Мэтт Морган – Одна медицина. Как понимание жизни животных помогает лечить человеческие заболевания (страница 14)
Муравьи давно обошли людей в использовании ультрафиолета. Через несколько часов после выхода из спячки они начинают роиться на поверхности гнезд, греясь на солнце. Муравьи используют мощное ультрафиолетовое излучение, чтобы уничтожать на своем теле бактерии, которые накопились за долгую зиму, проведенную в тесноте среди гниющей растительности.
Лесные муравьи также собирают смолу хвойных деревьев и размещают ее в стратегически важных местах вокруг подземных гнезд. Смола выполняет роль антисептика. Было доказано, что она убивает патогенные микроорганизмы, включая даже устойчивый к антибиотикам метициллин‑резистентный золотистый стафилококк (МРЗС). Люди только начинают осваивать эти техники. Коренные народы Южной Америки издавна использовали зубы муравьев‑солдат для зашивания ран, поскольку их обеззараживающие свойства позволяли предотвратить развитие инфекций.
Сведениями о лечебных свойствах смолы хвойных деревьев обладали еще древние египтяне, которые применяли сваренное из смолы мыло для лечения ожогов. Недавно финские врачи протестировали древесную смолу на ранах пациентов и пришли к выводу, что она обладает антимикробным, ранозаживляющим и даже регенерирующим свойствами.
Муравьи распыляют на смолу муравьиную кислоту, предназначенную главным образом для защиты от хищников, в результате чего облако антибактериальных частиц равномерно распределяется по всему муравейнику. Дезинфекция с помощью разного типа дисперсных систем и аэрозолей сегодня применяется в самолетах и операционных.
Часть антибактериального облака оседает на тела муравьев, находящихся в гнезде. Сходным образом мы обрабатываем кожу пациентов перед операциями, чтобы снизить риск инфицирования.
К сожалению, иногда ультрафиолетового излучения и антисептика недостаточно. Как мы ни старались поддерживать чистоту медицинских трубок и дезинфицировать кожу Ифана, в его организм все равно проникли патогенные микробы. У муравьев, несмотря на хитроумные меры профилактики, тоже могут развиться инфекции. Но наибольшую опасность для муравьиной колонии представляют ситуации, когда источником заражения становится пища. Все дело в том, что есть отдельные виды муравьев, которые выживают благодаря своей любви к грибам.
Муравьи‑листорезы обладают великолепными навыками садоводства или, точнее говоря, грибоводства. Возможно, вы видели, как эти работяги тащат в гнездо кусочки листьев, которые весят в сотни раз больше их самих. Травяной субстрат необходим им для выращивания грибов того же семейства, что и шампиньон обыкновенный. Муравьи питаются именно грибами, а не листвой. И на муравьиных подземных фермах бушует война грибов с грибами. Гриб
Актинобактерии
Благодаря актинобактериям исследователи находят множество новых противомикробных соединений, активных в отношении даже крайне устойчивых микроорганизмов, включая МРЗС и грибки. Хотя у людей грибковые инфекции встречаются реже бактериальных, они являются основной причиной смерти пациентов, проходящих иммунносупрессивную терапию или перенесших трансплантацию органов. Одним из наиболее распространенных заболеваний, грозящих летальным исходом таким людям, является аспергиллез[29]. В 90 % случаях тяжелое течение болезни заканчивается смертью. Актинобактерии продуцируют ряд веществ, которые, вероятно, помогут нам в борьбе с аспергиллезом. Препарат под названием амикомицин является многообещающим специфическим антибиотиком. Изучение этих соединений важно не только для борьбы с инфекциями, но и для разработки противоопухолевых и иммунных лекарств. Вообще, некоторые химиотерапевтические препараты изначально разрабатывались как противогрибковые, в том числе и сиролимус, обнаруженный в почвенных актинобактериях на острове Пасхи. Сегодня иммунодепрессант сиролимус является краеугольным камнем послеоперационной терапии при трансплантации почки.
