Мэтт Маккарти – Настоящий врач скоро подойдет. Путь профессионала: пройти огонь, воду и интернатуру (страница 13)
– Пятнадцать? Не может такого быть. Я просто пришел на регулярное обследование.
– Согласен, это много. Наверное, будет проще, если я просто начну по порядку. Первое у нас – это высокое давление.
Я использовал старую методику импровизации: избегать отрицаний, соглашаться и дополнять. Я взглянул на манжету тонометра.
– Ха. С давлением у меня всегда все в порядке. Не сказал бы, что оно у меня повышенное.
– Вы же принимаете таблетки от повышенного давления, так ведь?
– Ну да.
– И в противном случае оно бы было высоким, так?
Он пожал плечами:
– Не знаю. Может, нужно попробовать.
– Что попробовать?
– Попробовать не принимать лекарства. Может, давление и не будет повышенным.
– Нет, будет.
Не сложилось с импровизацией.
– Хорошо, следом у нас идет болезнь почек.
Сэм покачал головой:
– Никто мне никогда не говорил, что у меня больные почки.
Это казалось немыслимым. Если предыдущий врач записал все это в его карту, то почему он не рассказал обо всем Сэму? Или же я чего-то не понимал по поводу Сэма? Он отвечал мне совсем не так, как отвечали на моих глазах пациенты своим терапевтам в Гарварде. Возможно, мне нужно было поменять тактику – попробовать совершенно другой подход, но какой? Со временем я научился задавать более широкие вопросы: «Это образование у вас на лице появилось недавно?», «Ваш понос пенистый?». Однако тогда, сидя напротив Сэма, я был в полном замешательстве.
Голос из-за двери объявил: «Пришел пациент на два часа. Пациент на полвторого все еще ожидает».
У меня участился пульс.
– Хорошо, давайте в быстром темпе разберемся с остальными болезнями.
– Да, пожалуйста.
После еще двадцати минут натянутого разговора, в ходе которого не удалось узнать толком ничего полезного, я встал. Сэм явно теперь понимал меньше, чем до прихода сюда.
– Я скоро вернусь. Нужно обсудить с кем-нибудь ваш случай. Я только…
– А вы разве не собираетесь меня осмотреть?
Я взглянул на стетоскоп, лежащий на моем столе.
– Да, разумеется.
Порой пациенты, приходя в поликлинику, даже не подозревают, насколько больны, и могут ничего не говорить об общем самочувствии.
Идея, без сомнения, была в том, что методом проб и ошибок я нащупаю нужный подход к пациентам. Но сколько на это уйдет времени? На вводном занятии нам четко объяснили задачи: ординаторы составляют план действий для каждого пациента, а ОВ подвергает его критике, обеспечивая людям качественную медицинскую помощь по мере нашего обучения. За мной присматривали, но сейчас этот человек находился в другом кабинете, который внезапно начал казаться очень далеким. С каждым пациентом были проблемы – у тех, что в коме, нужно было поддерживать жизнь, здоровые на вид на деле могли оказаться при смерти, и все они были под моей ответственностью. Лишь всплеск адреналина помог почувствовать временное облегчение, но в более приземленной обстановке поликлиники моя тревога начала расти, заполняя комнату. Полагаю, Сэм об этом догадывался.
– Сделайте глубокий вдох, – сказал я, прижимая стетоскоп к спине Сэма. – Еще раз.
Я тоже сделал несколько глубоких вдохов в надежде, что это поможет мне успокоиться.
Тщетно пытаясь отыскать щитовидную железу Сэма, которая на ощупь должна напоминать галстук-бабочку, я понял, как мне не хватает руки Байо, безмолвно показывающей нужное направление.
Глава 10
Несколько минут спустя, оставив Сэма ждать, я прошел по коридору к двери, на которой было написано «ОВ». Внутри кабинета сидел мужчина за пятьдесят, с прической под горшок, и читал последний номер «Журнала американской медицинской ассоциации»[45].
– Здравствуйте, – тихо сказал я. – Я один из новых интернов.
Он отложил журнал в сторону и поднял на меня голову, засияв.
– Добро пожаловать! – поприветствовал он. – Пожалуйста, садитесь.
ОВ по фамилии Моранис был одет в штаны цвета хаки и синюю рубашку на пуговицах от Ральфа Лорена с красным галстуком – это была неофициальная униформа врачей-преподавателей.
