Мервин Пик – Титус Гроун (страница 79)

– Точно. Мы будем богаты и влиятельны.

– Ты права, дорогая.

– Почему бы мне не быть правой, когда я говорю чистую правду?

Снова наступила тишина. Исчерпав запас красноречия, близнецы молчали, думая, что обсудить на сей раз.

– Кора, поверни голову вправо, – заговорила леди Кларисса, – прошу, поверни, голубушка. Интересно посмотреть на себя со стороны. А потом я поверну голову, ты посмотришь, как выглядишь…

Кора повернула голову, но из упрямства не вправо, а влево.

– Больше, больше, – сказала Кларисса требовательно.

– Куда же больше?

– Можно, можно. Пока что я вижу твое лицо не в полный профиль.

Кора, раздраженно дернувшись, повернула голову круче, и в этот момент на ее шее отслоился довольно большой кусок пудры.

– Вот так, – сказала Кларисса удовлетворенно. – Теперь в самый раз. Держи голову, не поворачивай. Думаю, что я выгляжу очень даже недурно.

Старая дева хлопнула в ладоши – резкий звук, похожий на хлопанье пробки из-под шампанского, огласил гостиную.

Тут открылась входная дверь, и в комнату вошел Стирпайк. На его щеке белела свежая наклейка пластыря. Близнецы тут же поднялись с кресел – они давно хотели видеть сообщника.

Стирпайк весело подмигнул сестрам, вытащил трубку из кармана, набил ее табаком и раскурил. В этот момент Кора вырвала трубку из рук юноши и окунула ее в вазу с цветами, погасив огонь.

– В чем дело? – гневно закричал Стирпайк. Поступок старой девы был настолько неожиданным, что он потерял контроль над собой. Сегодняшние перипетии и так поставили его на грань нервного срыва, а тут еще «тетки» начинают демонстрировать свои обычные чудачества.

– Не кури здесь больше, – сказала леди Кора мрачно. – Мы решили, что запретим курить в своих покоях.

– Дым вреден для здоровья, – добавила Кларисса, – и от него желтеют шторы. И потом, мы не давали разрешения на…

– Да, теперь нечего здесь дымить…

Стирпайк сразу понял, что дамы не в настроении, а значит, перегибать палку опасно. Чтобы погасить разгорающийся скандал, он затараторил:

– Вас ждут. На праздничном столе Свелтер расставил такие яства – просто оближете свои лакированные пальчики. Только вас и ждут. Скорее, мои красавицы. Разрешите мне хотя бы сопровождать вас. Вы выглядите просто богинями. Но что нашло на вас сегодня? Так вы готовы к торжеству?

Близнецы закивали. Выходит, готовы, смекнул Стирпайк.

– В таком случае – вперед! – провозгласил юноша. – Леди Кора, не соблаговолите ли разрешить мне взять вас под правую руку? И вас, леди Кларисса, под левую?

Стирпайк выжидательно посмотрел на близнецов, поскольку те подозрительно замялись. Неужели ему так и не удалось погасить нарождающийся скандал?

– Правая рука важнее левой, – с неудовольствием заметила Кларисса. – С какой стати ты должна стоять по правую сторону, сестрица?

– А почему я не должна стоять по правую сторону?

– Потому что я ничуть не хуже тебя.

– Но зато не столь умна, верно?

– Да нет же, дело не в том. Просто отношение к нам разное…

– Вдумайся, отчего оно может быть разным? Конечно, оттого, что я умнее!

– Он сказал, что мы обе одинаково сообразительны.

– Может, и сказал. Но только потому, чтобы не обижать тебя. Неужели ты сразу не поняла?

– Сударыни, – вмешался Стирпайк, – почему бы вам для начала не прекратить ссору? В конце концов, кто собирается устраивать вашу судьбу? Кому вы пообещали, что станете всецело доверять и следовать его инструкциям? Кто этот человек?

– Ты! – воскликнули близнецы хором.

– Вот именно. Тогда внесем ясность… Я отношусь к вам обеим одинаково. Да, одинаково! Не зря же я заказал для вас два абсолютно одинаковых золотых трона. Теперь поняли? Так что, умницы, будьте любезны, возьмите меня под руки.

Кора и Кларисса, прекратив перебранку, взяли Стирпайка под руки и, не глядя друг на друга, направились к выходу. Со стороны это было несколько странное зрелище – долговязая фигура бывшего поваренка между двумя герцогинями, облаченными в неизменные платья цвета бордо. Все трое были настолько поглощены предстоящим торжеством, что даже забыли закрыть за собой дверь. Вышедшая из боковой комнаты служанка с неодобрением посмотрела вслед ушедшим и неслышно ее прикрыла.

