Мэтт Динниман – Поваренная книга анархиста Подземелья (страница 55)
Гремлин-механик не обманул. Именованный поезд, который делал петлю и возвращался по пройденному маршруту, существовал. Один из корреспондентов в моём чате сообщал, что видел «Драпай-поезд», но не садился в него. И этот товарищ не называл номера, из чего можно было заключить, что все поезда, делавшие петлю, имели название «Драпай-поезд».
И в том случае служащие «Железного клубка» подговаривали пассажиров следовать в гром имитирующей станции, поэтому не было возможности судить, какие «Драпай-поезда» безопасны, а какие – нет.
Дверца, через которую я пробрался на этот чердак, была замаскирована под выступ скалы, из чего следовало, что мы, вполне вероятно, просто прошли мимо бог знает скольких потайных ходов, не заметив их. Мой навык
Сомневаясь, правильно ли поступаю, я вытянул себя в соседнюю комнату и огляделся. Катя тянулась за мной следом.
– Ничего нет, – шепнул я.
Почему-то уместным показался именно шёпот. Колодцы испускали мягкий пульсирующий гул. Я знал, что они откроются только за шесть часов до крушения уровня, от чего делалось не по себе. Для такого ограничения должны были существовать причины.
– Может быть, гули на платформах для поездов, – предположила Катя, указывая на выходы. – На моей карте тое вообще ничего.
– Жутковато. Смахивает на ловушку. Оставим пока как есть. Потом глянем на станции тридцать шесть и сорок восемь, посмотрим, такая же обстановка и там или нет.
– Постойте, – окликнула меня Катя, когда я снова повернулся к дверце люка. – Я хотела бы одну секундочку поговорить с вами наедине.
Я застыл на месте.
– Да, конечно. Кстати, вы же можете свободно присылать мне частные сообщения.
– Я знаю. Но сообщения – это всегда как-то безлико. А я собиралась сказать вам что-то действительно важное.
– Да, да. – Я вдруг почувствовал себя так, как будто до меня что-то начало доходить. – Так о чём вы?
Было ясно видно, что она нервничает, настолько ясно, что её нервозность частично передалась и мне.
– Помните, я как-то сказала вам, что некоторые части моего тела, глаза и рот, например, должны оставаться органическими? Надо было сказать точнее: по крайней мере два моих глаза должны быть плотскими. Тогда я ещё удивилась: неужели это означает, что я могу иметь не только два глаза, но и больше? Я начала экспериментировать, и оказалось, что я могу сделать себе столько глаз, сколько захочу. Но вот что неприятно: меня начинает тошнить, когда у меня появляется больше двух глаз. И с остротой зрения не всё в порядке: с лишними глазами я получаю сильнейшую близорукость. Она присутствует в поле зрения именно третьего глаза, в тех участках, которые не попадают одновременно в поле зрения двух первых. Если эти участки не совпадают, то мой мозг ещё справляется. Вы решите, что на перекрывающихся участках должно быть по-другому; может быть, и должно, и я что-то делаю неправильно. Но сейчас я тренируюсь смотреть прямо на то, что находится у меня за спиной, когда я иду. Ощущение такое, как будто я смотрю два фильма сразу и не могу разделить их – даже в тех случаях, когда разница очевидна. Как правило, я держу лишние глаза закрытыми, но если случается их открыть, то через минуту или две начинается очень тяжёлая головная боль. Надеюсь, что скоро я научусь правильно делить весь объём своего зрения и не сойду с ума. Это было бы очень полезно. Но знаете, какая беда? Я чувствую себя в такие минуты… как бы сказать… меньше человеком. Я знаю, что я уже не человек. Мне нужно преодолеть эту беду. Я знаю. Но это тяжело.
– Да, это… Это дико просто, – выговорил я. – А ведь в самом деле такая способность расширять поле зрения могла бы очень помогать вам. Но почему вы скрываете эти трудности?
– Я секрета из них не делаю. – Катя в тревоге заломила руки. Она часто так делала, независимо от того, в каком размере находилась. – Когда Пончик думала, что её никто не видит, она сделала кое-что. Я поговорила об этом с Хеклой. Хекла решила, что Пончика на это настроили вы, чтобы испытать меня. Но я считаю, что у вас более рациональный взгляд, чем у Пончика, и вы бы не стали действовать таким образом. К тому же, вы ведь не знали про мой третий глаз, поэтому как бы вы могли подговорить Пончика? Пончик это проделала так, чтобы совсем никто не увидел.
– Господи, Катя, да вы какую-то ахинею несёте!
Катя достала из своего инвентаря маленькую бумажку и протянула её мне.
– В тот раз, когда вы научились управлять «Кошмарным» и уехали, мы с Пончиком отправились расчищать пути. И я видела, как Пончик достала этот листок из своего инвентаря и засунула его под рельс так, чтобы он никогда никому не попался на глаза. А я тогда как раз упражнялась с третьим глазом и увидела, что Пончик проделала. И, когда она не смотрела на меня, я вырастила новую руку, залезла под рельс и достала.
