Мэтт Бролли – Перекресток (страница 17)

Луиза решила говорить конкретно.

– Мы нашли героин в доме Вероники.

– Героин? Нет, нет, нет, Вероника никогда бы не стала употреблять наркотики. Она не такой человек.

Луиза слышала подобные опровержения бесчисленное количество раз.

– Иногда трудно определить, употребляют ли люди, – заметила она.

– Возможно, но думаю, что заметил бы. Вероника считалась самым продуктивным и ценным волонтером. За все время, что я ее знал, она никогда не отменяла встречи и никогда на них не опаздывала.

Я не могу даже представить, что она употребляла наркотики.

Луиза решила больше не давить на молодого священника.

– Спасибо, отец Макгуайр, вы нам очень помогли.

– Пожалуйста, позвольте мне проводить вас, – предложил священник и потушил вторую сигарету.

Он повел ее обратно через церковь и абстрактные станции Крестного пути.

– Интересная архитектура, – сказала Луиза, когда они остановились у дверей церкви.

Макгуайр кивнул. Он был рассудителен.

– Да, но она далека от идеала. Я думаю, в восьмидесятые такая архитектура была в моде.

– В восьмидесятые? – переспросила Луиза.

– А вы не знали? В восьмидесятых годах произошел пожар, и большая часть церкви сгорела дотла. Часть строения уцелела, но не сохранилась – церковь было небезопасно восстанавливать. Поэтому мы и выстроили это… современное здание.

– В каком году был пожар? – уточнила следователь.

– В тысяча девятьсот восемьдесят третьем году, – ответил священник.

– Отец Маллиган служил здесь в восемьдесят третьем?

Священник на мгновение смутился.

– Ну… Полагаю, да.

Глава четырнадцатая

Прогулка Луизы от церкви до набережной была короткой. Прилив полностью прекратился. Он мог простираться на полтора километра от берега и оставлять за собой грязевую пустошь. Люди постоянно застревали в опасных илистых отмелях. С момента приезда Луизы в город два человека погибли в них, несмотря на многочисленные предупреждающие знаки вдоль пляжа.

Она посмотрела в сторону того места, где обнаружили тело Вероники Ллойд. Трудно было поверить, что это произошло всего два дня назад. Выгуливающий собаку мужчина топтал землю там, где была разбита палатка криминалистов, а его рыжий уиппет обнюхивал пятачок пляжа, словно чувствовал, что произошло на этом месте. Море смыло шансы найти дополнительные улики, и Луиза Блэкуэлл могла только надеяться, что криминалисты собрали все необходимое. Следователь ожидала сообщения из отдела судебно-медицинской экспертизы в Портисхеде, оно должно было поступить сегодня. Возможно, хотя и маловероятно, что дело будет закончено, как только придет их отчет. Все, что для этого потребуется, – след ДНК кого-то из их базы данных на теле Вероники. Тогда у них сразу появится подозреваемый.

Однако, хотя Луиза не сомневалась, что на Веронике и отце Маллигане окажутся следы ДНК убийцы, она не надеялась на совпадения с базой данных. Это было маловероятным не потому, что она считала убийцу слишком организованным и профессиональным, чтобы оставить свою ДНК на месте преступления, а потому, что подозревала – Вероника была первой жертвой преступника, его ДНК просто нет в базе. Сначала убийца расправился с Вероникой, а затем оставил тело отца Маллигана в общественном месте, где его точно должны обнаружить. Немыслимо думать, что кто-то известный полиции совершил зверское преступление, если только он не хотел своей поимки, а следователь чувствовала – он этого не хотел.

По крайней мере пока.

Луиза Блэкуэлл заказывала кофе в ларьке на набережной, когда вдруг зазвонил телефон. Она взглянула на экран: брат. Луиза почти не думала о вчерашних событиях, она и сейчас была слишком сосредоточена на текущих. Ей еще предстояло поговорить с матерью, написавшей, что Эмили останется с ними на несколько дней. Пол звонил либо для того, чтобы обвинить сестру, либо чтобы убедить ее помочь в борьбе против родителей. В любом случае Луиза не хотела вмешиваться. Она дождалась, когда телефон перестал звонить, и только потом направилась обратно к ряду развлекательных залов на Риджент-стрит. В зимние месяцы они почти пустовали и становились убежищем для местных наркоторговцев. Луиза Блэкуэлл часто задавалась вопросом, за счет чего владельцы могли позволить себе поддерживать мигающие огни игровых автоматов? Она вспомнила, как была взволнована в детстве, когда проходила мимо этого ряда зданий. Тогда аркады были построены как приложение к ярмарке, предваряя ее, но теперь они казались безвкусными и холодными. Пустые, печальные места.

