Мэрлин Стоун – Когда Бог был женщиной. Как древнейшая религия Богини сменилась патриархальной верой в богов-мужчин (страница 21)

Хотя большинство хурритов или хорреев не были индоевропейцами, наш интерес к ним основывается на том, что, судя по имеющимся данным, их цари и вожди являлись таковыми. Как поясняет Саггс: «Цари Митанни имели не хурритские, а индоевропейские имена и поклонялись старым индийским богам – Митре, Индре, Варуне…. Все это указывает на присутствие арийской военной касты, которая правила в основном неарийским населением»[86]. Герни соглашается с ним, утверждая, что во главе Митанни «стояла династия царей, имена которых имеют арийскую этимологию; кроме того, в пантеоне Митанни важное место занимали индийские божества – Индра, Варуна и прочие. Из этого явствует, что основное хурритское население Митанни находилось в зависимости от правящего класса индоарийского происхождения»[87].

Легенда об Индре, возможно, была известна хурритам, поскольку о ней упоминается в хурритских табличках, однако полного хурритского текста этого предания до сих пор не обнаружено. Один хурритский миф, дошедший до нас в хеттских копиях, хотя и не является типичной историей о битве с драконами, вращается вокруг попыток уничтожить Тешуба[88], супруга важной анатолийской Богини Хепат, которую хеттская царица Пудухепа[89] чтила наравне с Богиней Солнца Аринны. Главный герой здесь – бог по имени Кумарби[90], центр почитания которого находился в древнем хурритском поселении Уркиш. В этом мифе его величают «отцом всех богов». Арийские корни Кумарби очевидны уже из самого его имени: Раджкумар на санскрите означает «принц». Кумарби из камня создает младенца по имени Улликумми – так называлась гора на территории древнего царства Киццуватна[91] в Киликии (южная часть центральной Анатолии), возможно, тот самый потухший вулкан с двумя вершинами, который обозначен на современных картах как Хасандаг[92]. Задача Улликумми – убить Тешуба. Текст довольно длинный, запутанный и во многих важных частях поврежденный, но в одном из его главных эпизодов об Улликумми говорится:

Славный город Куммию Улликумми растопчет, Улликумми ведь Бога Грозы поразит, Как мякину развеет, наступит пятою, И раздавит его он, как муравья![93]

Где находился город Куммия, достоверно утверждать нельзя, но не исключено, что это название может относиться к городу Куммани, который был крупным религиозным центром Богини Хепат.

В смысловом отношении название хурриты, хорреи или хорим может быть соотнесено с иранским словом хара, «гора». Не исключено, что то же самое слово дошло до нас в виде немецкого die Höhe («холм», «возвышенность») и höher («выше»), а возможно, и английского higher, «выше». Это наводит на мысль, что название «хурриты» связано с живописными горами или холмами их прародины.

Возможно также, что данный термин произошел от санскритского хари, что означает «золотисто-желтый». Это слово обычно ассоциируется с Индрой, «Повелителем гор», и используется для описания его лука, лошади, сандалий и прочих атрибутов. Оно может даже намекать на обладание золотом, которое на санскрите называется хиран, а позже в латинском языке становится oro.

Если пойти еще дальше, то истоки обеих групп слов могут корениться в древнем представлении о золотой горе, царстве вечного света, где якобы обитают после смерти предки арийцев. Этот образ наиболее ярко представлен в позднейшем изображении Ахуры в его сияющей обители на вершине горы Хара.

Убейдский период – эриду, урарту, арарат и аратта

Наряду с этими исторически засвидетельствованными вторжениями индоевропейцев, начиная с середины III тысячелетия и далее, существует предположение, что индоевропейцы или близкородственные им группы, как, например, предки хурритов, могли проникнуть на юг Ирака еще раньше, в IV тысячелетии до н. э. Группа народов, обычно относимых к культуре Убейд[94] (названной так археологами по современному названию места, где ими были сделаны первые находки, Телль-эль-Убейд), проникла именно в тот период в междуречье Тигра и Евфрата. Чаще всего полагают, что убейдцы пришли с иранского высокогорья, хотя некоторые авторитеты в настоящее время склоняются к мысли, что они переселились туда с севера Ирака.

Карта 3. Некоторые из основных водных путей из Эстонии в Персидский залив

Хотя с уверенностью этого утверждать нельзя, поскольку в ту эпоху письменных источников еще не существовало, ряд авторов считает, что убейдцы принесли с собой шумерский язык. Этот язык – не семитский и не индоевропейский – уже давно ставил в тупик многих признанных лингвистов. Профессор Сэмюэл Ноа Крамер, который проделал большую работу по расшифровке шумерских табличек, описывает шумерский язык, как «в какой-то степени напоминающий урало-алтайские языки»[95]. Некоторые из областей, в которых эти языки получили распространение, находятся к северу и западу от Каспийского моря. Высказывалось предположение, что Аратта, топоним, часто упоминаемый в шумерских текстах, могла находиться в той же области или чуть южнее, в северо-западных районах Ирана вдоль побережья Каспийского моря.

