Мэтт Динниман – Поваренная книга анархиста Подземелья (страница 51)
– Угрожающе звучит, хотя и мутно, – заметил я. – Значит, все эти
– Не превратились бы они во что-нибудь ещё похуже к концу второй стадии, – вставила Пончик.
– Как они сюда попадают? – спросила Катя.
Пусть эти мобы и умеют говорить, все прочие их черты просто-таки вопят о том, что они – безмозглые зомби. Там сотни разных типов, но у всех одинаковые движения: размеренные и бесцельные.
Мне вспомнились роботы и их потайной туннель.
– Кажется, я догадываюсь. А скоро Имани и Элли выяснят в точности. Спрашивать нужно о другом: что происходит, когда достаточное их число объединяется?
– Карл, ясно же, что происходит что-то ужасное, – отрезала Пончик. – Выбираться отсюда – вот что нам сейчас нужно.
До нас донесся отзвук дальнего взрыва. Как будто выпалила пушка. И тут же – опять грохот сходящего с рельсов поезда. Что-то ударило сверху по гофрированному навесу над путями. Что-то вдруг энергично затрещало в стороне.
– Кажется, в нас стреляют, – заметил я.
– Смотрите, – сказала Катя. – Это же цепь. Вон из той башни.
И точно. Ближайшая наблюдательная вышка, стоявшая на краю вращающегося диска, выбросила цепь, которая зацепилась за что-то над нашими головами, натянулась и теперь немилосердно трещала.
– Вам не кажется, что они хотят стянуть навес? – спросила Катя.
– Нет, – сказал я. – Смотрите. Там, в башне, какой-то маленький чувачок. Он собирается добраться до нас по цепи.
В самом деле, мохнатый гномик из башни прикрепил к натянутой цепи небольшую корзинку, которая повисла на лямках на манер дамской сумочки, и запрыгнул в неё. Корзинка, немилосердно раскачиваясь, начала скользить по цепи в нашу сторону.
На моей карте появилась белая точка этого визитёра. И пропала, оказавшись над нашими головами, в то время как он сам спрыгнул с гофрированной крыши и ловко приземлился перед паровозом. Громко звякнула какая-то большая металлическая блямба, укреплённая на его поясе. Он подобрался к окну в правом борту локомотива. Мы, сгрудившись, наблюдали за ним, не сводя глаз с него.
Обликом, пропорциями он напоминал гоблина, но не имел одежды, а был покрыт жёсткой чёрной щетиной. Он был намного меньше среднего гоблина, примерно такого же роста, как Зев. На голове у него была фуражка железнодорожника, на поясе висел гаечный ключ размером втрое больше его самого. Эта громада шуршала по полу и со звоном ударялась о бок паровоза. Приблизившись, гость прыгнул, причём гаечный ключ ему как будто совершенно не помешал.
– Прошлый раз шо грил вам. Станций закрыт тут, – изрекло существо. – «Воронов крыл» сперва, а щас «Кошмарный
Я почти не понимал, что он пытался высказать. По интонациям – точь-в-точь креол, старающийся изобразить выговор кокни[87]. Его голова всунулась в проём на месте лобового стекла прямо напротив Кати. Всунулась – и на сколько-то мгновений застыла.
– Блин, бог свят, – наконец проговорил он. – Обходчики, шоль? Поезд ваш? Ломщик где? Пришили, да? Боевой маг – гнида. Отпущу, други, коль Зачиншу не убили.
Я не видел оснований врать малышу.
– Если Ломщик – это машинист, то да, мы его убили.
Внизу парочка гулей наконец-то заметила нас. Один взвизгнул и указал на что-то. И все, кто был в депо, повернулись в нашу сторону.
– Колодцев? – Виджет засмеялся, не то не заметив внезапного интереса гулей к нам, не то не придав ему значения. – Так какого вы все сюда прётесь? Чо не «Драпай-поезд»? Ко всем колодцам провезёт. – Он постучал по металлической раме окна. – Блин тудыть, у этого поезда станция восемьдесят три есть, мандарин и слива. На мандарин – и дуете до восемьдесят девятой, там хоп – на «Драпай». Привёз бы прям на куст колодцев. – Он рахохотался вовсю. – Придурки эти обходки. Придумывают на свой же зад. Ладно, ничо вам не сделаю, если с Зачиншей хорошо всё. Она мамой будет, сами знаете. Ломщик на букву «ё». Он Ёмщик. – Виджет опять засмеялся, на этот раз своей тупой шутке. – А этих-то бой-магов никто не любит тож. Не вы тока. Ага, выезжаем сейчас. Все в депо А. Гулей нема в депо А. На двенадцатую тут сколько хошь линий. А, аль двадцать четвёртая вам ишо лутче. На двенадцатой они в санитарах. Но все поезда с этого депо нах. Ворота никому не открывают. Выбираться по цепям надо.