Это заставило ее подумать о церкви Святой Бернадетты и ее вынужденной современности, резко контрастирующей с атмосферой Старого Света в церкви Святого Михаила и священником, управлявшим там. Священники. Сегодня она видела троих из них, хотя только двое из них были живы. Отец Райли и отец Макгуайр, как и сами церкви, были противоположностями. Райли, немолодой, серьезный священник, и Макгуайр, почти невинный юноша. Луиза не могла представить, как признаётся в грехах такому молодому священнику. Может, потому, что она старше, или потому, что не была на исповеди с одиннадцати лет?

Когда Луиза высказала предположение о жестоком обращении с детьми, Макгуайр сразу посерьезнел и слишком быстро встал на защиту Маллигана и Церкви. Придерживался ли он церковной линии или что-то скрывал? Сама по себе идея Луизе Блэкуэлл не нравилась, но им придется расследовать оба прихода на предмет подозрений в злоупотреблениях, и, если учитывать ее опыт общения с католической церковью, Луиза предполагала: это будет проблематично. Она уже работала над делами о жестоком обращении раньше, в Бристоле. Церковь любила удерживать все в свои стенах, и от ее представителей было почти невозможно получить какие-либо прямые ответы. Это одна из главных проблем в общении с организацией, верившей, что все ваши преступления могут быть прощены, если вы просто будете достаточно усердно молиться.

А потом случился пожар. Макгуайр не считал это подозрительным, но Блэкуэлл хотела разобраться в случившемся.

Она увидела Фаррелла, когда входила в участок. Сержант традиционно ухмыльнулся и сказал:

– Мэм.

– Куда ты собрался, Фаррелл? – поинтересовалась Луиза. Ей не хотелось быть с ним вежливой.

– Я видел подозреваемого – наркодилера Вероники Ллойд – в баре в Хаттоне. Я собираюсь привести его сюда и расспросить об отце Маллигане.

– Возьми с собой форму.

Фаррелл нахмурился:

– Мне она не нужна. Я знаю этого подонка. Будет делать то, что ему скажут.

– Просто возьми на всякий случай.

Фаррелл хотел сказать что-то еще, но потом просто пожал плечами.

– Ладно, вы – босс, – сказал он.

Луизе не понравилось, как Фарелл произнес слово «босс», его пожатие плечами, но она пропустила эти странности мимо ушей.

Блэкуэлл вошла в кабинет и почувствовала напряжение. Ее офицеры были заняты работой, однако царила необычная тишина. Дверь Робертсона была закрыта, а жалюзи опущены.

– Что происходит? – спросила она Томаса.

– Сам не понимаю, – заметил он и оторвался от экрана.

– Кто там у Робертсона?

Томас нахмурился. Он выглядел виноватым и уличенным в секрете.

– Кто-то из Главного управления.

– Из Портисхеда?

– Похоже на то.

Луиза прошла в кабинет, села за стол и закрыла глаза. Этого не могло быть! Расследование только началось. Она включила экран и запустила поиск по пожару в церкви Святой Бернадетты в 1983 году, но не смогла сосредоточиться на результатах. Луиза Блэкуэлл должна увидеть, с кем разговаривает Робертсон, и убедиться, что это не он.

Луиза чувствовала, что все взгляды устремлены на нее, когда шла в офис Робертсона. Это мог быть безобидный, обычный визит, но притихшая атмосфера говорила об обратном. Следователь постучала в дверь.

– Да, – услышала она голос Робертсона.

Луиза глубоко вздохнула и осторожно открыла дверь. Блэкуэлл изо всех сил старалась унять бешеное сердцебиение. Она с нейтральным выражением лица взглянула сначала на Робертсона, а затем на его посетителя.

Теперь она знала, почему на ее телефоне не было текстового сообщения ни вчера вечером, ни сегодня утром.

Старший инспектор Финч решил не секретничать, как обычно, а вместо этого нанести своей старой знакомой личный визит.

Глава пятнадцатая

Байдарочники кружили вокруг острова уже тридцать минут. Чего они ждали?

Он лежал на краю обрыва с момента их прибытия и наблюдал, как байдарочники поворачиваются и качаются на воде. Они то направляются к берегу, то отступают. Байдарочники не могли видеть лодку Симмонса на галечном пляже, но они не уходили. Свет от фонарей на их шлемах рассекал темнеющее море. Джефф оставался на месте, он не мог позволить им обнаружить себя. Пленника Джефф надежно спрятал, и теоретически он имел право разбить лагерь на острове, но если байдарочники об этом узнают и расскажут, что видели здесь кого-то, то это может помешать его планам.

К счастью, на стороне Джеффа были две вещи: ухудшающаяся погода и опасный прибой вокруг острова. Прилив мог достигать семи узлов. Из-за силы воды даже с помощью подвесного мотора добраться до причала на острове было достаточно трудно. Для байдарочников и вовсе самоубийственно подходить ближе, а с приближением темноты тем более безрассудно пытаться добраться до берега.

Но как поступил бы Симмонс, если им это удастся? При всей любви к планированию он никогда не рассматривал такой сценарий. Смерть миссис Ллойд и отца Маллигана не отменить, но ведь он не мог причинить вред этим двум мирным гребцам, не так ли?