Как бы ни подходить к этому вопросу, убейдцы, по-видимому, основали свое главное поселение в городе, позднее названном Эриду[96], довольно близко от того места, где Тигр и Евфрат впадают в Персидский залив. Этот же народ затем расселился по всему Междуречью. Мелларт сообщает нам, что вследствие этого халафская культура «распалась», а «в Арпачии имели место разрушения и массовые убийства». Убейдцы продвинулись на север вплоть до озер Урмия и Ван, недалеко от ирано-российской границы – возможно, тех самых мест, откуда эта группа кочевых племен впервые вышла. Позднее этот регион получил известность как Арарат или Урарту – слово, вероятно, производное от «Аратта». Возможно, само название «Эриду» когда-то предназначалось для того, чтобы сохранить в народе память об Аратте или Урарту (установлено, что Урарту населяли хурриты, чьей изначальной родиной его иногда считают).

Около 4000 г. до н. э. убейдцы построили в Эриду храм. Хотя святилища Богини сооружались во многих городах эпохи неолита и энеолита по всему междуречью Тигра и Евфрата, начиная с 7000 г. до н. э., этот храм в Эриду кажется первым, воздвигнутым на высокой платформе. Не было ли это попыткой имитировать гору там, где ее нет? Как ни удивительно, на шумерском языке «гора» – хур или кур. В отличие от других общин, существовавших в то время в Ираке, в убейдском храме Эриду не было найдено ни одной фигурки Богини.

Маглемозийцы и кунды, которые, как упоминалось выше, по всей видимости, были культурными предками индоевропейских народов, уже в эпоху мезолита пользовались лодками наподобие каноэ. Такие лодки обычно выдалбливались из бревен, с проделанными в них при помощи огня отверстиями для пассажиров. Ранее эти народы проживали в Северной Европе и Дании. Два каноэ, одно из которых было найдено в Нидерландах, а другое – на побережье Шотландии, приписывают маглемозийцам. Маглемозийские рулевые весла, рыболовные сети и ловушки свидетельствуют о том, что эти лодки применялись для рыбной ловли, очевидно, представлявшей собой важную сторону жизни маглемозийцев[97].

Реки и ручьи, протекавшие через Европу и Ближний Восток, были гораздо многочисленнее и полноводнее в ту эпоху, недалеко отстоявшую от таяния ледников и проливных дождей, знаменовавших окончание ледникового периода и все еще продолжавшихся в 10 000 г. до н. э. Возможно, со временем некоторые из этих древних навигаторов или даже несколько поколений их перебрались в более теплый климат Эриду. Свидетельства существования маглемозийцев были также обнаружены в Эстонии – это позволяет предположить, что они могли путешествовать по Волге, которая впадает в Каспийское море. Многие из них, вероятно, проникали в глубь Кавказа через многочисленные устья рек вдоль западного побережья Каспийского моря. Одна из самых крупных таких рек, существующая и поныне – это Аракс. Следуя вверх по течению Аракса, некоторые из путешественников могли попасть в районы озер Урмия и Ван, то есть в земли Урарту. Ответвления Тигра в Урарту сливаются с основным течением этой реки, устремляющейся прямо к Персидскому заливу, где встречаются Тигр и Евфрат.

Хоукс сообщает нам, что «на Евфрате люди культуры Убейд, вероятно, стали первыми постоянными навигаторами. Модель, найденная в одной из поздних гробниц эль-Убейда, представляет собой древнейшую из известных в мире парусных лодок».

Божество, которому поклонялись в Эриду в исторические времена, носило имя Энки. В доисторические периоды богом этого святилища, по-видимому, был бог рыбы или воды; на его алтаре сжигались подношения из рыбы. В исторические времена Энки считался богом воды и часто описывался как «плывущий в своей лодке» или просто как «тот, кто в лодке». Это представление о божестве рыбы или воды очень схоже с фрагментом индоевропейской хеттской таблички, где говорится о боге Солнца, поднявшемся из воды с рыбой на голове. Это также вызывает в памяти солнечного бога, который появился из космических вод, будто бы выпущенных на свободу Индрой после гибели Дану и Вритры. Несмотря на то, что Энки обычно не причисляют к солнечным божествам, в мифе о Мардуке он назван отцом Мардука, а Мардук, в свою очередь – «сыном Солнца».