Мервин Пик – Титус Гроун (страница 77)
– Я должна была как следует ударить тебя. Сразу, сразу. Так ударить, чтобы в другой раз неповадно было…
В беспамятстве Флей глянул на кота: желто-зеленые глаза враждебно смотрели в его сторону.
Герцогиня забормотала – поначалу старик не мог разобрать ее слов, слетавших с губ со скоростью молнии, но потом он вдруг услышал:
– Все, все кончено. Абсолютно все. Мы не нуждаемся более в твоих услугах.
Унизанные перстнями холеные пальцы леди Гертруды медленно скользили по спине кошки, а она продолжала приговаривать:
– Все, все… Ты для нас больше не существуешь…
Вдруг женщина замолчала, а потом, некрасиво разинув рот, оглушительно взвизгнула:
– Мерзавец, живодер паршивый! Скотина, пользуешься тем, что кошка не может за себя постоять! Убирайся вон из замка! Вон, я сказала! Меня тошнит от твоей постной хари! Убирайся из Горменгаста!
Флей резко поднял голову. Он пока был не в состоянии оценить случившееся. Камердинер только знал, что произошло нечто такое, что превосходит самые худшие его опасения. Ужас медленно охватил старика. Стирпайк, прижимая к расцарапанной скуле скомканный носовой платок, растерянно смотрел то на герцогиню, то на своего недруга. Только теперь юноша начал смекать, что Флей получит сполна. Ай да кошка, ай да молодец!..
Флей переводил измученный взгляд с одного предмета на другой. Происходящее казалось ему дурным сном. Кошки, пробудившись, собрались возле ног хозяйки, отираясь о ее ноги и мурлыча. Неведомая сила заставила старика повернуться к выходу, но в этот момент он неожиданно для себя самого пробормотал:
– А завтрак, как же быть с завтраком?
Герцогиня вспомнила – в самом деле, камердинеру положено присутствовать на церемонии. Даже если бы он перебил всех ее кошек и вдобавок их освежевал, завтрак в честь Титуса, семьдесят седьмого герцога Гроуна, повелителя Горменгаста, отменить невозможно. Хоть кричи, хоть плачь…
Госпожа Гертруда медленно шагнула к камину и, нагнувшись, подобрала с пола массивную кованую кочергу. В надежде выпустить пар женщина швырнула кочергу в окно. Удар, треск оконного переплета, звон осколков, бессильное звяканье кочерги о каменные плиты настила – и тишина…
Флей и Стирпайк превратились в статуи. Глядя в разбитое окно, герцогиня наконец объявила:
– У тебя есть неделя. Через неделю – катись на все четыре стороны. Незаменимых у нас нет. Камердинера для герцога найти нетрудно.
Стирпайк рассеянно забарабанил костяшками пальцев по столу. Тут же в разбитое окно влетел дятел и преспокойно уселся на плечо хозяйки. Женщина посмотрела на него, и глаза ее потеплели.
Флей, крадучись, направился к ведущей в подвал двери. Там есть выход на улицу. Словно во сне старик шарил в кармане, пока не отыскал ключ от замка. Камердинер решил немедленно уединиться и как следует все обдумать. А потом он пойдет к его сиятельству…
Наконец герцогиня вспомнила и о Стирпайке. Повернувшись, она сделала шаг в его сторону, но, к своему удивлению, не обнаружила юношу в комнате. Куда он мог подеваться?
За стеной в коридоре зазвенел звонок, и она вспомнила, что до начала церемонии остается совсем мало времени.
В задумчивости госпожа Гертруда вернулась к окну и, опершись обеими руками на подоконник, задумалась. В самом деле, тяжелая пошла жизнь. И народ жестокий, очерствели сердца. Ну чем им мешают кошки и птицы? Внезапно на кисть ее правой руки упала большая капля. Леди Гроун нахмурилась – что за глупые шутки? Но тут же она поняла причину появления капли – небо, еще пять минут назад бывшее безоблачным, теперь было затянуто черными тучами. Ну вот, снова дождь начинается…
То, что начинается дождь, отметил и Стирпайк. Хитрец уже поднимался по лестнице, ведущей к спальне лорда Сепулкрейва. Через полуоткрытое окно на площадке лестницы было видно, как первые серебристые струи хлестнули по каменным плитам двора, а минуту спустя загрохотал гром. Первая летняя гроза.
Вот и лето пришло, подумала госпожа Гертруда.
Доктор Прунскваллер тревожно глянул в окно, щупая пульс лорда Гроуна. Должно быть, даже его пациент услышал гром, потому что веки его глаз задрожали.
Действительно, герцог открыл глаза и тихо спросил:
– Доктор, это гром?
Медик оценивающим взглядом скользнул по лицу подопечного, внимательно осмотрел кисти его рук, и только после этого удостоил герцога ответом:
– Воистину так, ваше сиятельство. Вы изволили слышать гром.