То, что бактерии производят антибиотики, давно не новость. Многие лекарства, которые я назначаю, были продуцированы микробами и обнаружены в почве. Удивительно скорее то, что антибиотики остаются эффективными даже спустя сотню миллионов лет их применения. У грибка, поедающего урожаи листорезов, должны были развиться защитные механизмы, тем не менее муравьям до сих пор удается держать его под контролем. А вот в медицине, стоит ввести в практику новый антибиотик, тут же обнаруживаются устойчивые к нему бактерии. Как же муравьям по сей день удается эффективно сражаться с грибком? Чему современная медицина может у них поучиться? И поможет ли нам все это вылечить Ифана?
Важнейший принцип борьбы актинобактерий против грибка‑паразита заключается в комбинировании нескольких типов антибиотиков. Бактерии создают уникальную смесь противомикробных веществ, которую используют в течение короткого времени, а затем меняют рецепт. Это похоже на лимитированную коллекцию духов известного бренда, каждый год выпускаемую перед Рождеством и лишь немного отличающуюся от прошлогодней версии. В соединениях, вырабатываемых бактериями, происходят модификации, вызванные естественной генетической перетасовкой с соседними бактериями. Подобно смертоносному кубику Рубика, они обмениваются между собой только новыми штаммами, что позволяет им всегда оставаться на шаг впереди врага.
Недавние клинические исследования, проведенные на людях, показали, что комбинирование антибиотиков предотвращает развитие устойчивости к препаратам.
Старое доброе правило непременно доводить курс противомикробной терапии до конца по иронии судьбы способствует появлению антибиотикорезистентности. Короткие курсы с применением сильных лекарств, а также чередование и сочетание разных противомикробных средств помогут нам не допустить того, чтобы будущее поколение жило в мире, где антибиотики больше не действуют.
Пока у Ифана держалась высокая температура, мы заменили стандартные антибиотики на те, что производят почвенные бактерии. Мы смешали несколько препаратов в единое средство, эффект от которого в целом должен был превосходить эффект отдельных его составляющих. Подобно муравьям, обеззараживавшим смолой свои подземные гнезда, мы обрабатывали антисептиками ротовую полость и раны Ифана. Как только состояние пациента улучшилось, курс антибиотиков был прекращен, дабы предотвратить развитие резистентности. Мы подражали крошечным созданиям у нас под ногами в надежде, что Ифану хватит сил восстановиться после тяжелой травмы и снова увидеть солнечный свет.
Я собирался связаться с родителями Ифана, чтобы назначить подходящее время для нашей встречи, как вдруг все изменилось.
Все.
Для меня. Для вас. Для каждого.
Во вторник, 10 марта 2020 года, я положил в машину спальный мешок, резиновый коврик, еду, зубную пасту и одежду. И отправился в больницу, в ОРИТ. Я не знал, когда вернусь домой. Я переключил новостное радио на станцию с расслабляющей классикой.
Накануне я расстроил жену, прислав ей электронное письмо под заголовком «Что тебе нужно знать на случай, если я умру». Сообщив ей компьютерные пароли и места хранения важных документов, я написал:
«У меня чертовски замечательная жизнь. Я путешествовал, веселился, стал отцом двух замечательных детей, проводил время с семьей и друзьями и делал такие вещи, о которых и мечтать не мог. Я люблю свою работу, хотя она бывает тяжелой и опасной. Соприкосновение с жизнями других людей – это лучшее чувство в мире».
Заступив на стандартную тринадцатичасовую смену, я совершенно растерялся. Казалось, все в больнице перевернулось вверх дном. По коридорам были разбросаны реанимационные койки.
В тот день я лечил первого в нашей больнице тяжелобольного пациента с коронавирусом. Мы наспех подключили его к аппарату ИВЛ, прежде чем уровень кислорода в его крови упал до критического. Через неделю у нас было уже 30 таких пациентов, затем – 40, а затем – 50. Они поступали к нам непрерывно на протяжении года. На момент написания этой главы мы все еще лечим пациентов с COVID-19 в нашем отделении.
Несколькими днями ранее друг из Канады прислал мне фотографию больничной стены, откуда был сорван дозатор с антисептиком. В тот день я пообедал печеньем. На протяжении нескольких месяцев, как говорит моя жена, я был просто телом с прикрепленным к нему телефоном. Я старался купать и укладывать спать дочерей, но мыслями находился в другом месте. Много недель я ночевал в гостевой спальне, потому что постоянно контактировал с вирусом.