Мэрион Брэдли – Трапеция (страница 157)

Порой его преследовало воспоминание о маленьком хромом человечке, который смотрел на тройное Марио. Теперь он понимал это выражение одержимости в глазах Барни Парриша. Сейчас — как и когда они впервые начали работать над пассажем — казалось, что напряжение между ними пришло к кульминации, но не ночью, когда они заключали друг друга в объятия, а в тот момент, когда Марио бросал себя с трапеции в ждущие руки Томми. Самое худшее, что Анжело скрупулезно продолжал приходить: занимал свой неизменный пост у дверей и смотрел.

— Неужели он все еще надеется заловить нас на приставании к детям? — поинтересовался как-то Томми.

— Откуда мне знать, что у него на уме, — отмахнулся Марио. — Пусть хоть до второго пришествия смотрит, как по мне. Вдруг это напомнит ему о том, во что он когда-то верил.

Марио пошел к своему концу аппарата, но Томми успел заметить печаль на его лице.

И все-таки нервы Марио не выдержали. Это случилось в тот день, когда он закончил дневной урок с мальчишками. Клэй пришел поздно: Марио пообещал поработать с ним отдельно — а Карл, Бобби и Фил тренировались вместе. По этим признакам Томми понял, что Марио думает о Клэе как о будущем Сантелли.

Он давал Клэю такие же привилегии, как когда-то Томми за несколько недель до того, как он впервые появился с ними на публике. Но Клэй опоздал и пересек зал, оставляя грязные следы на паркете. Впрочем, следы далеко не первые. За паркетом теперь ухаживали не так, как при жизни Папаши Тони. И его не шлифовали, наверное, с того года, как Папаша умер.

Марио, глядя на мальчика, медленно закипал, но, когда Клэй, одетый в шорты, присоединился к ним, только спросил:

— В чем дело? Все твои трико в стирке?

— Люсия их не высушила.

— И, разумеется, ты был не в состоянии взять пару прищепок и повесить их на веревку. Слишком сложная задача для твоих убогих мозгов?

— Отстань, Мэтт, — мрачно сказал Клэй. — Какая разница? Люсия вечно рассказывает байку о каком-то старикане, который потерял костюм и выступал в красных фланелевых кальсонах. Зачем так трястись над одеждой?

Марио крутнулся к Анжело.

— Когда ты, наконец, выбросишь проклятую сигарету?

Анжело, нахмурившись, вытащил сигарету изо рта.

— Какая муха тебя укусила?

— Какого черта ты вообще здесь делаешь?

Анжело пожал плечами.

— Если бы я знал. Хочешь устроить сцену и выставить меня?

Марио, разъяренный, отвернулся.

— Делайте, что хотите! Все катится к чертям!

Но к тому времени, как он добрался до мостика, к нему вернулось обычное хорошее расположение духа. Неважно, в какой он форме. Стоит ему взяться за лестницу, все налаживается.

Томми посмотрел на угрюмое лицо Клэя. Наверное, Марио выглядел очень похоже для Анжело в те времена, когда работал над тройным — серьезный целеустремленный подросток, тонкий, как лоза, с темными волосами, завивающимися надо лбом в свободные кудряшки. Томми выгнул спину, машинально приноравливаясь к более короткому качу мальчика. Он поймал запястья Клэя, затем толкнул его обратно на трапецию. Позже, сидя в ловиторке, он слушал критику Марио.

— Ты все равно спешишь, Клэй. А еще ты не прыгаешь, а позволяешь Томми стянуть тебя с перекладины. Попробуй еще раз. Надо спрыгнуть с перекладины, а не свалиться.

— Но ты же сам вечно твердишь не хвататься за ловитора, — возразил Клэй, принимая трапецию.

Какого черта Марио позволяет ему огрызаться? Меня бы он в свое время за такое выгнал взашей!

— Хорошо, еще немного… Вперед!

Клэй сошел с мостика.

— Подтянись! Подтянись! — командовал Марио. — Тяни носки! Хорошо… давай!

