Мэтт Динниман – Врата Диких Богов (страница 108)

Геннрик потянулся и нажал пальцем на крышку куба. Прибор исчез, и вместо него явился металлический квадрат. Кошка вскочила и умчалась во тьму.

Садир подтянул к себе биосканер, стёр с экрана дождевые капли и заворчал, снова кляня тупые правил Синдиката. Потом он натянул на голову камуфляжную сетку и включил сканер. При этом он не забывал, что его прибор должен оставаться внизу, вне поля зрения наблюдающих окуляров. Он уже получил два штрафных очка. И теперь, если его снова поймают на нарушении правил, его страховка будет снижена на три пункта. И на этот раз его несомненно вышвырнут, особенно сейчас, когда назревает война.

Множество войн назревает.

При его статусе нуля он уже прошёл огонь и воду, стремясь обеспечить своё существование. Многие системы отказывались принимать таких, как он, хотя эта практика и не была законной. Синдикату законность безразлична. Заправилы Синдиката в глаза не видят прав представителей рас, не входящих в Совет. Тем более прав нулей. Заправилам важны корпорации, богатые и монаршьи семейства, золочёные миры свободных граждан.

И вот, когда была выпущена пошаговая инструкция сезона, он отправился к ближайшему порту, нашёл там команду охотников за головами, согласную принять нуля, и нанялся. Эта команда из числа тех, где штрафные очки воспринимаются как достоинства, а не минусы.

Синдикату известно о пошаговой инструкции. Известно, как же иначе. Несколько сезонов назад была даже выпущена голографическая постановка. Правозащитные организации много галдели по этому поводу. Они писали петиции в подкомитеты, требовали официально запретить данную практику. И ничего не было сделано. Служба безопасности Синдиката по-прежнему патрулирует планеты. По-прежнему преследуют нарушителей, хватают их, иногда убивают.

А что же корпорации, истинные преступники? Никакой ответственности. Никакой.

Все скоты, с горечью думал Садир. Некоторые миры гарантируют доход тем, кому просто повезло родиться на данной планете. Что ж, теперь он, Садир, здесь, и он рискует жизнью и свободой за право заработать на жизнь.

Рискует жизнью ради того, чтобы выследить грёбаную в рот кошку по кличке Соусник.

– Сканер показывает ещё только одну кошку, но она в лагере, – сказал он.

– Тити, – отозвался Геннрик. Подумал немного. – Переключись на людей. Сколько их?

– Чересчур много, – ответил через несколько секунд Садир. – Семьдесят четыре человека в лагере. Только шестеро подростков. Одному меньше года.

Геннрик издал звук, подобный трубному сигналу тревоги.

– Мать их. Идём туда. Если найдём эту дрянь, то она будет первой пойманной целью уровня «А», и нам премия.

Садир поколебался, но совсем недолго. В этом году пошаговая инструкция была короче, чем обычно, следовательно, конкуренция яростная. Привлечь к себе внимание людей – огромный риск, но если там именно та цель, что им нужна, то вознаграждение будет астрономическим.

Команда Садира не стала даже заморачиваться с женщиной в тропической зоне, несмотря на необычно высокую награду, назначенную за её поимку. Там был дохлый номер. Ту зону вычистило цунами после того, как «Борант» устроил недалеко от неё свою штаб-квартиру. Там всё вычищено до пустоты. Живых не осталось.

Тем не менее десятки охотников, наводнивших планету, рыскали в тропической зоне в расчёте на приз. Такое же их количество обреталось в южном полушарии, они искали отца той маленькой девочки. Там премия была пониже, но шансы на успех поисков – выше. Но пока что никто не нашёл ни хрена. Скорее всего, все они мертвы, как соображал Садир. Только так, а иначе их бы уже нашли. Вот что произошло.

Да, иногда пошаговая инструкция сезона содержала пять тысяч имён, а находили одного или двоих.

А в этот раз ставилась задача более трудная, чем обычно. Традиционно доступ к снимкам планеты давался в ходе сбора. Но сейчас «Борант» начал свою закулисную орковщину, когда очень рано открыл сезон обхода. Садира воротило от дополнительного покровительства, оказываемого задействованным правительствам. Никто не мог предотвратить начало сбора, так как заваривался некий проект. И что, это справедливо? А раз «Борант» начал рано, запустив хаотические процессы, то зонды создали последние архивы два дня назад, что означало: все записи, в том числе данные о местоположении и интернет-архивы аборигенов, протухли к тому времени, как уже в реале начали разворачиваться события.

