Мэрион Зиммер Брэдли – Владычица Авалона (страница 9)

В голове мальчика снова зазвучали слова королевы Фаэри: «Сын Ста Королей». Что она имела в виду? Почему он? Эти мысли не давали покоя. С тех пор, как к нему обратились с таким странным приветствием, минуло уже много дней. Когда же она придет за ним?

Гавен долго сидел на берегу, глядя на серую гладь воды: на его глазах она превращалась в расплавленное серебро, отражая бледное осеннее небо. Подмораживало, но мальчуган к холоду был привычен, да к тому же Браннос дал ему теплую овчину – укутаться на манер плаща. Вокруг царила тишина – но не безмолвие: мальчуган и сам попритих, прислушиваясь к шепоту ветра в кронах деревьев и к легким вздохам волн, целующих берег.

Он закрыл глаза, затаил дыхание: в этот миг все негромкие звуки повсюду вокруг него становились музыкой. Мальчик не столько услышал, сколько почувствовал, как обретает бытие песня – он не знал, доносится ли она извне или это поет его дух, но мелодия звучала все нежнее. Не открывая глаз, он достал из кармана ивовую свирель, подарок Бранноса, и заиграл.

Раздались первые ноты, такие визгливые и резкие, что мальчик едва не швырнул свирель в воду; но вот нота зазвучала чище. Гавен набрал в грудь побольше воздуха, сосредоточился – и попытался еще раз. Снова послышалась звонкая, напевная трель. Мальчуган осторожно переставил пальцы и принялся медленно выстраивать мелодию. Он расслабился, задышал ровнее и глубже – и с головой погрузился в нарождающуюся гармонию.

Растворившись в музыке, Гавен не сразу заметил появление Госпожи. В мерцающей дымке над озером обозначилась тень – и постепенно обрела четкие очертания: словно по волшебству, тень скользила по поверхности, пока наконец не приблизилась настолько, чтобы мальчик смог разглядеть низкий нос челна, на котором стояла женщина-фэйри, и тонкий прямой шест в ее руке.

Челн был похож на ту лодку, на которой Водомерка перевез Кейлин с мальчиком на остров, но только ýже; Госпожа направляла челн, отталкиваясь шестом – размашистыми, уверенными движениями. Гавен не сводил с нее глаз. При первой встрече мальчуган слишком смутился, чтобы рассмотреть женщину-фэйри как следует. Ее изящные мускулистые руки были обнажены, несмотря на холод; темные волосы собраны в узел надо лбом, высоким и гладким, перечеркнутым темными прямыми линиями бровей. Темные глаза сверкают как два драгоценных камня. А при ней – совсем юная девочка: крепко сбитая, на румяных – кровь с молоком! – щечках, нежных, как густые сливки, играют ямочки, а пышные блестящие волосы – медно-золотого оттенка, как некогда у Владычицы Эйлан – у его матери. Волосы девочки были заплетены в одну длинную косу, под стать жрицам. Девочка улыбнулась ему быстрой улыбкой, румяные щечки трогательно сморщились.

– Это моя дочь Шианна, – промолвила Владычица, глядя на него яркими и зоркими, как у птицы, глазами. – А тебя каким именем нарекли, господин?

– Моя мать звала меня Гавен, – отозвался он. – Но почему ты…

– Ты умеешь управляться с шестом, Гавен? – перебила мальчика Владычица, не дав задать вопрос.

– Не умею, госпожа. Меня не учили ничему, что связано с водой. Но прежде чем мы отправимся в путь…

– Вот и хорошо. Тебе не придется переучиваться; а уж этому умению я тебя наставить смогу. – И снова ее слова помешали Гавену договорить. – Но пока что тебе достаточно просто сесть в лодку, по возможности ее не опрокинув. Перешагивай осторожнее. Для купанья сейчас холодновато. – Она протянула мальчугану миниатюрную, твердую как камень ладонь и поддержала его. Челн накренился; Гавен неуклюже сел, схватившись за борта; по правде сказать, растерялся он не только потому, что лодка раскачивалась: мальчика удивляло и тревожило, что он с такой готовностью отзывается на повеление королевы.

Шианна захихикала, и темные глаза Владычицы с неодобрением обратились на нее.

– Если бы тебя никто никогда не учил, ты бы тоже ничего не умела. Пристало ли насмехаться над неведением?

«Вот и развеяла бы мое неведение», – подумал Гавен про себя. Но повторять свой вопрос не стал и пытаться. Может, Владычица выслушает его позже, когда они доплывут до места. Но куда же она его везет?

– Да мне просто представилось, каково это – искупаться в такой денек… – запротестовала Шианна. Она изо всех сил старалась казаться серьезной, но не сдержалась и захихикала снова. Владычица снисходительно улыбнулась, оттолкнулась шестом, и челн плавно заскользил по глади озера.

