Мэрион Брэдли – Трапеция (страница 32)

Как это обычно бывает после праздника, атмосфера в доме царила слегка подавленная. Лисс, пытающаяся играть с Барбарой в шашки, в конце концов оттолкнула доску.

— Что-то я нынче не в настроении. Люсия, может, достанем альбом? Томми и Стел никогда его не видели.

Люсия, поколебавшись, пожала плечами.

— Как хотите. Только проследите, чтобы Дэйви не трогал его липкими пальцами.

Джо вскинул голову.

— Ты фотографировала Джонни и Стеллу в костюмах, Лу?

— Сделала несколько снимков вчера, когда они репетировали. Отправила пленку проявлять.

— Ах ты, хитрюга, а я-то думал, что она там такое делает, — Джонни погладил мать по блестящим волосам.

Та тряхнула головой, но вид у нее при этом был довольный.

Вернувшись с тяжелым альбомом, Лисс положила его на карточный стол.

Джонни поманил Стеллу.

— Иди взгляни, милая.

Альбом сам собой открылся посредине — на слегка выцветшей фотографии цвета сепии, тщательно обернутой в целлофан.

— Летающие Сантелли годом раньше моего рождения, — сказала Лисс. — Как ни посмотрю, думаю, что все испортила.

Люсия приобняла дочь за талию.

— Лучше не повторяй такое, Лисс, а то ведь я могу и поверить.

Говорила она шутливо, но между красивыми бровями появились две узкие морщинки. Томми с любопытством склонился над фотографией.

Сколько, получается, Лисс? Фото сделано лет двадцать пять назад…

— Папаша Тони ни капли не изменился, — заметил он.

— Воздушные гимнасты не стареют, — сказал Анжело. — Стареют только их нервы.

Стелла спросила:

— А это кто такой темненький? Не Марио ведь… Марио тогда еще не родился, правда?

— Джо, разумеется, — ответила Лисс. — А это папа. Мой отец. Мэтт Гарднер. Первый.

Томми подумал, что вполне принял бы высокого блондина по центру за Джонни — только старше, выше и как-то серьезнее.

— А это вы, Люсия, да? — поинтересовался он.

— Почему ты не сделаешь себе такую прическу, Лисс? — спросила Стелла. — Была бы точной копией матери.

Лисс дернула плечом.

— Именно поэтому.

Марио, наклонившись, сказал:

— Люсия — единственная в мире женщина, которая выглядела красиво в этих мешковатых штуковинах, которые гимнастки носили поверх трико.

Джо громко засмеялся.

— Для нас они выглядели так же привлекательно, как эти облегающие костюмы-купальники — сейчас для вас. Мы не были испорчены созерцанием акров обнаженной кожи на каждом пляже.

— Кстати, о пляжах, — заметил Джонни. — Мы так туда и не попали. А я бы хотел свозить Стеллу. Почему мы ни разу не выбрались на пляж?

Но Стелла полностью погрузилась в изучение фотографии.

— А кто вторая девушка? Жена Анжело?

— Господь с тобой! — воскликнул Анжело. — Мне тогда было двенадцать.

Люсия улыбнулась снимку, откуда смотрела молодая копия ее самой, маленькая, веселая и горделивая. Рядом стояла хрупкая шаловливая на вид девушка, держащая под руку Джо.

— О нет, это не Сантелли. Хотя одно время мы думали, что она выйдет за Джо.

— Упоминаете мое имя всуе? — спросил Джо.

— Просто интересно, что было бы, если бы ты женился на Клео.

— Все очень просто, — Джо снова зарылся в газету. — Мы остались бы без Клэя и Барбары.

— У нее же никогда не было детей, да? — нахмурилась Люсия.

— Но кто она? — все не успокаивалась Стелла. — Я определенно где-то ее видела.

— Конечно, видела, — согласилась Люсия. — Талантливая маленькая девочка, присоединилась к нам в тот год, когда я вышла замуж. Она была одной из учениц Барни Парриша, и я убедила ее учиться летать. Потом, когда мне пришлось оставить номер, потому что Лисс была на подходе, — ее пальцы мельком коснулись косы дочери, — Клео заняла мое место. А через пару лет вышла за Джима Фортунати и ушла в их номер.

— Клео Фортунати… конечно, — с восхищением протянула Стелла. — Я и не знала, что она работала с Сантелли!

— Она этого не афиширует, — сухо сказала Люсия. — Но Фортунати нам не чужие.

Моя мама была Карла Фортунати. Джим и Лионель приходятся мне кузенами.

— Знаете, — сказала Лисс, хитро подмигнув, — в нашей среде до сих пор идет спор, кто был величайшей женщиной-гимнасткой: Лу или Клео…

— Ох, брось, — нетерпеливо перебила Люсия. — Что за вопрос!

Она нервно притопывала.

— В те времена, когда я работала на центральном манеже, женщины не делали ничего особенного. Нам полагалось выглядеть красивыми и грациозными, а не играть мышцами. В те дни двойное заднее сальто принесло мне больше славы, чем Марио его тройное. Все то же самое… Переверни страницу, Лисс, покажи красивые картинки.

Девушка повиновалась, и Томми задержал дыхание. Магия цветной пленки поймала женщину в полете: золотое трико, темные локоны — обтянутое зеленым тело готово было кувыркнуться в сальто.

Люсия говорила отрывисто, но в глазах светилась улыбка.

— Одна из первых цветных фотографий, сделанных в движении. Выиграла международный конкурс в 1936 году, попала на обложку «Лайф» и все такое.

Джим Фортунати в ловиторке, я и Джо в полете.

— О, как бы я хотела… Как бы я хотела на тебя тогда посмотреть, Люсия! — выпалила Стелла.

Томми промолчал, но взглянул на Люсию — бесцеремонную, навсегда прикованную к земле — другими глазами.

— По правде говоря, — тепло проговорил Джо, — не было никого… никого! — такого, как ты, Лулу. Возможно, Клео делает сложные трюки, но ей никогда не стать тем, кем была ты. Ты была воздушной балериной.

Люсия улыбнулась.

— И когда, по-твоему, я умудрилась завести четверых детей за пять лет…

Анжело указал на подпись к снимку.

— Полеты во сне. Этот парень знал, почему воздушные трапеции так нравятся людям. Старая мечта о полетах. Каждый мечтает уметь летать, а трапеции воплощают для них эту мечту. Вот почему в мире нет ничего прекраснее красивого воздушного гимнаста. Мужчина ли, женщина — все они прекрасны.

— Смотрите-ка, кто речи выдает! — с неожиданным смехом воскликнула Лисс.

Анжело ухмыльнулся.

— Хочешь, покажу им твою фотографию со скобками на зубах, котенок?