Мэрион Брэдли – Трапеция (страница 155)

— Теперь нормально, мисс Сантелли?

— Вроде бы, — неуверенно пробормотала Стелла.

— Прекрасно, начинаем!

— Нам нужны падения, — сказал Фортунати. — Запасные кадры, резервные. Много, чтобы мы могли выбрать то, что лучше выглядит.

Марио засмеялся.

— Да запросто. Нам с Томми просто надо поработать над тройным, как дома. Оно все еще выходит у меня только два раза из трех. Если получится хорошее, вы сможете его использовать, а уж падений наберется выше крыши.

— Звучит неплохо. Ладно, поработайте час, будто на обычной репетиции, и мы выберем нужное.

— Если Мэтт собирается много падать, — вмешался Томми, — я хочу, чтобы сетку ослабили. Если она останется такой же тугой, его может выбросить на пол.

— Что решило бы все наши проблемы, — вставил Мейсон.

— А если сетка будет слишком провисать, — возразил Фортунати, — падения выйдут нереалистичные. К тому же вы можете запутаться и получить травму. Что до меня, я люблю, когда сетка тугая.

Томми знал, что это старый спор. У каждого воздушника были собственные предпочтения на этот счет, и обычно можно было найти компромисс.

— Я справлюсь с тугой сеткой, — сказал Марио.

— Нет, Мэтт, не настолько тугой. Либо вы велите рабочим ее ослабить, либо ноги моей там не будет, и точка.

Томми ожидал, что Марио взъярится, но тот, задумчиво посмотрев на него из-под приподнятых бровей, сказал:

— Ты слышал его, Джим. Пусть сетку немного ослабят.

Томми забрался наверх присмотреть за рабочими. Через некоторое время он спустился и сказал:

— Ладно, Мэтт, иди посмотри.

Марио забрался в сетку и немного по ней попрыгал.

— Я по пояс проваливаюсь.

Мейсон покачал головой.

— Нет. Нам нужны кадры, где вы падаете и отскакиваете так же, как утром.

Только через час они достигли подходящего компромисса между вариантом, обеспечивающим впечатляющие пружинные падения, которых хотел Мейсон, и той степенью натяжения, при которой Томми готов был разрешить Марио делать тройные с их неизбежными падениями.

В какой-то момент Мейсон разозлился:

— Что вы себе думаете? А Фортунати говорил, что с вами легко работать…

— Послушайте, — сказал Томми, спускаясь с сетки. — Мэтт, не профессиональный каскадер — в отличие от меня. А я знаю, чего мы можем, а чего нет. Позовите на площадку представителя профсоюза и спросите его!

Это была одна из первых вещей, которой научил его Анжело. В случае сомнений насчет слишком опасного трюка следовало настаивать на вызове представителя профсоюза и с его помощью договариваться о более подходящем решении.

— Ваш профсоюз только и делает, что вставляет нам палки в колеса, — прорычал Мейсон.

— Марио, — сказал Фортунати, — я видел, как ты работаешь и с более тугой сеткой.

— На выступлении — разумеется, — возразил Томми. — Но там он пробует тройное один раз, максимум два. А это сетка для тренировок — на десять, двадцать попыток.

Пожав плечами, Марио предложил собственный выход:

— А давайте я трижды попробую с тугой сеткой. Упаду самое большее два раза. А для остальных падений ослабим сетку. Согласны?

Томми все еще сомневался, но предложение казалось вполне разумным. В конце концов, Марио — за те годы, что работал над тройным — научился падать практически виртуозно. И лучше было согласиться, чем чересчур его нервировать.

Сам Томми начинал уже уставать. Номера полетов были короткими, репетиции могли затянуться, но не под таким давлением. Марио забрался на мостик и подал знак к первому тройному. Повиснув вниз головой, Томми принялся раскачиваться. Вокруг стояла абсолютная тишина. Марио сошел с трапеции, перевернулся раз, второй, третий… Не успев толком осознать, Томми уже чувствовал, что трюк не удался.