Я рассмотрел бумажку. Чёрный билетик с хорошо знакомым золотым тиснёным изображением черепа. Внутри пробежал холодок, когда появилось описание.
Я перевернул листок.
– Что за бесстыдство? – вырвалось у меня. При виде моего имени на листке я ощутил пробежавший внутри холодок во второй раз. – Где она это взяла?
– ИПИ означает «игрок против игрока», – расшифровала Катя. – Я этого не знала. Хекла сказала: когда кто-нибудь получает знак черепа возле своего имени за убийство другого обходчика и при этом входит в его партию, он получает ящик дикаря, а в нём купоны.
– Значит, она получила эту дрянь после того как убила одного парня в клубе. И не хотела об этом рассказывать.
Неприятное чувство немедленно испарилось. Не о чем, значит, и думать. Хотя так ли? Пончик от бумажки избавилась. Система выдала ей купон на негодяйство. Я представил себе менее сплочённую партию. Там само существование таких купонов могло породить море паранойи и зла. Но мысль о том, что Пончик захочет причинить мне вред, была абсурдна. Приз пропал впустую, Пончик его выбросила, так как ей было противно к нему прикасаться. Конец связи.
Но Катя продолжала заламывать руки.
– Это ещё не всё. Сначала я подумала, что Пончик поступила хорошо. Но потом я рассказала Хекле всю историю, и она меня просветила: присылают не просто один купон. А по одному на каждого участника партии. – Она умолкла, потом добавила: – А Пончик избавилась только от одного купона.
Этого ещё не хватало. Теперь я понял, отчего Катя так распсиховалась. Она сочла, что Пончик оставила у себя купон с её именем.
– Возможно, второй купон она засунула куда-то в другой раз, – предположил я. – А откуда Хекла вообще всё это знает?
– От Ивы; это моя подруга, я как-то о ней упоминала. Я Иве рассказала ещё раньше. Мы с Ивой давно дружим. И в Подземелье спустились вместе. У неё есть череп. Это был мужчина. Мы его не знали, встретили, как только оказались здесь. Когда мы с Ивой присоединились к «Дочерям», Хекла не захотела, чтобы он вступил в группу вместе с нами. Он настаивал. Мы сказали ему, чтобы он уходил, но он не захотел. Он схватил меня за руку, и Ива заколола его своим трезубцем. Я думала, с ним ничего страшного не случится. Она ударила его сзади в ногу. Но он умер, и Ива получила череп. И купонную книжку. Хотя мне она об этом никогда не говорила. Рассказала только Хекле.
– Я не сомневаюсь, что Пончик избавилась и от второго купона, – сказал я твёрдо. – Знаете, я рад, что вы мне рассказали. Но нам меньше всего нужно подозревать друг друга. Я поговорю с Пончиком, чтобы убедиться окончательно. Но не скажу, что вы нашли купон с моим именем.
– Хорошо, Карл, – отозвалась Катя очень тихо. – Спасибо вам.
Я убрал купон уже в свой инвентарь. В голове поднялся вихрь. Необходимо расспросить Пончика. У меня не было выбора. Но прежде требовалось подтверждение от одного из двух человек, о ком мне было достоверно известно, что у них есть свидетельства убийц игроков.
Карл: «Имани, у меня возник один вопрос к тебе».
Этой девушке пришлось убить нескольких обитателей «Медоу Ларк», чтобы избавить их от умирания в муках. Я знал, что воспоминания о совершённом терзали её.
Имани: «Привет, Карл. Мы собираем вагонетки, чтобы наша команда могла доехать на конвейере. Их тяжело снимать с рельсов и не поломать при этом. Так чем я могу помочь?»
Карл: «Когда ты получала свои черепа, тебе приходили купоны ИПИ? Прости, я не стал бы спрашивать, если бы это не было важно».
Наступило долгое молчание. Я успел подумать, что Имани мне не ответит.
Имани: «Да. Мне пришла штука под названием „ящик дикаря“. И там была книжечка купонов».
Карл: «Сколько купонов там было?»
Имани: «По одному на каждого участника партии. Я попыталась их сжечь, но они не загорались. Я оставила их на нашем первом этаже. Брэндон уговаривал меня оставить их на случай… скажем, если они понадобятся. Но я чувствовала их в своём инвентаре и не хотела их там оставлять. И я от них избавилась. Тебе стóит знать, что Элли таких купонов с присланным черепом не получила. Сначала я думала, что такие вещи можно получить только на первом этаже, но потом Пончик рассказала, что ей тоже пришли два. Так что, наверное, книжку купонов получает тот, кто первым в своей партии обзаводится черепом убийцы игрока».