– Доктор, а как вы попали в мою спальню? Что-то не припомню, как посылал за вами…
– Не все так просто, ваше сиятельство. В самом деле, вы за мной не посылали. Меня позвали сюда верные вам люди, поскольку несколько минут назад вы упали в обморок. Случилось даже нечто более экстраординарное. Меня интересует: отчего вы упали в обморок? А? Может, в комнате было слишком душно? Не припомните?
Герцог сердито посмотрел на доктора:
– Послушайте, Прунскваллер, что вы такое несете? Я отлично знаю, что никогда еще не падал в обморок.
– Верно, – согласился доктор, – но тем не менее когда я вошел, вы пребывали в бессознательном состоянии. Врач не может так грубо ошибаться.
– Но с чего мне ни с того ни с сего лишаться чувств? Я повторяю, что в обмороки не падаю.
– И все-таки, постарайтесь вспомнить, что вы делали перед тем, как упали в обморок…
Герцог с видимым усилием приподнялся и сел на краю кровати.
– Знаете, Прунскваллер, я ничего не могу вспомнить, – признался аристократ, – ровным счетом ничего. Кажется, я что-то собирался сделать. У меня ощущение, будто все было по меньшей мере месяц назад.
– Ничего, я могу кое-что подсказать, – обрадовался эскулап. – Вы как раз собирались переодеваться к торжественному завтраку в честь сына. Времени оставалось в обрез, и вы все беспокоились, чтобы не опоздать. Так что ваш обморок выглядит в данном случае вполне нормальным явлением: вы, ваше сиятельство, просто переволновались. Да еще переживания последних дней дали о себе знать. Спешка прочно отпечаталась у вас в мозгу, коли вы даже сейчас помните, что собирались что-то делать.
– А когда должна начаться церемония?
– Через полчаса. Если быть точным, через двадцать восемь минут.
– Как, сегодня? – по лицу аристократа пробежала тень волнения.
– Что в этом необычного? – удивился эскулап, и тут же, увидев, что герцог пытается встать на ноги, забормотал: – Нет, нет, сидите на месте. Дайте организму прийти в равновесие, и через пару минут вы будете выглядеть, как огурчик. Все нормально: время у нас еще есть, даже церемонию отодвигать не придется. Представьте, что в вашем распоряжении целых двадцать семь длинных минут, каждая из которых состоит аж из шестидесяти секунд. Много, правда? Волноваться нечего, поскольку я уже распорядился, чтобы Флей подготовил для вас праздничное облачение. Как видите, все в порядке.
А Флей между тем, справившись со своими страхами в подвале, уже был на пути к спальне господина. Кстати, Стирпайк тоже направился в сторону покоев герцога, так что они оба неминуемо должны были встретиться.
И Стирпайк, и Флей были поражены тем, что застали лорда Гроуна в полной ясности ума. Ведь широко известно, что подобные метаморфозы не проходят для человека бесследно. А тут – как с гуся вода. Не помня себя от избытка нахлынувших чувств, Флей сделал несколько шагов и с размаху бухнулся на колени перед обожаемым господином. Герцог ласково потрепал холеной рукой по плечу старика, а потом попросил:
– Скорее мое парадное облачение. Шевелись же. Время не ждет. Да, приколи на воротник опаловую заколку.
Флей поднялся на ноги. Выходит, он продолжает оставаться камердинером лорда Сепулкрейва, коли ему приказано подготовить парадное облачение. А что делает в спальне герцога несносный юнец, беглец от Свелтера? Да и доктор что-то задержался: сделал свое дело, так уходи…
Протягивая руку к дверце гардероба, старик многозначительно взглянул на доктора:
– Думаю, что с остальным я прекрасно справлюсь сам.
После чего Флей перевел взгляд на Стирпайка и поджал губы – дескать, пока мне некогда, но потом мы поговорим.
– Вот, вот, истинно, голубчик, истинно, – забормотал Прунскваллер, – рад, что вы так быстро все уловили. Время – лучший лекарь. Его сиятельство придет в себя окончательно часа через полтора. Ну все. Стирпайк, нам пора. Пошли… Кстати, что у тебя с лицом? Откуда кровь? Ты что, в пиратов играл со сверстниками? Или на тебя напал тигр где-нибудь в подвале? Впрочем, потом все расскажешь…
С этими словами медик подтолкнул его к выходу.
Однако Стирпайк решил взять быка за рога. К тому же он терпеть не мог, когда им помыкали. Уже находясь у двери, он повернулся и проговорил:
– Постараюсь сделать так, чтобы все проблемы разрешились сами собой. Ваше сиятельство, поручите это мне, и результат будет блестящим. Флей, мы с тобой еще встретимся. Доктор, теперь я готов шагать за вами хоть на край света.
Юноша осторожно закрыл за собой дверь и неслышно повернул медную ручку. Слабо клацнул язычок замка, и стало тихо.
И СНОВА БЛИЗНЕЦЫ
Сестры герцога провели в глубоких раздумьях почти час. До этого они наложили на лица непомерное количество пудры, полдня расчесывали и укладывали волосы и занимались прочими деталями туалета. Наконец все приготовления остались позади, теперь можно было спокойно ожидать начала долгожданной церемонии.