Мэтт Динниман – Врата Диких Богов (страница 64)
– Да что происходит? Что вам нужно?
– Что это за существо? И как его убить?
– Э-э… Убивать нет смысла. Я его с дюжину раз убивал. Оно возвращается.
– Что оно такое?
– Она… Песчаная тина. Фамильяр[165] Псаматы. Псамата не богиня, просто низшее божество. Она… сбежала во время моих исследований. А пока Псамата находится в этом мире, тину можно воссоздать одной песчинкой, так что полностью её не убить. Сжигайте её, замораживайте, растворяйте. Бейте электричеством. Она скукоживается, но не умирает. Чтобы от неё избавиться, нужно избавиться от всего песка в этом мире.
«Блин же горелый, – подумал я. – Нужно было принести сюда электрическую цепь».
– Хорошо, но что она делала у тебя в комнате?
– Послушайте, вы наконец скажете, кто вы такие?
– Нет. Отвечай на вопросы. Если я замечу хоть намёк на заклинание с твоей стороны, вон тот динозавр, что за твоей спиной, откусит тебе голову. Я видел, как он это делает. Ты меня понял? Так почему с тобой в комнате слизь?
– Она… Она – моя жена. И я думаю, она меня любит.
– Твоя жена? Слизь – это твоя жена?
– Это не слизь. Тина. Разные вещи. Ну да, тина – моя жена.
Пончик издала звук, будто ее стошнило.
– Видела бы тебя сейчас Тиш.
– Ну, вам придётся пояснить. Только быстрее.
Гази переводил взгляд с меня на Пончика; было видно, что он озадачен. Потом он уставился на Катю, которая стояла у края колодца и наблюдала за надвигающейся тиной. Взглянув на Гази, она мотнула головой, давая понять, что не намерена помогать ему.
– Послушай, – заговорил я, – давай-ка ускорим процесс. Нам известно, что ты явился сюда, чтобы вызвать бога похоти. Ты рассчитывал, что он превратит некую героиню пьесы в твою сексуальную рабыню. Но тебя обманом заставили вызвать вместо него Псамату. Сейчас Псамата в некрополе, в теле призрачного птеродактиля, как в транспорте. Кажется, это и есть главная тема данного грёбаного пузыря. Мы знаем, что если она выберется, дежурные боги могут устранить проблему. Мы также знаем, что ящик для завода, который я только что у тебя отобрал, можно использовать, чтобы покончить с этим бардаком, но ты этого ещё не сделал. В эту минуту меня ничто такое не интересует. Мне только нужно знать всё, что возможно, о тине, которая сейчас ползёт по лестнице, потому что я слишком давно хочу от неё избавиться и убраться из твоей психушки. И я должен это сделать до того, как закончится песчаная буря.
Парень смотрел на меня с раскрытым ртом.
– Так что пора тебе говорить, – поддержала меня Пончик.
– Оно уже на середине лестницы, – крикнула Катя.
– Хорошо, хорошо. Лика – не героиня пьесы. Она настоящая. Я не собирался превращать её в сексуальную рабыню. Я привёл её с собой. Всё не так, как говорят. Она заключена, заморожена в своём теле. Она разговаривает со мной. Это она просила меня привести её сюда и сделать то, что я сделал. Я стараюсь спасти её. Тиш не понимала. И никто не понимает. Ярило сделал Лику реальной. Он сказал мне, что я должен жениться на ней магическим способом, чтобы она ожила. Что я и сделал. Немедленно. Он провёл церемонию на месте, в то же время. Только после обряда я вышел из комнаты и обнаружил, что Лика осталась в своём коконе. Весь замок кристаллизовался, когда я применил заклинание, чтобы вызвать Ярило, но оно оказалось недостаточно сильным. – Гази внезапно помрачнел. – Я испортил это дело, как порчу всё вокруг. Я понял, что меня обманули. Лика не была спасена. Она оставалась в замке, оледеневшая, как и всё вокруг. А то, что не попало в зону моего защитного заклинания, превратилось в песок. Божество, которое я вызвал, сотворило мне жену, но это была жена из песка. Вот поэтому тина и остаётся здесь. После обряда она полюбила меня.
– Скажи, Карл, «обряд» означает то, что я думаю? – спросила Пончик.
Мы снова сбились с прямого пути, причём теперь вопросов было даже больше, чем вначале.
