Мэтт Бролли – Перекресток (страница 18)

Джефф почувствовал себя совершенно одиноким. В отчаянье он даже подумал покончить со скрытностью, все рассказать байдарочникам и прекратить воплощение своего плана. Симмонс вспомнил о прошлой ночи и об ощущении отчужденности в пабе, когда его заставили выпить с Малкольмом и его друзьями. Было ли это предупреждением? Наказанием за убийства и деяния, которые ему еще предстояло совершить?

Боже, как Джефф Симмонс скучал по отцу! Он бы знал, что делать. Каждое воскресенье после мессы отец обсуждал с Джеффом содержание службы. Он расспрашивал Симмонса о проповеди и различных евангельских чтениях, указывал на темы и мотивы, уроки, которые тот, возможно, усвоил. Время от времени отец выходил из себя, когда Джефф что-то неправильно истолковывал. Джефф вздрогнул при воспоминании о таких стычках. Он закрыл глаза, борясь с воспоминаниями об отцовском ремне, и старался призвать мудрость старика.

Джеффа Симмонса проверяли. Он знал, в какой-то момент это произойдет, и ему придется смириться. Джон Мейнард стал испытанием, которое Джефф прошел. До потери передних зубов мальчик был тираном, злом, преследовавшим всех в младших классах, но Джефф спас его. Хотя впоследствии они никогда не были друзьями, Джон Мейнард безвозвратно изменился после того события. Джон никогда не благодарил его, однако Симмонсу нравилось думать, что Мейнард время от времени оглядывался на свою жизнь и рассматривал инцидент у фонтана как поворотный момент своего спасения.

Байдарочники словно почувствовали новообретенную уверенность Джеффа и предприняли последнюю попытку добраться до берега, прежде чем развернуться и направиться обратно к материку. Свет их фонарей рассекал море. Джефф смотрел, как байдарочники отступают, пока их силуэты не превратились в булавочные точки в поле его зрения. Затем Симмонс с трудом поднялся на ноги.

Он сел на краю обрыва и стал смотреть через море в сторону берега. Уэстон окутывал туман. Джефф напряг зрение, будто мог разглядеть крошечные фигурки, суетящиеся на материке. Полиция, похоже, уже нашла священника, и от этой мысли у него перехватило дыхание. Прошлой ночью он был осторожен, но пошел на риск и сначала сходил на мессу. Скорбящие вдовы могли заметить его, и хотя Симмонс сомневался, что вдовы действительно могли что-то запомнить, но была вероятность, что они могли придумать какое-то описание его внешности.

С прибытием байдарочников придется вести себя на острове вдвойне осторожнее, но время истекало, и нужно как можно скорее закончить следующие два дела.

Глава шестнадцатая

Старший инспектор Робертсон выглядел как провинившийся школьник, пойманный за проделку, а на лице Финча змеилась псевдоочаровательная улыбка. Луиза не могла отрицать, что раньше его улыбка заставала ее врасплох и что она находила высокомерие Тимоти привлекательным. Он не сильно изменился за последнюю пару лет. Финч легко вошел в роль старшего инспектора, как будто эта должность была ему предназначена. Тимоти Финч в своем идеально сшитом темно-синем костюме развернулся на стуле лицом к Луизе и провел рукой по густым черным волосам. Он излучал уверенность человека, имеющего право сидеть в кабинете ее босса, хотя на самом деле был просто незваным гостем.

Луиза выдержала пристальный взгляд Тимоти и даже улыбнулась в ответ.

– Вы знаете старшего инспектора Финча, – отметил Робертсон, и его рык уроженца Глазго утратил обычную зычность.

– Здравствуй, Тим.

– Луиза, как ты? – спросил Финч.

На одно ужасное мгновение Блэкуэлл показалось, что Тимоти собирается ее обнять. Он протянул руку, и она пожала ее, но не дрогнула от крепкого ответного рукопожатия.

– Все нормально, – ответила следователь. Она боролась с желанием выпустить содержимое перцового баллончика из кармана куртки в глаза мужчине, когда вспомнила, как Тимоти Финч на ферме Уолтона приказывает ей действовать.

– Что же привело тебя сюда, Тим?

– Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, – пригласил Луизу Робертсон. Он делал вид, что не происходит ничего необычного.

Блэкуэлл села рядом с Финчем и даже не обратила внимания на знакомый запах его лосьона после бритья. Она была готова к его словам, но изо всех сил старалась контролировать учащающийся пульс.

– Старший инспектор Финч прибыл по поручению помощника главного констебля Морли, – объяснил Робертсон.

– Речь идет о деле Вероники Ллойд? – произнесла Луиза нейтральным тоном.

– Терренс попросил меня приехать, чтобы предложить помощь, если понадобится, – добавил Финч.

