Мэрион Брэдли – Лесная обитель (страница 97)
– Твоя вера придает мне сил, – прошептала Эйлан.
– Послушай, – промолвила старшая жрица. – Мы же расстаемся не навсегда. Когда-нибудь в старости мы еще посмеемся над нашими страхами.
– Я знаю, мы будем вместе, – медленно проговорила Эйлан. – Но в этой или в иной жизни, я не вижу.
– Госпожа, – крикнул от ворот Гув. – Носильщики ждут.
– Тебе пора. – Эйлан выпрямилась, снова преобразившись в Верховную жрицу. – Мы обе призваны служить Владычице там, куда Она нас направляет, хотим мы того или нет.
– Все в порядке. Я вернусь, вот увидишь, – грубовато проговорила Кейлин, быстро обняла подругу напоследок и тут же разомкнула руки.
И Кейлин пошла к носилкам, зная, что если оглянется на Эйлан, то разрыдается на глазах у младших жриц и мужчин, а этого ни в коем случае допустить нельзя. Только укрывшись за занавесями, она дала волю слезам.
Почти всю дорогу до Летней страны Кейлин предавалась мрачным раздумьям. Непогодилось, дождь лил не переставая. Настроение старшей жрицы отнюдь не улучшилось от того, что ехать пришлось на носилках, а такой способ передвижения она терпеть не могла.
Ее сопровождали жрицы, отобранные для служения в новой обители, – в большинстве своем совсем юные девушки: все они поселились в Вернеметоне лишь недавно. Они так благоговели перед Кейлин, что осмеливались обращаться к ней разве что с самыми общими, пустыми фразами. Кейлин только и оставалось, что внутренне кипеть от гнева.
Уже завечерело, когда маленькая процессия нырнула в проход между холмами, и жрицы пересели на баркасы, ведь Тор со всех сторон окружали заболоченные озера. Вершина, увенчанная кругом камней, резко выделялась на фоне догорающего заката, и даже на расстоянии Кейлин ощущала исходящую от Тора силу. На его нижних склонах теснились круглые домики друидов. А в лощине за холмом Кейлин смутно различала разбросанные тут и там маленькие хижины-ульи – должно быть, жилища христиан, поселившихся тут с дозволения Арданоса. В воздухе разливалось благоухание какой-то ароматной древесины – наверное, яблонь.
Новоприбывших встретили у подножия холма молодые жрецы, поставленные там на страже. Они отнеслись к Кейлин со всем возможным почтением и доброжелательностью, хотя, кажется, не вполне понимали, зачем она приехала. Жрицу позабавило их замешательство, и она, совладав с досадой, поневоле начала примиряться с неизбежным. К добру или к худу, но ее прислал сюда орден друидов, а ведь даже они – не более чем орудия Великой Богини, которая предельно ясно и однозначно повелела ей быть здесь.
Когда женщины добрались до самого святилища, уже совсем стемнело. Жрецы поприветствовали их вежливо, хотя и без особой сердечности – ну да Кейлин и не ждала доброго приема. Если это ссылка, то, во всяком случае, ссылка почетная, и поскольку она ничего не могла изменить, ей оставалось только примириться с неизбежным.
После церемонии приветствия растерянные женщины сбились в кучку у костра. Один из молодых жрецов проводил их к приземистому, крытому соломой домику. Друиды сконфуженно оправдывались, что такое жилье никоим образом не подходит для жрицы, тем более столь высокопоставленной, – но ведь до сих пор им не приходилось задумываться, где бы разместить женщин. А поскольку так повелел архидруид, жрецы поспешили заверить Кейлин, что для новоприбывших выстроят подходящий дом, как только она объяснит, что им требуется, и приставят к женщинам необходимую прислугу.
Для жриц спешно освободили спальное помещение, где прежде размещались младшие послушники. К тому времени, как Кейлин убедилась, что все девушки благополучно устроились, и смогла наконец-то прилечь сама, она с ног валилась от усталости. К своему удивлению, она крепко проспала всю ночь в чужом месте и на непривычной постели, и проснулась на рассвете. Она потихоньку оделась, не потревожив своих спутниц, и вышла одна в раннее утро. В небе только-только разливались розовые прожилки зари. Вверх по холму уводила тропа.
С каждой минутой становилось все светлее. Кейлин внимательно рассматривала окрестности. Куда же привела ее судьба, что ожидает ее в этом далеком, диком краю?
Вставало солнце. Тор возвышался над окрестными просторами, а повсюду вокруг клубились густые туманы, наплывая от бескрайней глади воды. Накануне вечером жрицы прибыли поздно, и смертельно уставшая Кейлин едва заметила, что последнюю часть пути они проделали на баркасах. Тут и там над туманом выступали темно-зеленые, поросшие лесом верхушки окрестных островков. Кругом царило безмолвие. Солнце поднималось все выше, Кейлин разглядывала незнакомую местность, и вдруг откуда-то неподалеку послышалось тихое пение.
