Мэтт Динниман – Поваренная книга анархиста Подземелья (страница 33)
– Всё, что в моих силах, Принцесса Пончик! – ответил гигант таким же криком. – Я не желаю расстраивать твоего преданного валета. Как я должен служить тебе?
– Хочется узнать кое-что о конечной станции этой линии, – сказал я.
– Вы говорите о станции номер четыреста тридцать пять? – Бода-Бода утихомирил свой голос. Манера речи великана изменилась мгновенно, как будто я повернул рубильник. – Мы советуем всем пассажирам сходить на четыреста тридцать третьей. Дальше небезопасно. Даже для таких славных воинов, каковы есть вы.
– Небезопасно? – Катя усмехнулась. – А все станции перед этой безопасны?
– А четыреста тридцать четвёртая? Четыреста тридцать пятая? – наседал я.
– Станция четыреста тридцать четыре перекрыта, – сказал машинист. – На четыреста тридцать пятой мои товарищи, служащие железной дороги, сходят с поезда и через портал возвращаются в депо.
Я не отставал.
– А вы сами? Мы разговаривали с кондуктором. Если ему верить, ваши коллеги никогда не покидают поезд. И сам он не запоминал, что происходило на четыреста тридцать пятой.
Бода-Бода ответил не сразу. На его размалёванном краской лице появилось непонятное выражение. Страх плюс что-то ещё. Стыд? Ни к селу ни к городу. Мы точно не доехали бы стоящей информации, если бы Пончик не смазывала наши колёса своей харизмой.
– Служащие «Клубка» после выполнения священного своего долга высаживаются на станции номер четыреста тридцать пять и направляются в туннель, который транспортирует их на базу. За возвращение работников отвечают
– А вы сами? – повторил я. – Что делаете вы?
– Я… Ну… Я перемещаю поезд. Как всякий правильный машинист.
– И что это значит?
– После станции четыреста тридцать пять стоят ворота. Я въезжаю в них. Это огромный портал. Поезд просто проскакивает его. И я уже снова в депо, вывожу машину на стоянку. Увы, вывожу только свой локомотив. Остальные девятнадцать вагонов пропадают.
– Пропадают? – не понял я.
– Да, вот так. – Он щёлкнул пальцами одной из нижних рук. – Только приближаешься к воротам бездны – и ты уже в депо. Это магия, как она работает, я не знаю. – Он огляделся по сторонам, оглянулся назад и подался вперед, переходя на шёпот, словно боясь быть услышанным: – Такие как я не верят в магию и её праведность. Я не люблю проходить через ворота. Но я честный служащий и делаю то, что мне велят. Я не теряю память, как дварфы или грэпплеры[55]. Происходит вспышка яркого света, и я телепортируюсь вместе с машиной. Дальше сплю восемь часов в кабине, просыпаюсь, делаю обход машины, жду, когда прицепят вагоны, и еду в новый рейс.
– Вы спите? – переспросил я. – Кондуктор сказал, что отключается после конечной станции и снова оказывается в поезде перед следующим рейсом. И он не упомянул, что остаётся время на сон.
Верхняя половина Бода-Боды пожала плечами. Синяя полоса краски блестела на его лице.
– Когда они проходят через портал, какое-то время теряется. До следующей смены проходит часов девять-десять.
– Что происходит с остальными вагонами? Говорят, они попадают во временнýю петлю и переносятся обратно обновлёнными.
Гигант кивнул.
– Как и что, я, считай, не знаю. Пассажирские вагоны проходят глубокую чистку. Все поломки устраняются. Все посторонние предметы исчезают. Большинство.
Вернон излагал дело не в точности так.
– А ваш-то локомотив – с ним что? Он не проходит – м-м… глубокую чистку?
– Нет. Какое там.
Что надо. Я перешёл к важному вопросу:
– Значит, если мы будем с вами, когда вы будете проезжать через ворота, с нами не случится ничего плохого?
Он помолчал.
– Я слышал про пассажиров, которые проехали через ворота. Ничего хорошего для них от глубокой чистки. Иногда остаются лишь кости.
Я помотал головой.
– Я не имел в виду пассажирские вагоны. Если мы останемся в ходовом вагоне? С вами?
Бода-Бода насупился.
– Я всегда хотел ездить с друзьями воинами, особенно когда в неизвестное. Увы же мне! Никто не ездит в первых вагонах, машинисты только. Это закон «Клубка»! Даже служащим нельзя в машину. Исключений – нет!
– Но если бы мы были в первом вагоне, мы бы не пострадали?