Луиза чуть не рассмеялась, когда услышала, как Финч небрежно назвал помощника главного констебля по имени. Тимоти не хватало тонкости, но он сказал это с убеждением. В отличие от Луизы, Тимоти был в дружеских отношениях с Терренсом Морли, который сыграл важную роль в ее уходе из MIT. Терренсу, полицейскому старой закалки, было под пятьдесят, так что ему еще предстояло полностью совместить современную полицейскую практику и офисную политику. Морли обожал рискованные шутки или непристойные комментарии, но сам никогда не делал и не говорил ничего, что могло бы навлечь на него неприятности. Терренс Морли, казалось, относился к Луизе достаточно уважительно, но она чувствовала, что тот просто лицемерил. У него были любимчики вроде Тимоти Финча, а остальных он лишь терпел. Луиза знала, что Морли винил ее в происшествии на месте преступления на ферме Уолтона, что он смотрел на нее с презрением из-за ее былого романа с Финчем.

– А что, Терренс не мог сказать об этом сам? – спросила Блэкуэлл и заметила, как дернулась верхняя губа Робертсона, когда она тоже назвала Морли по имени.

Финч понял пренебрежительный настрой Луизы и повернулся к Робертсону за поддержкой.

Босс Луизы убрал руки со стола и вздохнул:

– Старший инспектор Финч хочет всего лишь предложить помощь, Луиза. Никто не пытается отобрать у вас это дело.

Финч улыбнулся:

– Ты же знаешь, Луиза, какими ресурсами мы располагаем в Портисхеде. В связи с обнаружением тела отца Маллигана можно утверждать, что MIT должен расследовать это дело.

Луиза впилась взглядом в Робертсона. Она негодовала. Блэкуэлл уставилась на мужчину после того, как тот отвернулся и тем самым намеренно создал в кабинете неловкую тишину. Краем глаза следователь заметила, что Финч постучал ручкой по левому бедру – нервный тик, которого она раньше не замечала. Луиза знала: этот момент имеет решающее значение. Он определит не только текущее дело, но и ее рабочие отношения с Робертсоном и, возможно, ее будущее в полиции.

– Спасибо, Тим, за твое любезное предложение, но в данный момент у нас все под контролем. Возможно, будет польза, если вы сможете поторопить группу судебно-медицинской экспертизы с результатами по делу Вероники Ллойд, а в остальном дела пока идут нормально.

Вторая волна тишины накрыла комнату. Луиза относилась к инспекторам-следователям самого низкого ранга, не ей принимать решение, но она не собиралась работать с Финчем и, конечно же, не собиралась передавать дело в MIT по предложению Терренса Морли, независимо от его ранга.

Финч плотно сжал губы. Он посмотрел на Робертсона, выразительно раскрыв глаза, словно уже предсказал все только что сказанное Луизой, и фраза «Я же тебе говорил» едва не сорвалась с его губ.

Робертсон, размышляя, начал кивать головой в такт неслышимому ритму. Пауза, перед тем как он заговорил снова, показалась Луизе вечностью.

– Хорошо, спасибо. На данный момент у нас все под контролем, Тим, но я ценю предложение. Естественно, мы свяжемся с вами, если ситуация изменится.

Луиза спрятала улыбку, грозившую расцвести на ее лице. Она восхищалась Робертсоном.

Финч сделал вид, что воспринял отказ с хорошим настроением, но не смог скрыть разочарования в своих жестких глазах. Луиза чувствовала, это будет не последнее, что они услышат от этого человека.

– Хорошо. Я думаю, ты совершаешь ошибку, Йен, но спасибо, что уделил мне время.

Оба мужчины встали и пожали друг другу руки.

– Инспектор, – произнес Финч и направился к двери.

Луиза осталась сидеть.

– Тим. – Робертсон подождал, когда Финч выйдет из кабинета, и вернулся на свое место.

– Спасибо, Йен, я действительно ценю это.

– Не благодарите меня раньше времени. Финч не оставит такое дело без внимания, и к нему прислушивается помощник шефа. Скоро нам нужно будет что-то показать этим людям, иначе я не смогу помешать им захватить расследование.

– Что вам известно о пожаре в церкви Святой Бернадетты? – спросила Блэкуэлл и таким образом сменила тему.

– Это было до меня, – произнес Робертсон, застигнутый вопросом врасплох. – А что?

– Я не уверена, но ведь Вероника Ллойд работала там волонтером, и церковь имеет тесную связь с церковью Святого Михаила. Вполне вероятно, отец Маллиган так или иначе знал Веронику.

– Зыбко, хотя уже что-то. Вот, возьмите, – произнес он, порывшись в ящике стола, и протянул ей визитную карточку. – Редактор в «Меркьюри». Он мог работать журналистом, когда сгорела та церковь. Позвоните ему. Вам придется угостить его алкоголем, но, если там есть какая-то история, этот человек ее разузнает.

– Еще раз спасибо, Йен, – кивнула Луиза и поднялась на ноги.

– Пока не благодарите меня, Луиза. Времени очень мало.

Блэкуэлл взяла себя в руки и вернулась в кабинет. Она все еще чувствовала запах лосьона Финча, он словно прилип к коже. Воспоминание о запахе Тимоти Финча теперь навсегда вплелось в те последние мгновения на ферме Уолтона, и ей захотелось принять душ, чтобы отмыться от этого стойкого аромата. Луиза всегда боялась встречи с Тимоти, и теперь, когда та состоялась, она могла либо зациклиться на вмешательстве Финча, либо изо всех сил стараться игнорировать его и раскрыть дело без помощи бывшего коллеги и любовника.