Мэтт Морган – Одна медицина. Как понимание жизни животных помогает лечить человеческие заболевания (страница 37)

Мой пес Честер бежит на шум, его длинный язык болтается в воздухе. Рыжая шерсть развевается, когда Честер несется по подъездной дорожке, посыпанной гравием. Он прыгает на человека с рюкзаком, виляя хвостом, словно стеклоочистителем. Пес лижет ему лицо, упершись в ноги кудрявыми лапами. Каждый, кто видит эту сцену, подтвердит, что Честер счастлив. Он в восторге. Просто потому, что моя дочь вернулась из школы в очередной будний день.

Нам не нужна МРТ, чтобы доказать, что собаки могут радоваться. Но томограммы свидетельствуют о том, что при воссоединении с хозяевами у собак усиливается активность в тех же участках мозга, которые отвечают за радость у людей. Подобное наблюдается у большинства млекопитающих, начиная с приматов и заканчивая крошечной землеройкой. Является ли печаль неизменным спутником радости? Если да, то могут ли животные помочь людям понять депрессию и справиться с ней?

Джон Дэниел отличался от других мальчиков своего возраста. К трем годам он жил в собственной комнате, был приучен к горшку, ходил в школу, заправлял постель и даже мыл посуду. Ему нравилось, когда его в кроваво‑красном кабриолете возили по улочкам родной английской деревушки. Жизнь Джона складывалась непросто с тех пор, как его родителей застрелили в Африке. Тридцатилетняя Элис Каннингем забрала мальчика к себе и стала растить как родного сына, разрываясь между домом на Слоун‑стрит в Лондоне и загородным коттеджем в Глостершире.

Прекрасно воспитанный Джон Дэниел наслаждался классическими английскими ритуалами, начиная с ужинов с друзьями Элис и заканчивая воскресным чаем со сливками. Он любил выпить виски по вечерам и потягивать холодный сидр на зеленой лужайке возле паба «Старая корона». Этот малыш мог справиться с любым напитком, потому что Джон Дэниел был стокилограммовой африканской равнинной гориллой.

К 1921 году, достигнув четырехлетия, Джон Дэниел стал слишком крупным, чтобы его можно было безопасно содержать дома. Элис скрепя сердце продала его американцу, пообещавшему обеспечить животному достойное содержание. Вместо этого Джон Дэниел стал гастролировать со знаменитым цирком Барнума[76], хоть и не попал в актерский состав фильма Хью Джекмана «Величайший шоумен». Джон Дэниел сильно тосковал по Элис и своим друзьям, и его здоровье резко ухудшилось. Его новые владельцы написали Элис: «Джон Дэниел сильно скучает по вам. Не могли бы вы приехать?»

Элис села на первый же корабль из Ливерпуля в Нью-Йорк. На полпути ей сообщили, что Джон Дэниел скончался от горя.

Существует риск антропоморфизации случаев депрессии и самоубийства животных. Их эмоциональная жизнь может лежать в совершенно иной плоскости. Как понять, что чувствует дельфин, услышавший звуковой сигнал, поданный давно потерянным детенышем? Каково пчелам видеть цветы в ярком ультрафиолете или осьминогу менять цвет в минуту опасности?

Несмотря на ограниченность нашего восприятия, мы должны признать наличие некоторых сходств. Люди, как и другие социальные животные, не созданы для одиночества. Мы эволюционировали племенами, нуждаясь во взаимодействии, совместной жизни и общении. Отсутствие значимых социальных связей, характерное для многих приматов в неволе, провоцирует развитие тех же процессов, что и физическая травма или тяжелое заболевание. В книге Десмонда Морриса «Людской зверинец» говорится о мучительном переходе от прошлой племенной жизни в саванне к современному разрозненному существованию миллионов людей.

«Город, – пишет Моррис, – вовсе не каменные джунгли, а настоящий “людской зверинец”».

Чему мы можем научиться у животных, чтобы облегчить переход от африканских равнин к человеческому зоопарку?

Если бы Честер перестал радостно облизывать каждого члена семьи, кто возвращается домой, мы бы отвезли его к ветеринару, испугавшись, что у него депрессия. Ветеринар задал бы вопросы о его питании, физической активности и занятиях в то время, пока все на работе. Препараты были бы крайней мерой – их бы выписали только после изменения условий содержания Честера. Исторически сложилось так, что человеческие врачи не задавали эти вопросы несмотря на то, что биопсихосоциальная модель[77] является неотъемлемой частью медицинского образования еще с 1970‑х годов.

Правда в том, что изменить эти аспекты жизни не так‑то просто. Доктор Дин Бернетт, автор книги «Счастливый мозг», пишет: «Вероятно, популярность антидепрессантов связана с нехваткой времени, ресурсов и рабочих рук в медицине, а также тем, что альтернативные методы лечения требуют многих часов общения с экспертом один на один, а не проглатывания нескольких капсул в неделю».

