Мэтт Маккарти – Настоящий врач скоро подойдет. Путь профессионала: пройти огонь, воду и интернатуру (страница 12)
Вводное занятие закончилось ознакомлением с неутешительной статистикой: каждый пятый взрослый из местных жителей страдал ожирением. У половины не было никакой физической активности. Людей без постоянного лечащего врача здесь было на тридцать процентов больше, чем в среднем по Нью-Йорку, и каждый десятый приходил в приемный покой в случае болезни или потребности в медицинской консультации.
– Добро пожаловать в Вашингтон-Хайтс, – поприветствовал нас глава отделения. – Вы будете заниматься очень полезным делом для этого района.
Было очевидно, что для работы в поликлинике, помимо медицинских навыков, понадобится умение общаться с людьми – а мне явно недоставало ни того, ни другого.
Молодая администратор на стойке регистратуры в поликлинике проверила мой пропуск, нашла на маркерной доске фамилию и провела меня в кабинет.
– Располагайся, – сказала она, открыв дверь одного из семи однотипных кабинетов. В левом углу комнаты стояла кушетка, застеленная пергаментной бумагой, а на стене желто-оранжевого цвета висела синяя манжета для измерения давления. Справа от меня стоял большой деревянный стол с компьютером. Мой первый врачебный кабинет.
– Хотела просто напомнить, – предупредила женщина, – что после того, как примете пациента, нужно доложить о нем ОВ. Затем принесите бумаги мне.
– ОВ? – переспросил я. Медицина стремительно превращалась в мешанину аббревиатур.
– Ответственный врач. Дальше по коридору.
– А, насто…
– Да, – она подмигнула. – Настоящий врач.
В Массачусетской больнице я в течение месяца работал с врачом общей практики, перенимая у него опыт, так что имел общее представление о том, как все устроено, хотя понимал, что было бы ошибкой предполагать, будто в поликлинике все будет просто. Если даже Байо там приходилось несладко, то мне и думать не хотелось, что меня ждет. К счастью, дальше по коридору был кабинет настоящего, сертифицированного врача общей практики, ОВ, который мог прийти на помощь, если я запутаюсь или попросту не буду справляться.
Я зашел в свою учетную запись на компьютере и открыл список пациентов. Приемы были назначены с получасовыми интервалами с часу до половины пятого дня. Открыв историю болезни первого пациента, я испытал легкий трепет, готовясь набросать информацию о нем. Это был мужчина пятидесяти трех лет, посещавший поликлинику в Вашингтон-Хайтс уже несколько лет. Я открыл последнюю запись, сделанную его предыдущим врачом. Она начиналась со следующих слов:
«Список проблем:
1. ГПТ
2. ХБП
3. ИБС
4. ПНМК
5. ХОБЛ
6. ГЭРБ[39]
7. ЗПА
8. Мигрень
9. РПП
10. СД2
11. ДГПЖ[40]
12. Табакокурение
13. Депрессия
14. ГЧП[41]
15. СОАС на БиПАП[42]
16. МП, варфарин[43]
17. Глаукома?
18. ГКМП[44]
Что это за пациент, у которого восемнадцать проблем? Как я мог помочь тому, кто нуждался в целой команде специалистов? Просматривая эти сбивающие с толку аббревиатуры, я почувствовал, как у меня закрутило живот. Некоторые из сочетаний букв были мне знакомы, но от чтения каждой неизвестной мне аббревиатуры казалось, будто меня ткнули под ребро ножом. В Колумбийском университете что, использовали другие сокращения? Мне внезапно стало не хватать всей неотложности хирургии, когда нужно что-то исправить прямо здесь и сейчас, показать результат Акселю и двигаться дальше. Я перечитал запись с самого начала и принялся искать в Google различные сочетания букв, которые мне ни о чем не говорили.
Если врач не может быстро и четко разместить манжету тонометра на руке пациента, скорее всего, он новичок.
Пока я печатал, мои ладони немного вспотели. Что, если у этого мужчины были и другие проблемы – не указанные в списке? Пациенты, как правило, уделяют основное внимание тому, что они чувствуют – например, ноющей боли в колене, – но не тому, что почувствовать не могут, например диабету или гипертонии. Как вообще я мог охватить все старые и новые проблемы за один короткий прием? Пока компьютер выполнял поиск, мои мысли снова вернулись к Карлу Гладстону, как это случалось в любую свободную секунду: «Будет ли он в порядке?»
Я должен был что-то сказать.
