Мэт Купцов – Наследник. Тайны рода. Том 2 (страница 12)

Мария входит тяжело, напряжённо, будто тянет на плечах груз, который не может сбросить. Она не сразу садится, сначала стоит, сложив руки на груди. Свет падает на её лицо резко, подчеркивая какую-то внутреннюю борьбу.

— Говори, — приказываю я, наблюдая, как её пальцы сжимаются в замок. — И садись, — киваю на кресло напротив себя.

Она молчит мгновение, потом, словно решившись, срывается.

— Ты хочешь знать, что со мной? Ладно. Я сама до конца не понимаю… Это началось там, в лагерях Стражи, когда мы воевали с бандами и отрядами противника в лесах. Всё было как обычно. Грязь, кровь, смерть. Я убивала, я защищала, я работала. А потом…

Она делает паузу, взгляд её сосредоточен, но в глубине зрачков вспыхивает что-то темное, нехорошее.

— Потом пришёл план. Он просто… открылся сам по себе. Ощущение, словно я всю жизнь смотрела на мир сквозь стекло, а тут стекло разбилось, и я увидела, что находится по ту сторону…

Смотрю на нее, подключаюсь… мне начинает казаться, словно в комнате становится холодно. Тени от свечей становятся гуще, словно тянутся к Марии.

— Я начала видеть смерть. Нет, не так… Я начала чувствовать её, — продолжает она. — Когда умирал человек, я ощущала, как его жизненная сила вытекает… и, если я захочу, могу её взять. Понимаешь? Я чувствовала, как могу протянуть руку и задержать его дух, заставить его остаться. Но я не делала этого.

Голос её дрожит не от страха — от силы, от озарения, от чего-то, что пока не можешь оценить.

— Сначала это были случайности. Раненые умирали у меня на руках, а я вдруг понимала, что могу– забрать у них ману себе. А потом… потом я начала слышать их. Мёртвых.

Она замирает, я не спешу заговорить.

— Это дар или проклятие? — спрашиваю, наконец.

Мария усмехается.

— А ты как думаешь?

За окном падает хлопьями снег, и мне кажется, будто ветер несёт в себе далёкий, едва различимый шёпот…

Мария сидит, глядя перед собой, словно пытаясь разглядеть что-то в сумерках за окном. В пальцах она крутит медную монету.

— Ты не понимаешь… — наконец выдыхает она, не глядя на меня. — Это не просто желание или злоба. Это как голод. Живой, жгучий. Я могу забрать силу человека. Не просто убить — испить. Словно некромант, словно пиявка. Они даже не сразу поймут, что происходит, просто ослабнут, начнут болеть, вянуть, гаснуть. А я… — её голос задрожал, — а я стану сильнее.

От услышанного мороз идет по коже. Так вот какой дар был у нее. Вот почему, ее опекун не хотел говорить, не хотел открывать.

Но «дар» рвался наружу… и она нашла меня, чтобы я помог ей начать его открывать еще там… когда мы были в Тобольской губернии.

Мария резко замолчала, прикусив губу, и видно, как тяжело ей говорить дальше.

— Я боюсь себя, — шепчет она сухими губами. — Боюсь, что однажды… не смогу остановиться.

Мария вдруг поднимает глаза, в них что-то дикое, нечеловеческое, как у зверя, почуявшего запах крови…

Глава 6

Она продолжает говорить, глядя в пустоту перед собой.

— Я бастард. Но в Московской губернии живёт род моего отца. И если я туда поеду… Я не вернусь. Ты понимаешь? Я боюсь этого места, боюсь их лиц, боюсь их голосов. Боюсь, что не удержусь, не отведу взгляд, не удержу себя. Они никогда меня не видели… не знают, кто я. Но я-то знаю, кто они.

Мария судорожно втягивает воздух.

— У меня нет власти над этим даром. Это он управляет мной. Он зовёт, он тянет меня туда, в ту землю, пропитанную их кровью, их прошлым, их грехами. Он шепчет мне, что я должна. Что я обязана, — она поднимает на меня потемневшие глаза.

— Что мщение — это не выбор, а мой долг, глухо говорит она.

Сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

— Но я сопротивляюсь. Пока ещё сопротивляюсь. Потому что, если я туда пойду, то мне уже не будет дороги назад.

Хмурюсь. Сказать, что признание Марии меня ошеломило, это ничего не сказать.

Оно меня оглушило.

Некромант.

Слово звучит, как проклятье и как благословение одновременно.

Именно сейчас, когда я собираюсь отправиться на охоту на вурдалаков, и вдруг — такой своевременный дар.

Но его неуправляемость…

Это хуже, чем оружие без предохранителя.

Смотрю на Марию. Она кажется спокойной, даже уверенной, но нет, я ее знаю слишком хорошо. В глубине ее глаз затаилась тень сомнения.

А если после первой же битвы она не сможет остановиться? Если после первых убитых чудовищ она начнет тянуть к себе души всех мертвых подряд, не разбирая, кто враг, а кто друг?

Станет просто сильней? Или в ней победит их сущность, и она сама станет опасной для окружающих?

Демид! — говорю себе.

Посмотри на нее. Это она — Мария, с которой вы бились бок о бок не в одном сражении, которая прикрывала твою спину. Это все еще она… Мария.

Господи! Что за наказание?

— Ты ведь понимаешь, что это риск? — наконец говорю я. — И как я могу поступить, если вдруг ты…

Она обрывает меня.

— Да, барон, я все понимаю. Но без меня вы не справитесь, — отвечает она, склонив голову набок. — А если справитесь, то с большими потерями.

Молчу. Слова даются тяжело. Она права. Чертовски права.

— Риски связаны только с моим Родом, который отверг меня, назвав бастардом.

В ее глазах застыло что-то темное и страшное.

— Барон, но вы же меня к ним не пустите, да?

Хотел бы я тебя не пустить, девочка, но будет ли это в моих силах.

Велик соблазн взять ее с собой, с таким –то талантом!

Но я качаю головой.

У меня нет уверенности в том, что не начнется настоящий кошмар не во время битвы с вурдалаками. А после битвы…

Поздно вечером мы с братом садимся в броневик и отъезжаем от особняка.

Бросаю взгляд на окна, за которыми метнулась тень Марии.

Не находит себе места. А я ведь ей сказал на прощание.

— Возвращайся в полевой лагерь стражей. Там от тебя будет больше пользы.

— Почему? — в ее голосе слышен надлом.

— Потому что там, куда мы поедем, где начнется настоящая бойня, я не смогу заниматься еще и контролем вселившегося в тебя дьявола.

Мария сникла, чувствуя себя изгоем.

Но я принял решение. Добавить мне больше нечего.

За окном броневика глухая ночь, укрывшая город черным покрывалом. Тьма густая, как вываренный деготь, липнет к глазам.

Только фары нашего броневика пробивают этот мрак, разрезая его режущими клинками света.

Машина мягко подкатывает к воротам тюрьмы. Железо броневика натужно скрипит, когда мы с братом Арсением выбираемся наружу.