– Я хотел бы извиниться за задержки. Мой первый пациент оказался немного непростым.
Моранис покачал головой.
– Никогда не начинай свой доклад с извинений. Это твой первый день в поликлинике, – заговорил он, быстро моргая своими сине-зелеными глазами. – И они все непростые.
Я достал свой блокнот.
– С чего мне начать?
– Это ты мне скажи. Я здесь, чтобы тебя направлять.
Я посмотрел на выцветший от солнца блокнот у меня в руках – все записи в нем были сделаны в спешке, – и у меня начали подкашиваться ноги.
– Ну, я составил список проблем.
– Для начала неплохо. С чего этот список начинается?
Было очевидно, что он годами обучает новоиспеченных врачей, и мне стало немного спокойнее. С другой стороны, дело могло быть и в том, что я больше не находился наедине с пациентом.
– Список начинается с высокого давления, – сказал я. – Его кровяное давление сегодня слегка выше нормы.
– Он принимает диуретики?
Я просмотрел перечень назначенных ему лекарств в поисках фуросемида – единственного диуретика, который пришел мне в голову. Днем ранее я упомянул во время обхода, что фуросемид действует в течение шести часов, что было отражено в одном из его торговых названий[46]. Байо сразу же сделал меня, подробно рассказав, как фуросемид начали использовать на скачках, когда было замечено, что он предотвращает носовые кровотечения у лошадей во время забега. Отсюда и фраза «ссать как лошадь».
– Фуросемида нет, – ответил я. – Но он принимает целую кучу других лекарств.
– А он пьет гидрохлоротиазид[47]? И знаешь ли ты, почему я спрашиваю?
– Нет. И нет.
– Несколько лет назад были проведены масштабные клинические испытания под названием ALLHAT. Так вот, они показали, что пациентам с повышенным артериальным давлением следует дополнительно назначать тиазидный диуретик в рамках комбинированной терапии, если не назначены другие препараты.
– Понял.
Я быстро записал «ALLHAT».
– С другой стороны, ты сказал, что этот пациент непростой, так что должно быть назначено какое-то другое лекарство. Возможно, лизиноприл[48], если с его почками…
В первый год врачебной практики решительно не верится, что когда-нибудь ты сможешь быть таким же уверенным и знающим, как наставники.
Я пытался расшифровать его мысли, но попросту за ними не поспевал.
– При этом, если у него больное сердце, то ему могли назначить бета-блокаторы[49].
Как вообще я смогу когда-либо столько запомнить? Мне что, придется вернуться и все это объяснить Сэму? Возможно, именно поэтому предыдущий врач не стал говорить ему про болезнь почек – ситуация была слишком сложной, чтобы ее объяснить.
В приемную продолжали приходить пациенты, а Моранис тем временем прошелся по каждой болезни из моего списка, разложив по полочкам все диагнозы и назначенное лечение. Несмотря на прическу под горшок, отпечаток возраста и авторитета давал о себе знать. Его голос звучал жизнерадостно, пока он перебирал один кусочек информации за другим, пытаясь разобраться с ситуацией Сэма. Я пытался осмыслить каждое его слово, правда, вскоре поймал себя на том, что просто всматриваюсь в движения губ Мораниса, думая при этом о том, превратит ли меня целая жизнь, проведенная за запоминанием статей из медицинских журналов и аббревиатур, в кого-то, похожего на него. Человека, который, казалось, знал про моего пациента больше меня, даже его не осмотрев. Или же я стану существом, настолько поглощенным мелочами, что окажусь не в состоянии взаимодействовать с пациентами даже на самом базовом уровне? Не превратится ли все это в запутанный клубок бесполезных фактов?
– Пойдем поглядим на твоего пациента, – сказал наконец врач, поднявшись из-за стола. – Это самое интересное.
Когда Моранис встал, оказалось, что я мог бы положить свой подбородок ему на голову. Этот человек, интеллект которого меня так впечатлил, был почти на тридцать сантиметров ниже ростом. Пока мы шли обратно по коридору, я заметил в его глазах искорку вроде той, что была у Байо. Я был рядом с еще одним врачом, который чувствовал себя как рыба в воде. Неужели и правда настанет момент, когда работа в больнице начнет мне приносить удовольствие?
– Это мой начальник, – сказал я Сэму, когда мы зашли в кабинет. – Ответственный врач.