После двадцати проведенных в растерянности минут я успел изучить историю болезни пациента лишь на треть и тем не менее, сидя за большим столом, все-таки чувствовал себя настоящим врачом, во всяком случае в большей мере, чем в отделении кардиореанимации. Ощутив легкий прилив вдохновения, я подскочил со своего кресла и решил попробовать манжету тонометра в деле. В медицинской школе это хитроумное приспособление всегда казалось мне каким-то неподатливым, и я по опыту знал: если начну возиться с манжетой, пациент сразу же поймет, что я в этом деле новичок. Убедившись, что без проблем могу одной рукой удерживать на месте стетоскоп, другой при этом сжимать грушу тонометра, я вернулся к истории болезни. Спустя еще пятнадцать минут отчаянных поисков справочной информации мне пришлось закрыть глаза.
Неужели и правда можно было запомнить и сохранить в памяти все эти знания? И что более важно – была ли в этом такая необходимость? Или же врачи помнили лишь самое главное и попросту подглядывали все остальное по ходу дела? Казалось, будто Байо уже все было не в новинку, словно он принимал решения, отталкиваясь исключительно от опыта. Я углубился в записи, постепенно теряя всякую надежду во всем разобраться, как вдруг в дверь постучали.
– Доктор Маккарти, – сказала администратор, – пришел пациент, записанный на час.
– Хорошо, – ответил я. – Замечательно.
– Будете его принимать? – спросила она.
Взглянув на свой блокнот, я на мгновение задумался, будет ли приемлем какой-либо ответ, помимо утвердительного. По правде говоря, мне нужен был как минимум еще один час, чтобы почувствовать себя готовым принимать пациента.
– Ну, – сказал я, сложив руки, – полагаю, мне следует…
– Сейчас час сорок семь, – уточнила администратор. – Он опоздал почти на час, и только что явился пациент на полвторого.
– Кажется, он сильно болеет, – предположил я. – Может, мы постараемся управиться побыстрее или…
– Я его приглашу, – сказала она и закрыла дверь.
Мгновение спустя в кабинет зашел коренастый мужчина, с бородой, в выцветшей бежевой куртке, и протянул мне свою грубую руку.
– Сэм, – энергично представился он.
– Мэтт. Мистер Мак… доктор Маккарти. Пожалуйста, садитесь. – Я махнул рукой через весь стол, словно выполнил какой-то фокус. – На самом деле вы дали мне время немного ознакомиться с вашей медкартой.
То, что Сэм стоял на ногах и самостоятельно зашел в мой кабинет, стало для меня небольшой неожиданностью. Прочитав в его карте столь длинный список недугов, я ожидал увидеть человека на грани инвалидности, но Сэм выглядел весьма здоровым. Он был крепкого телосложения, с лохматыми седыми волосами, которые спадали ему на глаза, и Хезер, встретив его на улице, запросто могла прошептать мне, что он похож на гигантского бобтейла, староанглийскую овчарку.
– Страшно извиняюсь за опоздание, – сказал мужчина. – Не знал, что вы, ребята, до сих пор используете медкарты.
Он улыбнулся, обнажив свои плотно посаженные зубы цвета шампанского.
– По большей части в цифровом виде, – пояснил я, – хотя, да, некоторые записи по-прежнему делаются на бумаге.
В медицинской школе нас регулярно заставляли разговаривать на камеру с актерами, изображавшими пациентов, чтобы оценить умение найти к больному подход, и мне раз за разом сообщали, что своим угрюмым видом я навеваю на пациентов тоску. Улыбнувшись во все зубы, я щелкнул костяшками пальцев.
– У нас тут куча всего, – сказал я, показывая на монитор. – Судя по всему, вы через многое прошли. Итак… как вы?
Прерывая пациента, врач рискует не узнать ключевую информацию о его болезни. Ведь обычные люди не всегда понимают, что действительно важно для врача.
Мне вдолбили в голову, что начинать следует с открытого вопроса.
– Я в порядке, – ответил Сэм. – Правда, в порядке. Чувствую себя замечательно.
Мы сидели в тишине, и я принялся считать про себя. Недавно мне напомнили, что большинство врачей прерывают своих пациентов через восемнадцать секунд после начала опроса. Я кивнул и широко открыл глаза, призывая его продолжать.
– А вы? – решительно спросил он.
Я закончил считать, дойдя до двадцати, и переспросил:
– Я?
– Да, вы в порядке?
– Да.
Я кивнул, пациент кивнул в ответ. Кивков во время нашей беседы было много.
– Итак, давайте к делу, – наконец объявил я. – Я изучил вашу медкарту и насчитал более пятнадцати болезней. Поскольку мы видимся с вами впервые, хотелось бы пробежаться по каждой из них.