Но надежда пока не исчезала. Когда произошёл сбор информации в планетном масштабе, все граждане и жизнеспособная фауна, были распределены по трём категориям: собранные, обходчики и аборигены. Разумеется, собранными оказались те, кому выпала плачевная участь быть застигнутыми крахом глобальных общественных инфраструктур. В большинстве случаев, а в особенности в текущем сезоне, эта группа составляла самую большую долю участников. Обходчики – это те, кто согласился участвовать в игре. Аборигены – все прочие.

По мере того, как игра развивалась и некоторые проходчики выдвигались на передовые позиции, продюсеры сезона раз за разом обращались к обоймам собранных граждан, чтобы добавить драматизма в действие. Разве можно забыть тот сезон «Валтая», когда обходчик Хун направил своего меха[236] к лифту, ведущему на двенадцатый этаж, где обнаружил собственных детей, перепрограммированных в дозорных охотников-убийц? Всех пятерых, даже годовалого. Хун предпочёл убить тех, кого породил. То был один из редких случаев, когда жестокость игры показалась чрезмерной даже свободным гражданам. Садир ощутил, как его пробрала дрожь, когда он вспомнил ту историю. После неё хозяева игры запретили использовать собранных детей. А также беременных женщин.

«Тудыть твою перетудыть, – подумал Садир. – Изуверы из изуверов».

Но что же бывает, когда продюсеры решают использовать конкретного участника, но не могут его найти? Если он не из собранных и не обходчик, значит, он пережил изначальный крах и предпочёл не идти в Подземелье. Большинство таких погибают. Динамика смертности аборигенов часто отражает тот же процесс у обходчиков, хотя и отстаёт в темпах.

Итак, продюсеры решили отыскать и использовать исчезнувших аборигенов. Захотели ввести в Подземелье определённых индивидов. И тут встала проблема. Правила понятны. И неприкосновенны.

И тогда явилась пошаговая инструкция.

Практика найма следопытов, когда их засылают на планету и поручают обнаружить и похитить заранее избранных выживших, крайне далека от какой бы то ни было законности. Никакая корпорация не сумела бы оправдать её в суде. Но никого к ответственности никогда не привлекали. Беззаконность такой практики не волновала никого, кроме немногих маргиналов. Если зрителей не возмущает покорение целой планеты, то кто станет останавливаться перед парочкой сопутствующих преступлений? Эта практика так же стара, как и сам Поиск.

Найти индивида, как правило, нетрудно. Даже на периферийных планетах, где зоны поиска – это мусорные свалки или нечто подобное, найти заранее известного местного уроженца не сложнее, чем поздороваться с оператором ИИ планеты. На Земле имелась отменная система контроля, она работала более чётко, чем на большинстве других планет. Однако в силу Акта об охране коренных видов, после старта обхода у аборигенов изымаются их импланты (не касается только тех, кто с ними родился). Они «свободны». Когда по окончании обхода цирк в полном составе перемещается в другую систему, планета изолируется на время жизни многих поколений. Садир не помнил, какова в точности длительность этого периода, однако немаленькая, несомненно.

– Без толку тратим время, – ворчал он, когда они с Геннриком плелись к поселению. Оно располагалось на плоском участке примерно в километре от того места, где в последний раз было зафиксировано пребывание кошки. Он смотрел на своего партнёра, а его камуфляжная сетка мокла под дождём и почти леденела. – Мы должны были искать того мужика в южном полушарии. Или другого зверя. Козла.

– Если не найдём отметку, – откликнулся Геннрик, – то будем двигаться дальше. Капитан намерен отправить нас на другую сторону планеты, в джунгли, на поиски близнеца погибшего обходчика.

Он вдруг предостерегающе поднял руку: тёмное небо прочертил космический челнок. И оба тут же расслабились: корабль был не из службы безопасности Синдиката.

Садир хмыкнул.

– Это когда погода будет более подходящая.

– Мне нравится здешняя погода, – заметил Геннрик.

Партнёры пригнулись и побежали по мощённой чёрным камнем улице города людей. На ней время от времени попадались прямоугольные дыры – места, где в минуты краха стояли автомобили.

Садир смерил Геннрика унылым взглядом. Вероятно, в этом полушарии шли последние недели зимы, и погода не могла быть приятной ни для кого, из какого бы мира он ни прибыл. Этот мегаполис, некогда именовавшийся Сиэтлом, по-видимому, был не последним по численности населения. Сейчас в это было трудно поверить. Даже земляне не могли быть настолько глупыми, чтобы подвергать себя превратностям этого климата, тогда как экваториальная зона – истинный рай.

Вдалеке появились огни многочисленных костров. Люди разбили лагерь возле сооружения, которое когда-то было мостом над шоссе, поставили палатки в том месте, где морозному ветру, пропитанному океанской солью, было не так-то легко их достать. Костры были разложены аккуратными кругами.