– Вас не убили бы ворота бездны. – Неожиданно он поднял в воздух все четыре руки, и металлические когти со звоном выскочили из верхней пары запястий, словно он был каким-нибудь бастардом Росомахи[56]. – Но меня, меня честь обяжет вас убить! Исключений – нет, друг воин!
– Раз так, то ладно. – Я отступил на шаг. Это существо безумно. Они все безумны. До самой последней твари. – Ещё только один вопрос. Вы вышли из кабины из-за того, что поезд сошёл с рельсов. Могла бы какая-то другая причина заставить вас покинуть кабину? Ну, если мы захотим поговорить с кем-нибудь из ваших товарищей машинистов, как нам поступить?
Бода-Бода опустил руки, металлические пластины втянулись обратно под кожу.
– Мы не оставляем локомотив, если поезд не повреждён. Это правило. А, воины и друзья. Я вижу место отдохнуть. Я выпиваю сколько надо мёда и жду команды реагирования на крушения, которая вызволит меня и доставит на базу. А теперь я приветствую вас!
Он повернулся и двинулся к клубу «Покоритель». Мы не сводили с него глаз, пока он не нырнул внутрь и не скрылся в темноте.
– Выходит, он – член этого клуба. – Я перевёл взгляд с Пончика на Катю. Издалека снизу донёсся новый удар – ещё один поезд сошёл с рельсов. – Так что мы сейчас узнали?
– Как будто бы у нас есть возможность вернуться на старт, надо только проникнуть в кабину машиниста, – сказала Катя.
– Да, это верно. Но единственный способ туда проникнуть – авария, ничего хорошего для нас в этом нет.
– Нужен
Я кивнул.
– Вот и я об этом подумал. Но ключи (мы это уже знаем) различаются цветовыми кодами. Значит, ключ этого парня подойдёт к дверям локомотивов только охровой линии. Я думаю, если мы попробуем этот ключ на поезде жёлтой линии, у нас ничего не выйдет. А когда мы спускаем поезд с рельсов, чтобы завладеть ключом, движение на линии останавливается. На сколько времени останавливается – мы не знаем. Но ключи не нужны, если поезда стоят.
– Погоди, Карл, – вмешалась Пончик. – Разве останавливаются только те поезда, что сзади? А если мы возьмём ключ, ввинтимся в «Кошмарный экспресс» или в какой-нибудь из тех суперскоростных поездов, что перепрыгивают временнýю петлю, и зацепим поезд, который сейчас впереди нас?
– А вот это грандиозно. – Я повернулся к Пончику и потрепал её по голове. Кошка засветилась. Я и сам обдумывал такой план, но считал неуместным его обсуждать. – Мне кажется, это чудище открыло перед нами два пути к колодцам. Мы сможем воспользоваться порталом для служащих. Есть такая вероятность. Похоже, что обходчики, избравшие этот путь, теряют время и страдают провалами в памяти. И им приходится противостоять
– Как-то сложно это всё, – вздохнула Катя. – Интересно, сколько обходчиков из трёхсот тысяч узнают то, что узнали мы?
– Будем надеяться, что все триста тысяч, – сказал я. – Мы начнём распространять информацию через свои контакты. Сомневаюсь, что отсюда есть всего один выход или два. Выходов много, просто мы о них не знаем. Смотрите: что за станция такая – четыреста тридцать шесть, что мы только там можем пересесть на «Кошмарный экспресс»? И ещё необходимо связаться с Элли и Имани по поводу…
– Злые предатели! Саботажники! – с такими криками из клуба «Покоритель» вырвался Бода-Бода. – Лицедеи! А я поверил, что вы настоящие! Я убью тебя во имя высочайшего Грулла! Пригвозжу и зарежу!
Он вознёс кверху руки и вновь выдвинул из них металлические когти. На лице застыл гнев, а его точка сделалась красной.
Из-за двери высунулся бараноголовый клирик, всплеснул руками и скрылся.
Заиграла музыка. А, мать-перемать.
– Грулл? – спросила Пончик. – Это что…
– Да, – успел ответить я перед тем, как мир застыл.
В воздухе поплыли наши аватары.
Надпись вклинилась в плывущий текст, и словно брызги крови полетели во все стороны. На виртуальный экран выплеснулся вопящий портрет Бода-Боды.
В мир вернулось движение. Бода-Бода галопом стартовал в нашу сторону – с воплями и пеной изо рта.
– Сейчас будет весело, – предсказал я и скомандовал: – Стойка три!
Кулак сжат – рукавица сформирована. В этой стойке Катя располагалась рядом, Монго – на значительном расстоянии слева от меня. Пончик оставалась на земле между мной и Монго, не выдвигаясь вперёд.
– Карл, по-моему, этот попик сказал ему, что поезд спустили с рельсов мы! Что за ублюдок!