижней части подмышки до хрящевой поверхности ребра. Затем я нащупал пальцем узкое пространство между ребрами и стал разрывать мышечные волокна, раскачивая палец из стороны в сторону. Когда мой палец прошел через последний жесткий слой внутри грудной клетки, из отверстия вышел поток воздуха с кровью. Это свидетельствовало о том, что я попал в нужное место. Сделав пальцем круговое движение по внутренней поверхности ребер, я почувствовал, как мягкое легкое Роба расширяется и сжимается с каждым вдохом и выдохом. Каждый удар сердца пациента слегка подталкивал кончик моего пальца.

Как только проблемы со смертельно опасными повреждениями были решены, мы смогли оценить степень ожогов Роба. После внимательного осмотра мы определили, что обожжено было 20 % его тела: большинство ожогов были поверхностными, но некоторые из них затронули все три слоя кожи. Было ясно, что Робу потребуется хирургическое лечение и пересадка кожи, но ранние последствия его ожогов ограничивались только кожей.

Кожа — наша самая большая и важная иммунная структура. Если разложить ее на плоской поверхности, она займет два больших обеденных стола. Она кишит живыми организмами: на ней обитает более тысячи разных типов бактерий и грибков, причем их сочетание так же уникально, как отпечатки пальцев. Если вы уничтожите обитателей своей кожи дезинфицирующим средством, то всего через 12 часов они вернутся в полном составе, будто бы перенеслись в прошлое на машине времени.

Ваша кожа — это первая преграда, с которой сталкиваются чужеродные вторженцы, и именно она для них наиболее сложна. В результате обширных ожогов практически всегда развивается тяжелая инфекция, вызванная мультирезистентными микроорганизмами. Кожа не только защищает тело от проникновения в него чего-либо, но и удерживает органы внутри нас.

В течение нескольких минут после получения серьезного ожога в полостях тела, наполненных жидкостью, происходят значительные изменения. После повреждения лучшего в природе водонепроницаемого покрытия организм начинает терять целых 200 мл жидкости в час. Пациенты с обширными ожогами не только теряют жидкость, но и излучают огромное количество тепла. Высокая температура, которая поддерживается в ожоговых отделениях с целью компенсации, удивляет ничего не подозревающих посетителей, которым начинает казаться, что они сошли с самолета в центре Египта.

Кожа взрослого человека в разложенном виде займет два больших обеденных стола.

Хотя мы восполняем потерянную жидкость, пользуясь точной математической формулой для расчета необходимого ее количества, значительная часть жидкости вытекает из межклеточных соединений. Это приводит к отеку всего тела и даже внутренних органов. В сочетании с сильнейшим ускорением метаболизма органная недостаточность у пациентов с обширными ожогами является обычным явлением. В результате повреждения мышц и тканей начинается усиленная выработка мышечного белка — миоглобина. После попадания в почки эти большие молекулы оседают в маленьких порах ренальной (почечной) системы, что приводит к почечной недостаточности.

Пока Роб неподвижно лежал в отделении реанимации, у его отца шла собственная битва. Услышав новость о своем сыне Робе, он сделал то же, что и любой другой родитель: незамедлительно направился в больницу. В тот жаркий и влажный вечер он припарковал автомобиль всего в нескольких метрах от отделения реанимации. Повернув ключ против часовой стрелки и заглушив двигатель, отец Роба засомневался. Тысяча возможных сценариев заполонили его разум. После 20 минут нерешительности ему вдруг все стало ясно. Он повернул ключ по часовой стрелке, и двигатель машины прибавил тепла жаркой летней ночи. Отец Роба уехал домой и не видел своего сына еще пять дней. Через много лет он рассказал журналистам местной газеты о дилемме той ночи: «Я мог либо пойти туда и быть отцом, либо остаться за пределами больницы и быть комиссаром полиции. Совместить эти роли было невозможно».

Через много лет после встречи с Робом я снова увиделся с ним и его отцом. Хотя после взрыва Робу понадобились многочисленные пересадки кожи, его легкие быстро восстановились, и уже через неделю его перевели из отделения реанимации. Через несколько дней после происшествия отец впервые обнял своего сына. Во время объятий они оба понимали, что впереди их ждет долгий и тяжелый путь. Они были правы. Этот момент успели запечатлеть, и таким образом фотография убитого горем, но сильного комиссара полиции, пришедшего навестить своего сына-преступника, появилась на первых страницах всех австралийских газет.

Подумайте о самой большой ошибке, которую вы когда-либо совершали. Это может быть что-то, о чем знаете только вы. Это может быть нечто противозаконное, аморальное или просто нечестное. Это могло случиться вчера или 50 лет назад. Каким бы ужасным ни был ваш проступок, это не квинтэссенция вас. Вы вовсе не являетесь своей самой большой ошибкой. Большинство из нас избегают страшных оплошностей по счастливому стечению обстоятельств. Сообщение, которое вы отправили на прошлой неделе, пока были за рулем, не привело к катастрофе, хотя все отвлеклись от дороги. Но для кого-то где-то все закончилось иначе. На этого человека отныне будут смотреть через призму его ошибки, хотя он ничем не отличается от вас, кроме той случайности.

Я лечил множество людей, совершивших ошибку. Я заботился о педофилах, наркоторговцах, убийцах, насильниках и мужьях-тиранах. Я заботился о людях, которые пили и курили до смерти. Правильно ли это? Должны ли мы тратить ограниченные ресурсы времени и денег на тех, кто испортил жизнь другим людям? Да. Да, должны.

Для начала, «факты», которые сообщают в отделении реанимации, часто ошибочны. «Из уст в уста возможно все», — поет группа Stereophonics. Помню, во время работы в Австралии я лечил аборигенку, которой ранее была сделана пересадка сердца. Она была к тому же алкоголичкой и поступила в больницу после автомобильной аварии, которая произошла, как мне сказали, по причине ее вождения в нетрезвом виде. В аварии погибли трое ее внуков, находившихся на заднем сиденье. Помню, меня очень злило то, что во время трансплантации на нее было потрачено так много ресурсов, а ее собственные эгоистичные действия привели к смерти трех невинных детей. Когда она умерла от тяжелых травм, мне было жаль, что она не столкнется с правосудием.

Через несколько недель мне сообщили, что на момент аварии содержание алкоголя в ее крови равнялось нулю. Ее родственники рассказали мне, что эта женщина не могла позволить себе лекарства, предотвращающие отторжение пересаженного сердца, потому что ей приходилось в одиночку заботиться о трех внуках. Находясь за рулем, она умерла от сердечного приступа, потому что ей не на что было купить лекарства. Она вовсе не была пьяной. Мы не могли вылечить или героически спасти эту женщину, но мы могли рассказать о ней правду. Ее семья была благодарна за то, что мы предали ситуацию огласке.

Должны ли врачи тратить ограниченные ресурсы и лечить тех, кто испортил жизнь другим?

Даже если нелицеприятные факты о прошлом пациента правдивы, медицинская помощь не является благом, которое необходимо заслужить. Отказ в помощи в качестве наказания — это прямой путь к обществу, в котором не уважают человеческую жизнь. Медицинская помощь — это не оружие против сделанного человеком выбора, каким бы глупым он ни был. Хотя здравоохранение должно принимать во внимание факторы, влияющие на успех, ему не следует оценивать выбор, сделанный человеком. Если общество отказывается лечить заядлых курильщиков и алкоголиков, то стоит ли оказывать помощь людям с ожирением, лентяям, мотоциклистам, любителям экстремальных видов спорта или тем, кто не умеет шнуровать кроссовки?