Гавен оглянулся на девочку. Может, конечно, она над ним и потешается, но глаза ее так мило при этом сощуриваются – да пусть себе дразнится на здоровье! Посреди всего этого бескрайнего пространства серебряных вод и бледного неба она казалась ярким язычком пламени: хоть руки грей о ее рыжие волосы! Гавен робко улыбнулся. В ответ Шианна одарила его такой лучезарной улыбкой, что растопился ледяной панцирь, в который мальчуган пытался заковать свои чувства. Лишь гораздо позже он осознал, что в этот самый миг она навсегда вошла в его сердце.

Но тогда он просто почувствовал, что согрелся, и ослабил кожаный ремешок, стягивающий плед из овчины. Челн тихо скользил по воде, солнце поднималось все выше. Гавен смирно сидел на месте, наблюдая за Шианной из-под ресниц. Владычица, похоже, в словах не нуждалась; девочка следовала ее примеру. Гавен, не смея нарушить молчание, прислушивался к негромкому плеску воды да к случайным крикам птиц.

Озеро было спокойно, вот разве что налетевший ветерок поднимал легкую зыбь – и подрагивала рябь в тех местах, где, как объяснила Владычица, на дне таились коряги или наносы песка. Осень выдалась дождливая, вода стояла высоко; Гавен глядел, как колыхаются над водой метелки полевицы, и воображал себе затопленные луга. Над поверхностью выступали кочки и пригорки, тут и там между ними топорщились заросли тростника. Полдень уже миновал, когда Владычица наконец-то причалила лодку к галечному берегу одного из островков, который – по крайней мере, в глазах Гавена – ничем не отличался от всех прочих. Она вышла на твердую землю и знаком поманила детей за собой.

– Ты умеешь разводить костер? – спросила она мальчика.

– Прошу прощения, госпожа, этому меня тоже не учили. – Гавен покраснел до корней волос. – Я знаю, как поддерживать пламя, но это все. Друиды почитают огонь священным. Ему дозволяли погаснуть только по особым случаям, и тогда его снова зажигали сами жрецы.

– Как это похоже на мужчин – сделать таинство из того, что умеет любая хозяйка на хуторе, – презрительно фыркнула Шианна. Но Владычица покачала головой.

– Огонь – это воистину великое таинство. И, как и любая сила, может представлять опасность, а может быть слугой или богом. Важно то, как мы его используем.

– И какой же огонь мы разведем здесь? – невозмутимо полюбопытствовал Гавен.

– Да просто дорожный костерок – сготовить нам обед. Шианна, покажи ему, где берется растопка.

Шианна протянула Гавену руку; ее маленькие теплые пальчики легли на его запястье.

– Пошли, надо набрать сухих листьев и хвороста: все, что легко вспыхивает и быстро горит; мелкие прутики, кору – вот, смотри. – Она выпустила руку мальчика и подобрала несколько веточек. Вместе они принялись собирать сушняк и складывать листья и ветки небольшой кучкой в неглубокую обугленную яму во влажной земле. Рядом лежала аккуратная груда сучьев покрупнее. Видимо, Шианна с матерью были в этом месте не в первый раз.

Когда Владычица сочла, что растопки достаточно, она достала из кожаного мешочка, висящего на поясе, кремень и кресало, и показала Гавену, как с их помощью разжечь огонь. Вверх взметнулись алые язычки. Мальчуган подивился про себя, что его заставляют выполнять работу прислуги – после того, как назвали королем. Но, глядя в пламя, он вспомнил, что королева Фаэри только что рассказывала – и на краткий миг все понял. Даже костер для приготовления пищи – сакрален; и, наверное, в нынешние времена, когда во внешнем мире правят римляне, даже священный король может быть призван к служению – пусть даже в мелочах и тайными способами.

Очень скоро над ямой уже весело плясало пламя. Владычица подбрасывала в костер все более крупные ветки, а когда он разгорелся, пошарила в лодке и достала из мешка обмякшую безголовую тушку зайца. Небольшим кремневым ножом она освежевала и выпотрошила тушку и нанизала ее на зеленые ветки, уложенные поверх костровой ямы. Часть сучьев уже прогорели; над углями поднимался ровный жар. Спустя несколько мгновений в огонь закапал жир и мясной сок. От аппетитного запаха у Гавена предвкушающе заурчало в животе; мальчик остро осознал, что пропустил завтрак.

Мясо поджарилось, Владычица разрезала тушку кремневым ножом и оделила обоих детей, себе, однако, не взяв ни куска. Гавен уплетал за обе щеки. Когда с трапезой было покончено, королева показала, где закопать кости и шкурку.

– Госпожа, – промолвил Гавен, вытирая руки о тунику, – спасибо за угощение. Но я все еще знать не знаю, чего ты от меня хочешь. Не ответишь ли мне теперь, когда мы поели?

Некоторое время Владычица пристально его разглядывала.

– Тебе кажется, будто ты знаешь, кто ты, но на самом деле нет. Я же сказала тебе, я – проводник. Я помогу тебе понять, к чему предназначает тебя судьба. – Она направилась к челну и жестом поманила за собою детей.