Мэрион Брэдли – Трапеция (страница 19)

3 Ни в коем случае не пытайтесь регулировать оборудование!

4 Уважаемые леди, убедитесь, что волосы не закрывают вам глаза!

5 Пожалуйста, воздержитесь от курения!

Систематическое нарушение наших правил влечет за собой запрет пользоваться залом.

— Ты будешь удивлен, — сказал Марио, — но находятся люди, которые считают, что правила не для них писаны. Папаша Тони прогнал с полдюжины таких героев — сколько бы они ни платили за тренировки или уроки. Я мог бы рассказать забавную историю о каждом из этих правил. Зато у нас никогда не случалось серьезных происшествий, и мы этим гордимся.

Кроме правил на стенде были вырезки из газет и журналов, несколько нечетких снимков, сделанных в зале, и маленький раскрашенный деревянный знак, который гласил: «Долой закон всемирного тяготения!»

— Ну конечно, — хихикнул Томми. — Если б не было гравитации, вот бы мы развернулись!

— Ну-ну. Если бы не было гравитации, летал бы каждый встречный-поперечный. И чем бы мы зарабатывали на жизнь?

Еще у стены стоял большой кусок картона, на котором явно детская рука очень аккуратно вывела красные буквы.

ПЕРЕДОВАЯ ШКОЛА ПОЛЕТОВ ИМЕНИ АНЖЕЛО САНТЕЛЛИ

Капризы

Слезы

И

Истерики

Направляйте к руководству

(для сохранности)

LASCIATE OGNI SPERANZA, VOI CH’ENTRATE.

Края картона испещряли маленькие глупые наброски: обезьянка, свисающая с трапеции на одной ноге; девочка с длинным хвостиком, прыгающая через обруч, который держит усатая фигура; висящий вверх тормашками ловитор, уставившийся на огромные часы, чьи стрелки показывают полночь. Рисунки были любительские, но с явным элементом карикатуры. Усатая фигура наверняка изображала Папашу Тони. Девочка с хвостиком сильно напоминала Марио с его характерными бровями.

Томми прыснул.

— Кто это сделал?

— Моя сестра Лисс, — ответил Марио. — Ей, кажется, было около пятнадцати.

— А что значат слова по-итальянски?

— «Оставь надежду всяк сюда входящий», — перевел тот. — Это было написано на вратах ада в «Божественной комедии» Данте.

— Передовая Школа Полетов? — хмыкнул Томми.

— Дело было зимой. Анжело как раз начал учить нас простым трюкам. А Лисс… ну, она всегда была вспыльчивой. Однажды Анжело сделал ей несколько замечаний. Обычных таких замечаний — обычных для Анжело. Что-то вроде «Не отклячивай свою жирную задницу». Ты знаешь, какой он тактичный.

Томми засмеялся, припомнив еще несколько тактичных замечаний Анжело.

— О да.

— В общем, Лисс то ли огорчилась, то ли обиделась, то ли разозлилась… Упала в сетку и принялась визжать. Анжело такие дела всегда были не по нраву.

Недолго думая, он взял да и отшлепал ее. Лисс ударилась в истерику, подняла на уши весь дом, прибежали Люсия, Nonna… Лу шлепнула Лисс мокрым полотенцем… Короче говоря, суматоха была еще та. Когда Лисс утихомирили, Папаша Тони прочитал ей свою Лекцию Номер Три — о дисциплине и самообладании — и отстранил от тренировок на неделю. Вторая ступень того, что старик Марио называл «соразмерным наказанием». Следующая после полировки пола или лишения карманных денег. Вернувшись из школы, Лисс пробралась к

Анжело и запихнула эту штуку ему в ванную. Когда он пришел помыться после тренировки, то весь дом слышал, как он воет от смеха. Короче, мы все так развеселились… да и Люсия наверняка поговорила с Анжело насчет того, что девочек этого возраста уже нельзя перекидывать через колено и шлепать, как маленьких… В общем, Лисс в первый и последний в истории семьи раз помиловали, а ее художества Анжело принес сюда, на почетное место. С тех пор мы дразним его этой Передовой Школой Полетов.

— Твоя сестра — девушка с характером.

— Еще с каким, — Марио пнул гору разноцветного тряпья. — Ладно, давай делом займемся. В следующем году я смогу спихнуть все это на тебя. И мучиться тебе, пока не подрастет Клэй.

Собрав охапку черных трико, переплетшихся, как змеи, он кинул их Томми.