Рассчитав траекторию движущегося навстречу тела, Томми немного подался вперед и поймал Клэя за руки.

— Опаздываешь. Томми пришлось компенсировать твою задержку. Том, в следующий раз не позволяй ему. Пусть падает. Теперь подвинься… вот так… так… отпускай… лови!

Едва коснувшись перекладины кончиками пальцев, мальчик полетел вниз.

— Переворачивайся! — хором выкрикнули Томми и Марио.

Клэй по-кошачьи извернулся в воздухе и благополучно упал в сетку. Марио нырнул следом. На полу он сердито сказал:

— Ты все равно тормозишь… сколько можно?

Клэй вскинул подбородок.

— Просто ты слишком рано подал трапецию, вот и все.

Томми, соскальзывающий по канату, едва не свалился от изумления. Лицо Марио потемнело.

— Я? Слишком рано?

— А что? — пожал плечами Клэй. — Думаешь, ты совершенный или что? Разумеется, ты подал ее слишком рано.

Весь облик Марио дышал такой кровожадностью, что Томми на месте Клэя уже поджал бы хвост и забился куда подальше.

— Клэй, знаешь, в чем дело? У тебя на все есть какие-то отговорки! Чуть что не так — виноват либо Томми, либо я. Но точно не ты. Для таких дел в семье места нет. Ты считаешь, что уже все умеешь?

— Джонни не жаловался.

— Да ты даже к ловитору бы не попал, если бы Томми не исправлял все глупости, которые ты творишь!

— Ну конечно, — надменно улыбнулся Клэй. — Мы же все знаем, что Томми не может ошибиться. Особенно там, где ты заинтересован.

— По крайней мере, ему в твоем возрасте хватало ума не огрызаться, — гневно сказал Марио. — Моя бы воля, я вообще запретил бы тебе летать!

— Ну, — откликнулся Клэй с той же глупой улыбкой, вызывающей у Томми желание хлопнуть его по губам. — А это твоя воля?

Марио открыл рот и тут же закрыл. Посмотрел на Анжело, курящего в дверях.

— Видимо, нет. Иди переодевайся.

— А можно я сначала обуюсь?

Марио пошел в раздевалку, подцепил грязные кроссовки Клэя и, держа их в вытянутой руке, сунул мальчику.

— На паркете не вздумай надевать.

— Ой-ой-ой, — протянул Клэй. — Бурчишь и бурчишь, ты прямо в занудную старуху превращаешься.

И ушел.

Анжело пошел за ним, и Томми больше не смог сдерживаться.

— Черт побери, Мэтт, если бы я в его возрасте посмел так с тобой разговаривать, ты бы меня на клочки порвал!

Марио, ссутулившись, обвел безразличным взглядом раздевалку — мальчишки нанесли грязи на пол и оставили груду спутанных трико и полотенец.

— Из-за Анжело я и лишнее слово сказать опасаюсь. Даже думать боюсь, чего он такого нашептал Клэю, что тот решил, что может так со мной разговаривать.

Закусив губу, Томми взял со скамьи свитер и набросил Марио на плечи.

— Надевай. А то простудишься.

— Теперь и ты начинаешь мной распоряжаться? — взорвался Марио.

Томми отвернулся.

— Как хочешь.

И хлопнул дверью. Когда Марио был в таком настроении, не стоило нарываться на ссору.

Моясь в душе, Томми слышал, как Марио поднимается по ступенькам, на секунду останавливается у дверей ванной и проходит мимо. Бывали времена, когда он бы присоединился. Они давно этого не делали — с тех пор, как Анжело их разоблачил. Шаги Марио затихли, и Томми, выйдя из душа, не застал его в комнате. Должно быть, ушел в другое крыло, чтобы воспользоваться ванной Люсии.

Когда Томми закончил переодеваться в чистые джинсы и рубашку, Марио вернулся — в старых черных штанах и свитере. Он постоял перед зеркалом, причесываясь, и Томми заметил, что седины в его волосах стало больше.