Мэтт Хейг – Эти странные Рэдли (страница 8)
Клара закрывает глаза, выискивает в самой темной глубине своего нутра остатки сил, встает с земли и уходит прочь от этих танцующих счастливчиков и целующихся парочек.
Сигнал
Спустя пару минут Клара спускается к калитке участка и направляется в соседнее поле. Она хочет позвонить маме, но телефон не ловит сеть, так что приходится идти пешком. Она идет не прямиком к дороге – чтобы не бросаться в глаза остальным тусовщикам, – а через лужайку, выбрав наименее открытый путь отступления.
Она опять достает телефон. Значок антенны по-прежнему перечеркнут.
На земле спят коровы. В темноте их безголовые силуэты напоминают спины бороздящих океан китов. Только когда она подходит почти вплотную, они приобретают привычные очертания; животные испуганно просыпаются и в панике разбредаются. Она продолжает идти, направляясь по косой к лежащей впереди трассе, а оставшиеся позади звуки вечеринки затихают вместе с музыкой, растворяясь в ночном воздухе.
Никогда в жизни Кларе не бывало так плохо. Раньше у нее случались и глазные инфекции, и регулярные мигрени, и приступы диареи – ей есть с чем сравнить. Как бы хотелось сейчас лежать в постели, свернувшись калачиком под теплым пледом, и тихонько плакать от жалости к себе.
Возвращается эта изматывающая тошнота, от которой хочется вывернуться наизнанку и вырваться из собственного тела.
Надо остановиться.
Остановиться и проблеваться.
Вдруг она слышит шум. Тяжелое дыхание.
Кажется, костер остался в паре километров позади – вон он, мерцает далеким огоньком за колючей живой изгородью, отделяющей площадку от поля.
Она замечает нечто огромное, несущееся в темноте.
– Эй, – запыхавшись, зовет оно. Точнее,
Это Харпер. Ее так мутит, что нет сил даже волноваться, зачем он за ней идет. Ей так дурно, что она не обратила внимания на его похотливые взгляды и не могла предположить, что он может за ней последовать. Может, она что-то забыла на вечеринке, и он догнал ее, чтобы это отдать.
– Чего тебе? – спрашивает она и выпрямляется.
Он подходит ближе. Широко улыбается и молчит. Становится ясно, что он напился вдрабадан. Но она-то – нет. Харпер, конечно, хулиган и дубина, и она всегда считала его человеком, не способным думать своей головой. А поскольку Тоби нет поблизости и он не может подзуживать Харпера, то она выкрутится.
– Ты красивая, – говорит он, покачиваясь, словно подпиленное у корня дерево.
Его низкий гнусавый голос наваливается на нее, добавляя дурноты.
– Нет. Неправда. Я…
– Я думал, может, нам пройтись.
– Что?
– Ну там… Просто походить.
Она озадачена. Интересно, что Тоби ему насоветовал.
– Я и так иду.
Он улыбается:
– Да расслабься. Я в курсе, что ты на меня глаз положила.
А вот с этим разобраться будет сложнее. Сейчас у нее нет обычного арсенала вежливых отмазок, чтобы отвязаться от этого болвана. Поэтому ей ничего не остается, как просто идти вперед.
Но каким-то образом Харпер перерезает ей путь и встает, улыбаясь, впереди, как будто они вместе затеяли что-то веселое. За такой улыбкой запросто может последовать грубость или жестокость. Она шагает вперед, а он пятится перед ней, хотя в данную минуту ей просто нужно, чтобы рядом никого не было. Никого, кроме мамы и папы.
А он при этом выглядит по-настоящему опасно. На пьяном лице проступил весь таящийся в нем потенциал зла. Клара вдруг ощущает, как чувствуют себя лабораторные крысы и кролики, когда внезапно осознают, что ученые пришли не за ушком их почесать.
– Пожалуйста, – выдавливает она, – отстань.
Он хмурится, как будто она специально хочет его обидеть.
– Но я же знаю, что ты на меня запала. Хватит прикидываться.
Это слово сворачивается в ее сознании, превращаясь в бессмысленные звуки. Она буквально всем телом ощущает, как Земля вращается вокруг своей оси.
Она пытается сконцентрироваться.
В конце поля – пустая дорога.
Дорога на Бишопторп.
Дорога к родителям.
К дому.
Прочь от этого придурка.
Надо позвонить домой. Надо позвонить. Надо, надо, надо…
– Черт!
Ее рвет ему на кроссовки.
– Новые кроссы! – вопит он.
Клара с некоторым облегчением утирает рот.
– Прости, – говорит она.
До нее вдруг доходит вся уязвимость ее положения – и вечеринка далеко, и дорога неблизко. Она решительно обходит его и торопится по скользкой земле в сторону трассы. Но он не отстает.
– Ничего, нормально. Я тебя прощаю.
Она игнорирует его реплику, достает телефон, начинает набирать домашний номер, но поскольку сильно нервничает, то жмет куда попало и вместо списка контактов открывает настройки.
Он догоняет.
– Я сказал, все нормально, – его тон изменился.
Теперь голос звучит агрессивно, хотя он даже пытается приправить реплику смешком.
– Я заболела. Отстань от меня.
Клара открывает список контактов. На экране обнадеживающе высвечивается домашний номер. Она нажимает «вызов».
– Пошли, сейчас полегчает. Да ладно, ну я же тебе нравлюсь.
Она прикладывает телефон к уху. Раздаются гудки. С каждым звуком Клара молча молится, чтобы родители скорее взяли трубку. Но через три или четыре гудка телефон вдруг вылетает из руки. Харпер грубо отобрал его и выключает.
А вот это уже серьезно. Несмотря на отвратительное самочувствие, она чувствует, что шутка перестает быть шуткой. Она – девочка, а он – пацан вдвое больше ее, и сделать он может все что угодно. В трех километрах отсюда, думает она, ее мама и папа любезно беседуют за ужином с Фелтами. Никогда еще расстояние в три километра не казалось таким огромным.
– Что ты делаешь?
Телефон исчезает в его кармане.
– Телефончик забрал. Сраный «самсунг».
Да он же дитя, понимает она. Трехлетка, раздутый до монструозных габаритов.
– Отдай, пожалуйста, мне надо позвонить маме.
– Подойди и возьми.
– Я прошу тебя, отдай.
Он приближается. Обнимает ее. Она пытается сопротивляться, но он сильнее, хватка становится крепче. От него несет выпивкой.