Один гуль, какое-то многорукое чудище, уже влезал по боку паровоза. Виджет повернулся к нему и заорал:
– Брысь лапы отсель!
Он сорвал с рабочего пояса гигантский гаечный ключ и угрожающе замахнулся им, как алебардой, сжимая его обеими руками.
Хвап!
Пончик выпустила через разбитое окно
– Что надо стрельнуто, любушка, – одобрил Виджет, облизал губы и с симпатией посмотрел на кошку. – Люблю таких, у кого мясо на костях. И дерутся когда.
– Прошу прощения! – вскинулась Пончик. – Это ты меня жирной назвал?
– Зачем здесь гули? – спросил я.
– Херь какая-то набагила систему. Хотели дешевле. Склеить системы. Найти, где гикнулось. Не вышло шиша. Гули – эти шоб всё позапирать и вывезти по прямой линии к Терминусу. Коли знать хотите, как я думаю, так надо строить другую систему конвейев, шоб прямо в бездну. Ан не спросят Виджета, шо старый думает. Сразу много их привозят. Иногда в клетках
Пончик послушалась – выпустила ракету. Гуль отлетел от паровоза.
– Ух ты девшоношка! Что ж такая любушка с такой их массой сделает? Я схожу через час-два. На шестидесятой живу. Моя жена рагу стушит.
– Твоя жена? – недоверчиво переспросила Пончик.
– Знай, не откажется. Ты ей понравишься тож. Повариха! У нас рыбка свежая в прод-ящиках есть.
– Господи, что ещё за рыбка? – не поняла Пончик.
– Хорош, – оборвал её я. – Внимание. Как нам отсюда выбраться?
– С корабля прочь. Цепь мне наверх. И в башню. Потом играем в классики. Есть система. Та работает. – Он осклабился. – Коли вы лазать мастера.
Я с сомнением поглядел на цепи. Под нами ещё одна кучка гулей собралась штурмовать бок паровоза. Один из них обнаружил лестницу за кабиной и уже царапался в дверь.
Виджет высунулся из разбитого окна и направил свой инструмент на красную втулку. Кате пришлось отпрыгнуть от громоздкой штуковины.
– Быстро поверни вот эту пакость направо, так? И обратно поверни.
– Вот будете знать! – крикнул Виджет монстрам. Несколько штук их слезли с паровоза, но тут же вернулись. – Я лутче открою крышку в потолке, шоб вы тут не одурели. Мне полезно будет…
Он не договорил. Всю площадку накрыл прилетевший откуда-то издалека мощный грохот очередного крушения. Кусок колоссальной стены, отделявшей депо от зоны ожидания кондукторов, рухнул на землю устрашающей кучей. Толпа гулей вырвалась из укрытия. А те гули под нами, что старались наскочить на нас, повернулись к вновь образовавшемуся проходу. Несколько из них рыпнулись туда, но большинство осталось у площадки паровоза.
– Уй. Нехорошо, – сказал Виджет. – План меняем. Стены нет, так и ворота к дьяволу. Я отцепляю вас, лезу в башню. Вы на кружалку, вас на линию для обслуги. Один прогон до шестидесятой, там петля, фиг вам семьдесят вторая, да она вам и на фиг не сдалась. На каждой станции служебный вход есть, угу, отсюда и обратно. Двигай медленно, и увишь их. Быстро едут. От одной до одной тут близко. «Дорога домой» на замке покрепше, чем девок запирают, так все рельсы ваши.
Он вылез из кабины и скрылся на её крыше. И упал в щель между кабиной и следующим вагоном. Один из гулей ещё оставался у двери, и Виджет врезал ему гаечным ключом по башке. Не прошло и десяти секунд, как весь поезд тряхнул могучий толчок. Ещё через две-три секунда Виджет вернулся к окну. За его спиной три новых гуля отыскали маленькую лестницу, по которой можно было влезть в кабину сзади. Они повисли на закрытой двери.
– Ге-ге, да грузовых тут пруди! Неважно теперь. Отцеплены же. Во, я теперь залазю по цепи – и в башню. Сразу запускаю кружалку, и на всю катушку. Я остановлю у тех рельсов, что для вас, хоть пока не слезу. Валяйте, дальше едем вместе. Лады?