– Ты видел тину? – спросил я. – И что, не заметил, что это не та красотка, которую ты нарисовал у себя на груди, чёрт бы тебя побрал?
– Я был пьян, – смущённо признался он. – И очень возбуждён. Да ещё было темно.
– Оно разговаривает? – продолжал я.
– Да нет же. Она принимает образ Лики, когда за стенами нет бури. А когда буря начинается, она… опять превращается в тину, а я превращаюсь в песок. Понимаешь, нужна большая сила, чтобы… Ай, неважно. Я превращаюсь обратно в человека только во время бури, а она остаётся в виде Лики всё остальное время, поэтому мы были вместе только после заключения брака. Она остаётся в замке и пожирает меня. Каждый день. Она ест меня, когда я становлюсь песком. Так тина даёт мне знать, что любит меня.
Его передёрнуло.
– Что за мерзость, – прошептал я.
– И поэтому ты постоянно пытаешься убить её? – уточнила Пончик.
– Брак, основанный на лжи, долго не длится, – ответил он. – Но я давно оставил попытки сжечь её. И сейчас с этим живу. Пока её хозяин в некрополе, у нас ничего плохого не происходит. Я не старею. У меня есть изумительный магический планшет с программами на тысячи часов, хотя я и не знаю, откуда он у меня. Но он меня развлекает. Я могу смотреть программы только два часа в сутки, кроме дней Красного Равноденствия; оно наступит уже скоро. Там есть программа, которая называется «Инуяся»[166], и я собираюсь закончить… Вообще-то тина не позволяет мне часто отлучаться из комнаты. Она ревнует к настоящей Лике.
– К настоящей Лике, – пробормотала Пончик сквозь зубы.
– Подождите-ка секунду, – вмешалась Катя. – Когда вы сказали «Лика осталась в своём коконе», что вы имели в виду?
Гази кивнул в сторону большой комнаты за нашими спинами.
– Она там, в том зале. Но комната появляется только во время бури. Это единственное время, когда я могу выходить. Но моя… м-м… жена обычно меня не пускает. Я работаю над заклинанием, которое обратило бы вспять то, что произошло. Замок кристаллизовался. Я создал защитное заклинание, но оно не действует. Оно недостаточно сильное. Бóльшая часть замка – песок, но некоторые помещения кристаллизуются во время бури. Моя комната и я сам возвращаемся к обычному облику во время песчаной бури, но и только. Как только я сниму заклинание, Лика снова будет со мной, и мы попробуем снова.
– Как ты собираешься снять заклинание, когда проводишь всё свободное время за тупыми мультиками? – спросила Пончик.
– Так это она в фонтане? – догадался я. И переглянулся с Катей. – Мы её там видели. Решили, что это статуя.
– Это сопутствующее устройство, сделанное по подобию Лики. Но она настоящая. В ней заключена душа. Так я и попал сюда.
Концы с концами наконец-то сошлись, но Пончик первой высказалась вслух:
– Боже ты мой, она – кукла для секса? И кукла для секса велела тебе перебраться сюда? И ты поставил её в фонтан, чтобы… её очистить? Да это же…
Я перебил кошку:
– Она и сейчас в фонтане?
Куски этой, очевидно, одержимой Лики были разбросаны по всему полу соседней комнаты, хотя голова находилась в моём инвентаре. Нельзя пускать этого мужика в ту комнату, пока мы не закончим своё дело.
– Мы снова углубились в какие-то дебри, – сказал я. – Ответь, каким способом ты убил свою жену в последний раз. Она нужна мне мёртвой всего на несколько минут, а потом мы уберёмся отсюда к чёртовой бабушке.
Глава 22
Я глядел вниз лестницы, наблюдая за медленно ползущей тиной. Чем ближе она подбиралась к верхним ступеням, тем медленнее шевелилась. Я видел: чем тоньше становился её слой, тем труднее ей было двигаться.
Выглядело это так, будто бы некий бог чихнул на лестницу и выплюнул слизистый ком в кучу кошачьего помёта. Некоторые журналы из тех, что Пончик сшибла со стола вместе с другим хламом из лаборатории, теперь смешались с тварью, отправившейся в путешествие вверх по лестнице.
Голос ИИ, зачитывавший описание тины, был в этот раз другим. Исчезли идиотские шуточки, и звучал голос более мрачно, чем обычно. Возможно, это и было шуткой. Только я юмора не уловил.