На момент ему показалось, будто Марио не попадет в сетку и ударится о тросы, но в последние доли секунды тот умудрился свернуться в более тесный клубок и скатиться к центру.

Томми надеялся, что оператор все заснял, и этого хватит. Собственное дыхание немного срывалось. Сколько бы времени ни прошло, Томми никогда не мог спокойно относиться к промахам Марио на тройном.

Стелла стояла на мостике, закрыв глаза руками. Черт возьми, ее все еще беспокоит свет?

Стелла, такая покорная, привыкшая подчиняться, могла и умолчать, когда что-то шло не так. Может, стоит потребовать передышку? Но и поскорее разобраться с делом тоже хотелось. Томми снова начал раскачиваться — ровно и выверено. Он знал, что Марио уже отпустил перекладину и, трижды кувыркнувшись, направляется к нему. Их руки встретились, плечи на момент дернуло почти невыносимой тяжестью, потом движение трапеции забрало большую часть веса.

Он смутно видел лицо Марио — смазано, несфокусировано. Боковым зрением он заметил тонкую полоску приближающейся трапеции и понял, что что-то отчаянно неправильно… Перекладина ударила Марио в переносицу, и он камнем полетел вниз. Однако в последний момент — скорее инстинктивно, чем сознательно — дернулся, сумел перевернуться на спину, упал в сетку и остался лежать с окровавленным лицом.

— Не останавливайтесь! — завопил Мейсон. — Снимайте! Все снимайте!

«Вампиры!», — яростно подумал Томми.

Марио не шевелился, и Томми с колотящимся сердцем прыгнул вниз. Стелла неправильно подала трапецию. С ней никогда такого не случалось! К сетке спешил Джим Фортунати. Он выглядел перепуганным.

— Мэтт! Томми, что с ним?

— Оглушен, — отозвался Томми. — Принесите нашатырь.

Он достал из-за пояса платок, прижал к носу Марио, и подтянул неподвижное тело повыше, чтобы кровь не затекала в горло. Краем глаза он видел, что одна из камер продолжает съемку. Ему протянули стеклянную ампулу.

— Раздавите у него под носом.

Ампула хрустнула, пропитывая воздух острым запахом. Томми смутно вспомнил, как сам лежал на полу тренировочного зала после обморока. Марио завозился и отпихнул его руку. Перед серебряно-белого костюма был весь в алых кляксах.

— Я в порядке. Что случилось?

— Ты ударился лицом о перекладину. Стелла неправильно подала трапецию.

— Да, бедняжка жаловалась, что не видит, что делает…

Марио машинально утер кровь.

— Откинь голову, — Томми вытащил у Марио из-за пояса платок и прибавил его к своему собственному.

Подбежал Мейсон.

— Как вы, мистер Сантелли? Вызвать врача?

— Все нормально. Просто принесите льда.

— Схожу к автомату, — сказал Фортунати, и через несколько минут к сетке принесли ведерко льда и несколько полотенец.

Марио прижал компресс к лицу и держал, пока кровотечение не уменьшилось до редких капель.

— Мне бы мокрое полотенце, вытереться.

— Ты точно в порядке?

Когда Марио снова заверил, что все нормально, Мейсон сказал:

— Прекрасно, тогда я хочу, чтобы вы попробовали еще раз. Поднимитесь наверх прямо так, не вытираясь, и сделайте… да что хотите. Просто чтобы мы сняли вас таким, с кровью на лице и костюме.

— Мэтт, ты не обязан соглашаться, — бесцветно сказал Джим Фортунати. — Если он хочет такие кадры, снимем завтра, с искусственной кровью. На что нам, в конце концов, гримеры?

Но Марио выпрямился. Глаза его сверкали, на лице заиграла прежняя дьявольская улыбка.

— Ну нет, он получит свои кадры!

— Мэтт, у тебя опять кровь пойдет! — заспорил Томми.

— Прекрати квохтать, Том. Я давно тебя просил.