— Проверь на протертые места и дырки от моли. Если совсем драные — кидай в эту картонку. Если просто прохудились, клади сюда. Люсия и Лисс — когда приедет — заштопают.

Томми сел, положив трико на колени. Пахли они далеко не свежестью, но сквозь вонь нафталина пробивался легкий запах канифоли, опилок и пота — запах детства. Марио разбирал тапки и теннисные туфли.

— Эти надо было выкинуть еще в прошлом году, — он бросил старую обувь в картонку. — Ты записался в школу? Надо было кому-то из нас с тобой пойти.

— Я и один справился. Меня записали во второй класс старшей школы.

— Когда будешь уходить? Около трех?

— Кстати, хотел спросить. Миссис Сантелли… ну, твоя мама, она ведь на самом деле миссис Гарднер?

Томми вспомнил разговор наверху, когда рассказывал матери Марио про школу.

Сделав один из своих плавных точных жестов, она сказала:

— О, Томми, меня все называют Люсией, даже внук. Почему ты должен быть исключением?

— Это как-то невежливо, — возразил он, — миссис Сантелли… то есть, миссис Гарднер…

— Вот видишь, выходит сплошная путаница.

Теперь Томми объяснял Марио:

— Не знаю, как-то это… неуважительно. Моя мама бы рассердилась. Мне действительно называть ее Люсией?

— Если она хочет, почему бы и нет? Мы все так делаем. Анжело рассказывал, отец тоже злился. Когда Лисс еще только-только училась говорить, Лу ясно дала понять, что не хочет, чтобы ее звали мамой, и мы все выросли, называя ее Лулу. И Папаша Тони всегда был для нас просто Папашей. Он бы разрыв сердца получил, если бы кто-то, пусть даже Клэй, сказал ему «дедушка». Зачем спорить?

Каждого надо называть так, как он сам того желает, — вот это, по-моему, вежливо.

— Наверное, — с сомнением пробормотал Томми. — В общем, она предложила проводить меня в школу, но я отказался. И я буду учиться на первой смене.

— Вот и прекрасно, — сказал Марио. — Значит, я еще поработаю. Если бы ты учился во вторую, Папаша Тони велел бы мне закругляться с балетной школой и начинать утренние репетиции.

— Тогда ладно, — Томми сунул палец в дыру. — Даже и не знаю… твоя мама должна быть чудо-мастерицей, чтобы это залатать.

— О боже, — сказал Марио. — Кидай в картонку. Они все такие?

— Нет, у этих, например, только ступни немного протерты.

— Ну хорошо, — парень покрутил пару черных балеток. — А это как здесь оказалось?

— Марио, можно спросить… кое-что? Как ты начал преподавать балет?

Парень нервно вывернул балетку наизнанку и обратно.

— Ох, я не учу самим танцам. Только натаскиваю акробатике ребят, которые занимаются балетом. Но сам я начинал танцором, — Марио уставился на туфлю. — Нас с Лисс с раннего детства каждую зиму записывали в балетную школу. А когда у Джо и Люсии вышла та штука, то и на весь год. Джонни никогда особо не интересовался, Марк тоже, а я продолжал заниматься. В шестнадцать мне предложили постоянное место в студии. Но Папаша Тони тем летом настоял на том, чтобы взять нас всех на гастроли. И… даже не знаю… оказавшись на дороге, я снова влюбился в цирк. Потом еще был перерыв, когда я пошел в колледж — этого хотел дедушка Гарднер. В тот же год Лисс вышла замуж. А меня собрались отправить в Беркли, туда, где учился отец. Дед был готов оплатить обучение, проживание и все остальное. Сам я не горел желанием. У меня как раз стало получаться двойное сальто, и я начал задумываться о тройном. Но Анжело сказал, что хотя бы на год попробовать надо.

— И ты поступил в колледж?

— Да. Только не смейся. Решил, что мне понравится преподавать.

— Я и не смеюсь. По-моему, из тебя бы вышел замечательный учитель. А то какие только придурки в школу работать не идут! Ну, ты знаешь, сам учился.

— А вот и нет. Я никогда не ходил в школу. Мы все время колесили по стране.

Когда Лу была звездой Старра, она, конечно, нанимала нам учителя, но после несчастного случая я практически поселился в балетной школе. Но экзамены я сдал нормально. Наверное, у меня IQ высокий или что. Мне нравилось в колледже.

— Тогда почему ты бросил?

— Я не бросал, — лицо Марио вдруг сделалось абсолютно пустым. — Меня исключили.

— За что? — в шоке выдохнул Томми.