Это нисколько не умаляет роль органических, генетических и нейробиологических факторов в развитии многих серьезных психических нарушений, включая биполярное расстройство Кевина. Очевидно, что в таких случаях лекарства и медицинское вмешательство должны идти рука об руку с изменениями образа жизни, а порой и вместо них. Судя по всему, нечто подобное происходит и с животными: в последние десять лет в ветеринарии все чаще применяются антидепрессанты. Сегодня восемь из десяти ветеринаров назначают собакам «Прозак».

К счастью, медицина не стоит на месте, и врачи начинают перенимать опыт у своих коллег‑ветеринаров.

Теперь врачам общей практики рекомендовано назначать не только лекарства, но и немедикаментозные методы терапии, например, занятия в тренажерном зале, уроки рисования или посещение выступлений стендап‑комиков. Подобно ветеринару, который спросил бы о питании, физических нагрузках и социальной жизни Честера, психотерапевты сегодня тоже полагаются на нашу социальную природу в лечении расстройств настроения. Благодаря методам социальной терапии мы можем помещать пациентов туда, где им будет лучше всего, – в сообщество, племя, внешний мир. Именно так ветеринары и хозяева в течение долгого времени лечили психические расстройства животных.

Лучшее средство для поднятия настроения не препарат и даже не социальная активность, а живое существо – домашнее животное. Одиночество – главный убийца пожилых людей, давно опередивший рак и сердечно‑сосудистые заболевания. Риск преждевременной смерти одинокого человека в десять раз выше, чем у социально активного. Одиночество вредит здоровью не меньше, чем пятнадцать сигарет в день, и является еще бо́льшим фактором риска, чем ожирение. Новые социальные связи приносят человеку клубы по интересам, хобби и различные сообщества. Но кошка, собака или даже коза справляются ничуть не хуже.

Владельцы скаковых лошадей давно используют коз в качестве компаньонов, чтобы помочь лошади успокоиться перед важным забегом. Соперники даже иногда специально крадут козу‑компаньона, чтобы лошадь разнервничалась. Лошадь Эльдаафер была так привязана к козлу Гуглу, что не находила себе места перед скачками в Кентукки, поскольку того оставили в загоне дома. Козла тут же привезли, и в итоге лошадь выиграла 100 тысяч долларов. Чтобы предотвратить такие проблемы в будущем, Эльдаафер предоставили второго козла‑компаньона по кличке Яху.

Животные‑компаньоны все чаще помогают людям бороться с различными заболеваниями – от эпилепсии до хронической боли.

Это сложная область для изучения, и в существующих исследованиях еще много пробелов. Тем не менее данные говорят нам, что животные‑компаньоны положительно влияют на физическое, психическое и социальное здоровье человека. Особенно это касается таких неврологических нарушений и расстройств психического развития, как аутизм, депрессия и деменция.

В нашем отделении реанимации самым ярким событием недели является визит нового сотрудника по кличке Мэгги. Девятилетняя самка золотистого ретривера совершает обход, навещая тяжелобольных пациентов, их родственников и усталых медицинских работников. Мне часто кажется, что от обходов Мэгги больше пользы, чем от моих. Когда Мэгги впервые пришла к нам, неврологи были поражены, увидев, как пациент, перенесший тяжелый инсульт, шевельнул рукой, чтобы коснуться шелковистой шерсти собаки. Несмотря на недели интенсивной реабилитации, это был первый раз, когда он подвигал рукой. В конце концов, должно быть научное обоснование того, почему собачья шерсть улучшает состояние критически больных пациентов. Как оказалось, простое поглаживание способствовало восстановлению после инсульта.

В апреле 1970 года американский борец за права животных и бывший дрессировщик Рик О’Барри навестил дельфина Кэти в океанариуме Майами. В моем детстве Кэти радовала меня как главная героиня послеобеденного воскресного телешоу «Флиппер»[78]. Она была умной дельфинихой, помогавшей раскрывать преступления. Эдакая подводная Лесси. О’Барри поймал Кэти и дрессировал ее перед съемками сериала. К сожалению, после выхода на пенсию Кэти осталась совсем одна в тесном бетонном аквариуме, и такая обстановка была для нее губительной. О’Барри утверждает, что Кэти приплыла в его объятия в момент их воссоединения, а потом погрузилась на дно бассейна. Она отказалась всплывать на поверхность и намеренно себя утопила.

Кевин верил голосам в своей голове, внушавшим, что он должен умереть. Седьмая версия его предсмертной записки гласит: «Я больше не хочу быть здесь. Мой друг, ты найдешь себе другого близкого друга». Однако понять мотивы дельфинихи Кэти или пса Хендрикса, спрыгнувшего с моста в Шотландии, гораздо сложнее.