Кейлин обернулась: звук доносился от небольшого строения на самой вершине холма. Жрица зашагала по тропе вверх, чтобы лучше слышать. Лилась медленная, негромкая музыка, гулкое эхо мужских голосов звучало странно и непривычно для слуха после стольких лет, проведенных среди женщин. Скоро она различила и слова: похоже, пели на греческом.
Наконец пение смолкло, и тут Кейлин заметила, что ее внимательно рассматривает маленький старичок, согбенный под бременем лет. Она заморгала: она не видела, как тот приблизился, что для обученной жрицы куда как странно. Поймав взгляд Кейлин, старик уставился в землю. Верно, это один из христианских священников: по слухам, многие из них не позволяют себе поднимать глаза на незнакомых женщин.
Но говорить с женщинами ему, по всей видимости, не запрещалось.
– Доброго тебе дня, сестра моя, – произнес он на вульгарной латыни, которая служила языком общения по всей империи. – Могу ли я узнать твое имя? Я вижу, что ты не из числа наших катехуменов[61], ведь в общине живут только женщины почтенного возраста, приехавшие сюда вместе с нами много лет назад, а ты молода.
Кейлин улыбнулась краем губ при мысли о том, что кто-то назвал ее молодой. Ну да священник был сед и хрупок как сухой лист, он годился ей в дедушки – во всяком случае, годами.
– Нет, я не из ваших новообращенных, – подтвердила она. – Я из тех, кто поклоняется лесному богу. Меня зовут Кейлин.
– Вот как? – учтиво откликнулся он. – Я немного знаю братьев-друидов, но ведать не ведал, что среди них есть женщины.
– Среди тех друидов, которые живут здесь, женщин нет, – отозвалась Кейлин, – или, во всяком случае, не было до сих пор. Меня прислали сюда из северной Лесной обители, дабы я основала тут Дом дев. Я поднялась вверх по холму поглядеть, в какие такие места привели меня боги.
– Судя по твоим словам, тебе ведома истина, сестра моя. Выходит, ты знаешь, что все боги суть воплощение единого Бога… – Он помолчал, и Кейлин докончила за него:
– …И все богини суть воплощение единой Богини.
В старческом лице светилась неизъяснимая доброта.
– Это так. Те, к кому Господь наш явился в образе Сына Божия, отказываются видеть божественную природу в женщинах, потому с ними мы говорим не о Богине, но о Софии, Премудрости Божией. Но мы понимаем про себя, что Истина – Едина. Посему, сестра моя, думается мне, хорошо весьма, что ты возведешь здесь святилище Премудрости Божией по обычаям своего народа.
Кейлин поклонилась. Лицо старика избороздили глубокие морщины, но оно уже не казалось безобразным – оно просто-таки лучилось благожелательностью.
– Сколь благородны труды твои, сестра моя, – они достойны того, чтоб посвятить им остаток нынешнего твоего воплощения. – Старик улыбнулся и словно бы обратил взгляд свой внутрь себя. – Здесь – твое истинное место, ибо сдается мне, что прежде мы с тобой служили у одних алтарей…
Уже не в первый раз за эту странную встречу слова старика поразили Кейлин до глубины души.
– Я слыхала, что твои братья по вере отрицают перевоплощения, – отважилась напомнить она. Но старик сказал правду. Жрица и в самом деле его узнала – узнала с той же безошибочной уверенностью, что испытала, впервые увидев Эйлан.
– В Писании сказано, что в перевоплощения верил сам Господь, – промолвил старый священник, – не говорил ли Он о Предтече, коего люди звали Иоанном, что тот – возродившийся Илия? А еще в Писании сказано, что рек Он: млеко питает младенцев, а сильным мужам потребна твердая пища[62]. Многие из нас – еще дети малые, сиречь новообращенные, им дают ту пищу, которая годится для духовных младенцев, иначе они не станут и пытаться жить по совести, полагая, что Земле стоять вечно. Но рек Учитель, что еще при жизни нынешнего поколения явится Сын Человеческий. Вот затем я и здесь – чтобы даже на краю света люди услышали и узнали Истину.
– Да восторжествует истина, – тихо проговорила Кейлин.
– Пусть увенчается успехом твое начинание, сестра, – отозвался старик. – Многие здесь охотно приветят благочестивую сестринскую общину. – И он повернулся уходить.
– Дозволено ли будет узнать твое имя, брат мой?
– Меня звать Иосиф, я был торговцем в Аримафее. Среди нас еще живы святые женщины, которым довелось лицезреть Учителя при жизни. Они весьма порадуются обществу просвещенных сестер.