ЗАВТРАК

Барквентин даже не осознал, насколько важные события произошли в Горменгасте за последнее время. Разумеется, сын Саурдаста знал, что лорд Сепулкрейв после памятного пожара в библиотеке был, что называется, не в себе. Но новый архивариус не знал, что герцог возомнил себя с некоторых пор ночной птицей, и думал, что через день другой все станет на свои места, и жизнь в замке потечет своим чередом. Впрочем, подобное невежество старику можно было простить – он настолько глубоко ушел в изучение своих новых обязанностей, что иногда даже забывал спуститься к обеду. Вот и сейчас Барквентин, беззвучно шевеля губами, в который уже раз пытался запомнить все тонкости предстоящей церемонии – завтрака в честь наследника Гроунов. Как назло, ритуал словно специально составлен так, чтобы новичок попотел, прежде чем все запомнить. Впрочем, старческая память – не самая цепкая, так что Барквентин, обругав себя дураком, подхватил книгу и вышел в коридор, решив, что на ходу выучит все куда быстрее, чем просто сидя в четырех стенах.

Новый, более высокий статус в иерархии Горменгаста принес ему не только новые обязанности, но и новые права. К примеру, Барквентин мог претендовать на любую из десятка светлых просторных комнат, что располагались по соседству с комнатой ушедшего в мир иной Саурдаста. Впрочем, Барквентин жил в своей прежней комнате с низким потолком шестьдесят лет и ни разу не думал о переселении куда-то еще. У него в голове и мысли не было – уходить из своей комнаты, больше похожей на крысиную нору. Но условия все-таки изменились – теперь дверь в комнате Барквентина хлопала часто, приходили слуги с извечными вопросами – как и что. Всем было интересно взглянуть на нового секретаря лорда Сепулкрейва, узнать, что он за человек. Обитель Барквентина повергала их в ужас. Посетители никак не могли взять в толк – неужели приятно жить в «крысиной норе», когда можно занять намного лучшее помещение? Однако новому архивариусу были безразличны советы посторонних. Главное, что он чувствовал себя хорошо. А там – хоть трава не расти…

Теперь Барквентин степенно шагал к трапезной зале, дробно постукивая концом трости по каменным плитам пола. Именно этот стук и услышала Фуксия. Девочка в сопровождении няньки, несущей на руках Титуса, тоже направлялась к трапезной зале. Юная герцогиня терпеть не могла нового архивариуса и высказала бы лишний раз свое неудовольствие Барквентином, но теперь ей было совершенно не до язвительных замечаний: последние двое суток Фуксия провела рядом с отцом, так что ничто другое ее абсолютно не трогало и не волновало. Фуксия даже не возразила, когда в ее комнату явился Барквентин и бесцветным голосом начал излагать поведение «господской дочери на церемонии». Впрочем, требования к Фуксии традиция предъявляла самые минимальные – надеть красное платье (удивительное совпадение необходимости и вкуса) и повесить на шею «дочкиных голубков» – колье, состоящее из трех нефритовых птичек, выточенных семнадцатым герцогом Гроуном, нанизанных на сухой, но удивительно крепкий стебелек непонятного растения. И теперь Фуксия шагала вперед – в багряном платье и с голубками на шее.

Титус, кажется, успел привыкнуть к постоянной суматохе и спокойно переносил все трудности. Его без конца таскали с места на место, но он даже не плакал. Теперь, обернутый в бледно-лиловое одеяльце, будущий хозяин Горменгаста посапывал на руках няньки. К одеяльцу же специальными серебреными булавками была пришпилена цепь, к которой крепился меч. Меч же пока несла Фуксия. Нянька изрядно волновалась последнюю неделю, но до сих пор не могла смириться с тем, что спокойная прежде жизнь замка никак не желала входить в привычное русло. Вот и сейчас, искоса посматривая на воспитанницу, старуха бормотала:

– Как ты думаешь, ягодка, мы не опоздаем? Ни в коем случае нельзя опоздать, что ты! Ах, что за жизнь пошла – ни минуты покоя. Хорошо еще, что Титус ничего не понимает. И все равно я боюсь – как бы суета не отразилась на его нервах…

Фуксия пропустила слова няньки мимо ушей – девочку одолевали собственные невеселые думы. Что делать? Бедный отец… Доктор Прунскваллер суетится, суетится… Конечно, он делает все, что может… Но толку, признаться, от его лечения немного. Нет, только она сумеет помочь отцу прийти в себя!

Так, думая каждая о своем, женщины не заметили, как дошли до трапезной залы. Завидев Фуксию еще издалека, Свелтер не упустил случая подчеркнуть свою лояльность – он распахнул дверь трапезной, изображая самую лучезарную улыбку, на которую был только способен. Впрочем, истовость шеф-повара оставалась невостребованной: Фуксия даже не удостоила его взглядом. Оказалось, что юная герцогиня и госпожа Слэгг были последними – остальные уже собрались. Впрочем, традиция и требовала – хозяин праздника, то есть Титус, не должен был торопиться с приходом. Барквентин подошел к исполнению своих новых обязанностей со знание дела.

Войдя в трапезную, Фуксия и старуха поднялись на семь ступенек, что вели на небольшой подиум, где был накрыт стол. Юная герцогиня с неудовольствием огляделась – ну и нашли же место для торжества. Она терпеть не могла трапезную – вечно здесь сквозняк, сырость и полумрак. Словно нет комнаты получше. Девочка была рада, что взгляды присутствующих устремились на Титуса – конечно, на нее сейчас никто не обращает внимания. Это хорошо. Всегда бы так…